История из цикла «На границе Яви и Нави»
Аглая не верила в потустороннее и не вспоминала умерших. Но однажды дорога, которой не было на карте, вывела её туда, где забывших не ждут — и не прощают.
Иногда не ты ищешь дорогу к мёртвым — а они находят путь к тебе. Особенно в Навский четверг, когда забытое оживает. Эта история — о равнодушии, которое стало началом исчезновения.
Её звали Аглая, и в жизни своей она ни разу не плакала по мёртвым.
Не потому, что была чёрствой — просто, как она сама говорила, "покойники — это пройденный этап". Мать её умерла, когда Аглая училась в восьмом классе, отец исчез в запое и не вернулся вовсе, а бабушку она едва помнила. На похороны приходила, как в чужой театр: смотреть, как другие рыдают. А ей было скучно и холодно.
О Навском четверге она, конечно, ничего не знала. Только странно было, что никто не позвонил — ни подруга, ни соседи, ни даже спамеры. Мобильный молчал. В комнате было тихо, как в пустом музее. Даже кот исчез.
Аглая пошла на улицу — и сразу почувствовала: что-то не так. Деревья стояли без звука. Воздух был густым, как вода, но дышать можно было легко. Она пошла в сторону парка — и не встретила ни одного человека. Ни машины, ни птицы, ни скрипа качелей. Город словно бы исчез.
Она подошла к пешеходному переходу и увидела: зебра растворяется. Дороги нет. Только туман и черноватая тропинка, уходящая вглубь рощи.
И тут из тумана вышел мальчик. Худой, в синем комбинезоне.
— Ты зачем пришла сюда? — спросил он. — Тут только тех ждут, кто помнит и кого помнят.
— А я... просто шла.
— А тебя не ждали.
Он повернулся и ушёл в туман. Аглая хотела окликнуть — но горло пересохло. Она шла дальше. Перед ней возникли фигуры — полупрозрачные, будто сделанные из пепла. У каждой было лицо… но лица не было видно. Как смазанные фотографии. Они смотрели на неё, и никто не звал.
— Кто вы? — прошептала она.
— Мы те, кого ты не вспомнила. Мы те, кого ты не носишь в себе. Мы тени на забытой дороге.
— Я не… — Аглая запнулась. — Я не знала.
— А теперь знаешь.
Тьма сгустилась. Её лицо начало стираться. Сначала рот — слова ушли. Потом глаза — образы исчезли. Потом руки — больше нечего было держать.
И вот уже она стояла среди них — одна из них. Без воспоминаний. Без связи. Без пути обратно.
И только в конце — едва слышно, будто издалека — прозвучал голос:
"Вспомни… хоть что-нибудь."
И если бы она вспомнила — хотя бы запах пирога, хотя бы первую сказку матери — всё могло бы быть иначе. Но Аглая не вспомнила ничего.