На корабле было двенадцать мертвецов – мужчин среднего возраста, которые были здоровыми, сильными и погибли во цвете лет по непонятной причине.
Этот корабль ничем не отличался от всех прочих, что приставали к берегам порта в Гамбурге в 1529 году. Вот только с его палубы никто не сошел. Судно, словно призрак, кое-как причалило к берегу, никем уже не управляемое.
Впрочем, когда начали заболевать другие люди в округе, медики быстро смекнули, что вернулся недуг, так похожий по своей молниеносности и безжалостности на чуму.
Английский пот, потливая горячка. Страшная болезнь, которая уносила жизни большинства заболевших.
***
В 1502 году погиб юный принц Артур Тюдор, надежда династии. Ему была сосватана дочь не менее знатной испанской королевской династии – статная красавица Каталина Арагонская, воспитанная в лучших традициях католицизма. Этот союз должен был стать началом нового века процветания Англии.
Прекрасный принц был всегда слаб здоровьем. Впрочем, его жизни ничто не угрожало – так говорили медики и астрологи. А то, что он был мечтателен и не интересовался делами постельными – так это скорее свойство его натуры, а не признак глубоко гнездящегося недуга.
Впрочем, немалое приданое за Каталину уже было уплачено, и невеста доставлена в Лондон, и даже состоялась церемония бракосочетания. Наутро после нее болезненный и слабый принц, по словам очевидцев, вышел из спальни в прекрасном расположении духа и потребовал пить, ведь «этой ночью он был в Испании»… Больше никаких сведений о тайных, но важных событиях из спальни принца до наших времен не дошло.
Но прошло всего несколько месяцев, а принц Артур вдруг слег с сильнейшей лихорадкой. Он кашлял, в его мокроте была кровь. И вот еще вчера у медиков не было сомнений, что это лишь временное недомогание, столь свойственное любому жителю Туманного Альбиона с его переменчивыми погодами, а сегодня принц лежит на смертном одре.
Перед тем, как отойти в мир иной, принц страдал от сильной боли в грудной клетке, а также был не в себе, бредил, и от тела его исходило ужасное зловоние, оно сопровождало сильнейшую потливость – то был не предвестник выздоровления, как часто случается при болезнях, но грозный признак скорого конца. Такова была болезнь под названием английский пот…
Неясное будущее овдовевшей принцессы быстро прояснилось. Ее взял в жены младший брат Артура, плечистый, сильный и смешливый Генрих, который будто бы создан был для того, чтоб восседать на троне и вести куртуазную жизнь при дворе, а вовсе не для духовного пути священника, к которому его готовили изначально.
У Генриха было крепкое здоровье, да и интерес к исполнению супружеского долга был немалый – короля хватало на флирт с придворными дамами и регулярное посещение покоев Ее Величества. Жизнь англичан продолжалась, а та волна эпидемии потницы быстро сошла на нет.
Болезнь вернулась вновь тогда, когда корабль-призрак, в котором не нашли ни единой живой души, причалил к берегам Гамбургского порта. Тогда недуг унес жизни многих придворных Английского двора, к примеру, товарища юности Генриха, шутника и красавца Уильяма Комптона…
К тому времени «золотой век», который у женщин длится едва ли два десятилетия, для Каталины Арагонской уже миновал. Да, она родила королю здоровую дочь. А потом – чудесного маленького принца, в честь которого были устроены масштабные гуляния по всей стране, так удачно совпавшие с Рождеством. Но мальчик, «рождественский принц», не прожил и месяца, угас незаметно, не оставив надежды на продолжение королевского рода. Каталина была уже немолода. Да и тот ее короткий брак с Артуром – не был ли он знаком для Генриха, что не стоило связывать свою жизнь с этой женщиной?..
После вереницы женщин, с которыми король приятно и недолго проводил время, быстро погружаясь в скуку, от которой словно бы все время пытался убежать, и одного официально признанного бастарда, прижитого с леди Блаунт – Генри Фицроя, жизнь правителя вдруг серьезно изменилась.
Леди Анна Болейн, сестра хорошенькой блондинки Марии, с которой король также успел приятно провести некоторое время, захватила вдруг все его мысли. Она была тонка и темноглаза. Она была худенькая и невысокая. А ее длинную тонкую шею подчеркивал квадратный вырез платья – леди любила одеваться по французской моде, так как свою юность провела при французском дворе.
