История из цикла «На границе Яви и Нави»
Навский четверг. Ночная мелодия в деревенском саду зовёт Никиту туда, где память всё ещё жива. Песня, которую поют умершие, звучит, пока ты готов её услышать.
Когда граница между мирами становится прозрачной, как роса на стекле, можно услышать больше, чем кажется. В эту ночь Никита вспомнил тех, кто звал его давно — изнутри, издалека, из Нави.
Никита каждый год ездил в деревню на майские. Дом, уцелевший после бабушки, стоял на краю холма, где шумела дикая сирень и спотыкались облака.
Он приезжал — и тут же включал ноутбук. Работал, глядел в телефон, жил, как в городе. Внутри себя — был пуст.
В тот год всё изменилось.
На четвёртый день после Пасхи он проснулся ночью — от того, что услышал пение. Не голоса, не слова — а тягучую мелодию, будто бы лес дышал и напевал что-то забытой флейтой.
Он встал. Подошёл к окну. За домом всё ещё был сад — но в этом саду сейчас шевелилось нечто большее, чем ветер.
И он пошёл — в халате, босиком, как во сне. В глубине сада он увидел огонёк. Там сидели трое — и пели.
Женщина в платке. Старик с морщинами, как кольца дерева. Девочка с глазами, как у него.
— Ты вспомнишь, — сказала женщина. — Только слушай.
Он закрыл глаза — и вспомнил.
Как бабушка шепчет: «С добром хлебни».
Как мама говорит: «Ты не один, ты мой.»
Как дед — незнакомый, но родной — качает на руках.
Когда он очнулся, сидел на скамейке в саду. Сирень шумела. Никакого света. Никаких фигур. Только голос в памяти:
"Пока ты нас помнишь, мы возвращаемся."
В тот день он впервые не включил ноутбук. Записал песню. И вечером позвал соседку-пожилую — бабу Дуню — на чай. Она смотрела на него и говорила:
— Ты другой стал, Никита. Будто вернулся с той стороны.
Он только кивнул. А про песню не рассказал никому. Просто напевал её иногда. В одиночестве. С благодарностью.