Генрих писал Анне, хотя и не любил эпистолярный жанр, но любовь изменила его, пусть и ненадолго. В тот 1529 год в Англии вновь бушевал английский пот. Заболела Анна, потом и ее брат Джордж. Генрих послал в поместье возлюбленной лучшего врача, король продолжал писать возлюбленной письма, надеясь, что болезнь отступит. Сам навестить больную не спешил, справедливо полагая, что здоровье и безопасность монарха превыше всего.
Анна, маленькая и хрупкая, но стойкая и неистовая, боролась с болезнью. Та не торопилась отпускать больную из своих костлявых лап: обычно потница разделывалась со своими жертвами за часы, сутки. Но Анна болела более месяца, то вызывая у врачей надежды на выздоровление, то снова погружаясь в волну забыться и страдая от слабости и проливного пота. И все-таки она выжила. Свидетельством бесконечной радости короля стало его письмо, которое сохранилось до наших дней. Эта переписка вообще является ценным свидетельством эпохи. Хотя и сохранились письма лишь одной стороны – Генриха, потому что они остались в поместье Болейнов и ждали там своего часа много веков.
В то время как ответные письма были уничтожены незадолго до или сразу после казни низведенной королевы Анны Болейн, которая из "драгоценной возлюбленной" превратилась в ведьму и психически больную женщину, что сотнями соблазняла мужчин в королевском дворце и замышляла недоброе в отношении правителя. Так во всяком случае повествуют официальные документы судебного процесса. Каково было самой Анне, маленькой и неистовой, некрасивой, но магнетически притягательной женщине с тонкой и длинной шеей, мы можем только догадываться (хотя и достоверно знаем, что все обвинения в измене королю и колдовстве беспочвенны).
Удивительно стойкой была семья Болейнов. Брат Джордж также выстоял в борьбе с английским потом, чтобы сложить голову на плахе незадолго до казни своей сестры, так как был одной из ключевых фигур в обвинении в измене королю.
Против сильного иммунитета, который дает огромное преимущество в эволюции, выступил топор (а в случае с Анной – остро заточенный меч специально приглашенного французского палача).
Впрочем, кровь Болейнов продолжится в потомках Марии Болейн, сестры Анны, которая также была любовницей короля, а потом им же была выдана замуж. Ее потомком станет принцесса Диана из рода Спенсеров…
***
Когда этот некрасивый приземистый мужчина стал правой рукой короля? Сын кузнеца, в детстве страдавший от его побоев и потому рано покинувший отчий дом, цепкий юрист, искусный политик, который прошел школу искусства угождать королю у самого кардинала Уолси… Если спросить от этом самого короля Генриха VIII, он вряд ли смог бы ответить. Уолси давно гниет в могиле – он впал в немилость тогда, когда не смог договориться с Римом о законности грядущего брака с Анной Болейн. И пусть Генрих пожалел о смерти верного слуги – тот скончался в холодном замке, от пневмонии, где старик был всеми оставлен и забыт, а на самом деле от разочарования в справедливости земной жизни, ведь кардинал всегда был верен королю и исполнял любые его прихоти… И вообще-то Уолси был единственным на свете человеком, о котором Генрих грустил после смерти. Ни Томас Мор, ни Анна Болейн, ни сам Томас Кромвель не будут потом удостоены такой чести, они для короля словно навсегда канут в лету, уступив место другим фаворитам, другим привязанностям и деловым отношениям…
Но пока Томас Кромвель твердо стоял на ногах. Он был опорой и поддержкой не только короля, но и всей страны, упорно держа руки на руле, поворачивая непокорную махину в сторону Реформации и прочь от папизма и католицизма. Кромвель был материалист до мозга костей. Он хотел жить здесь и сейчас, не задумываясь о жизни духовной. У него была красавица-жена, двое миловидных дочерей и сын – что еще нужно государственному мужу для счастья?
Тем утром жена Томаса Элизабет пожаловалась на слабость и дурное предчувствие. Томас ушел, кинув прощальный взгляд на ее лицо в крупных каплях пота. На ее до странности бледное лицо. Что-то неможется его женушке, но это не беда. Обычная простуда, может. Или просто усталость. Сегодня она поспит до обеда и вновь будет полна сил.
Предчувствие чего-то плохого - типичный симптом английского пота. Болезнь начиналась с неясного томления, а продолжалась головной болью и сильной сонливостью. Больные быстро теряли сознание.
Через несколько часов Элизабет впала в забытье. Пот пропитал ее сорочку и постельное белье, намочил, словно проливной дождь, ее золотистые кудри. Служанка отчаянно умоляла госпожу не спать. Ведь известно, что от потливой горячки в первые сутки мутится рассудок, а потом приходит невыносимая сонливость, и если человек поддается ей, Господь забирает его навсегда… Элизабет бессильно закрыла глаза. У нее не было больше сил бороться. Прошептав служанке, чтобы та берегла от болезни детей, она выдохнула будто бы с облегчением. Больше ее грудная клетка не поднялась. Когда поздно вечером Томас Кромвель вернулся домой, ему сообщили, что Элизабет Уайкисс, его ненаглядная жена, его друг и помощник, оставила их навсегда.
Две дочери метались по постели в лихорадке. Они ненадолго пережили мать.
Так Томас овдовел и потерял двух детей из трех. Никто не знает, как английский пот отразился на главном вдохновителе Реформации. Мы знаем только, что он очень любил свою семью и был действительно счастлив в браке. Его болезнь миновала. Хотя обычно забирала именно сильных мужчин...
***
Англия пережила несколько волн английского пота, который уносил множество жизней. Отчего-то болезнь косила мужчин среднего возраста. Женщины, дети и старики в меньшей степени страдали от недуга и реже погибали от него. Последняя вспышка таинственной инфекции случилась в XIX веке, а потом болезнь исчезла навсегда.
Исследователи не смогли идентифицировать бактерию или вирус, которые стали причиной английского пота – болезни, что совершала настоящие перевороты в истории. Мы не знаем, что произошло бы, если бы эта болезнь (да и была ли именно потница причиной заболевания Артура, не было ли у него банального туберкулеза, что унесет потом жизнь его племянника, драгоценного и единственного наследника трона, принца Эдуарда, а до того – бастарда Генри Фицроя?) не поразила старшего брата Генриха.
А что, если бы Анна умерла, а не выжила после английского пота? Остался бы король с Каталиной, избежав раскола в стране? Или нашел себе другую, более сговорчивую любовницу, которая не требовала бы жениться на ней? История не знает сослагательного наклонения.
Инфекционисты продолжают поиски. На какую из современных болезней больше всего похож английский пот? Безусловно, на коронавирус: стремительное течение, поражение легких, выраженная интоксикация. А еще – на «мышиную болезнь», геморрагическую лихорадку с почечным синдромом. Когда мужчины во цвете лет заболевают в теплое время года, переночевав на сене, в котором побывали мыши. Все дело в том, что на слизистые попадают вирусные частицы, далее попадают в кровоток и начинают свою разрушительную работу в почках и во всех сосудах организма. Психозы при этой болезни, кстати, нередки.
Английский пот тоже свирепствовал в теплое время года. А вспышки болезни никогда не дотягивали до звания пандемии, угасая в пределах одного, пусть и большого, региона. Возбудителем «мышиной болезни» является хантавирус. Современные исследователи считают, что в Англии причиной эпидемий был именно он. Просто какая-то особенно злостная форма, которая в дальнейшем подверглась неизбежной эволюции с ослаблением смертоносности.
Специфической терапии от хантавируса нет и по сей день. Геморрагическая лихорадка с почечным синдромом уносит жизни многих. В стационарах для лечения используется симптоматическая и патогенетическая терапия, которая помогает не «крякнуть» почкам окончательно, а также поддерживает работу сердечно-сосудистой системы. Несмотря на это, больные выбираются из болезни подолгу, а почки могут потом лечить годами, так как вирус оставляет свой след.
Меня завораживают истории об эпидемиях прошлого. Они меняли жизни, судьбы. По сути вирусы и бактерии были действующими лицами на политической арене. Сегодня король строит планы на выгодный брак своего сына, а завтра юный принц лежит, обернутый в саван. Все стремительно меняется, одна фигура уходит с шахматной доски, ей на место приходит другая.
Именно поэтому медицина так важна. Об этом стоит помнить политикам, которые в погоне за славой и успехом задвигают здравоохранение куда подальше. Ведь от того, чтобы из ведущей фигуры на шахматной доске стать расходным материалом для червей, не застрахован никто...