Холодный осенний дождь барабанил по окнам, когда в дверь позвонили. Ирина вздрогнула — в этот час никто обычно не приходил. Артём и Ксюша уже спали, а Людмила Петровна дремала в своей комнате под тихое бормотание телевизора.
— Кто там? — спросила Ирина, прижавшись к двери.
Тишина. Потом ещё один звонок, настойчивый и длинный. Что-то в нём было знакомое, от чего внутри всё сжалось. Она открыла дверь, и время словно остановилось.
— Костя?
На пороге стоял её муж. Тот самый, который исчез шесть лет назад, оставив её с четырёхлетним Артёмом, двухлетней Ксюшей и своей больной матерью. Стоял и улыбался, как будто ушёл вчера за хлебом.
— Привет, Ириш. Впустишь?
Она машинально отступила, пропуская его внутрь. Костя изменился — постарел, под глазами залегли морщины, на висках серебрилась седина. Но походка осталась прежней — размашистой, уверенной.
— Ты... — голос не слушался, слова застревали в горле.
— Ну что ты застыла? Не рада мужа видеть? — Константин прошёл в коридор, бросив на пол дорожную сумку. Он скинул куртку и, не дожидаясь приглашения, пошёл на кухню.
Ирина стояла, не в силах пошевелиться. Шесть лет. Шесть чёртовых лет она не получала от него ни копейки, ни звонка, ни записки. А он заявился как ни в чём не бывало и идёт хозяином по квартире.
— Ты что, язык проглотила? — он уже открывал холодильник. — Есть что пожрать?
— Шесть лет, — тихо произнесла Ирина, следуя за ним на кухню. — Шесть лет, Костя.
Он пожал плечами, доставая тарелку с котлетами.
— Ну было дело, загулял немного.
— Загулял? — Ирина почувствовала, как внутри поднимается волна гнева. — Ты называешь это "загулял"? Ты бросил меня с двумя маленькими детьми и своей больной матерью!
Константин развернулся к ней, и в его взгляде мелькнуло что-то неприятное, чужое.
— Ну и что? Мать тебя приютила, крыша над головой была. Что тебе ещё надо?
Ирина задохнулась от возмущения.
— Приютила? Твоя мать была почти парализована, когда ты исчез! Я за ней ухаживала, как за ребёнком. Кормила с ложечки, мыла, памперсы меняла. А ещё двое детей, работа, ты хоть представляешь...
— Ой, только не начинай, — он махнул рукой и сунул котлету в микроволновку. — Где мама?
— Спит. И дети тоже. Не вздумай их будить, — Ирина понизила голос. — Они тебя даже не помнят, понимаешь? Артёму десять, Ксюше восемь. Для них ты — просто фотография на полке.
Костя засмеялся, но как-то натянуто.
— Ничего, привыкнут. Я же их отец.
— Отец? — Ирина сжала кулаки так, что ногти впились в ладони. — Отцы не бросают своих детей на шесть лет без единой весточки! Без денег, без поддержки. Ты знаешь, как мы выживали первый год? Я работала на трёх работах! Соседка Зинаида Васильевна сидела с детьми, пока я таскала коробки в магазине, а по ночам переводила тексты. А твоя мама...
— Ну хватит! — Костя стукнул кулаком по столу. — Не надо из себя святую мученицу строить. Жила тут, ела-пила, никто тебя не гнал.
Он вытащил разогретую котлету и принялся жевать, глядя в окно.
— Где ты был? — тихо спросила Ирина.
— Не твоё дело, — отрезал он, не поворачиваясь. — Дела были. Бизнес. Сейчас вот вернулся. Буду жить здесь.
В комнате Людмилы Петровны что-то упало. Ирина вздрогнула и бросилась туда. Свекровь пыталась встать с кровати — наверное, услышала голос сына.
— Костя? Костенька вернулся? — старушка цеплялась за край кровати дрожащими руками.
— Лежите, Людмила Петровна, — Ирина бережно уложила её обратно. — Да, это Костя приехал. Но уже поздно, поговорите утром.
— Нет-нет, хочу сейчас, — свекровь пыталась подняться, но сил не хватало.
— Мама! — Константин появился в дверях.
Людмила Петровна замерла, всматриваясь в темноту комнаты. Её лицо осветилось такой радостью, что у Ирины защемило сердце.
— Сыночек... всё-таки вернулся... я знала...
Константин подошёл к матери, неловко наклонился и поцеловал её в щёку. Людмила Петровна схватила его руку и прижала к груди.
— Где же ты был так долго, Костенька? Я всё ждала... каждый день...
— Дела, мама, дела, — он погладил её по голове. — Но теперь я вернулся. Всё будет хорошо.
Ирина тихо вышла из комнаты, прикрыв дверь. Каждый день... Да, Людмила Петровна действительно ждала сына каждый день. Первые два года она ещё могла сама ходить, сидела у окна часами. Потом случился инсульт, и большую часть времени она проводила в постели.
Ирина вернулась на кухню и села за стол. Руки дрожали. Шесть лет она тянула всё это на себе — детей, болезнь свекрови, ипотеку за эту квартиру, которую они когда-то взяли вместе с Костей.
Костя вернулся на кухню минут через пятнадцать. Вид у него был странный — не то смущённый, не то раздражённый.
— Что с мамой стало? Почему она такая... старая?
— Потому что прошло шесть лет, Костя, — устало ответила Ирина. — Людмиле Петровне сейчас семьдесят восемь. Три года назад был инсульт, потом второй, поменьше. Она почти не встаёт с постели.
— И ты всё это время за ней ухаживала? — в его голосе звучало что-то похожее на удивление.
— А кто ещё? У неё кроме тебя никого нет. Была.
Константин плюхнулся на стул напротив и потёр лицо руками.
— Слушай... спасибо тебе за это. Правда. Но теперь я вернулся и сам разберусь. Мама... она сказала, что квартира всё ещё на ней оформлена?
Ирина медленно подняла глаза. Вот оно что.
— Она так сказала?
— Ну да, — Костя отвёл взгляд. — Спросила, буду ли я теперь тут жить, раз это наша квартира.
Вот зачем он вернулся. Ирина почувствовала, как внутри всё застыло.
— И что ты ей ответил?
— Что конечно буду, — он попытался улыбнуться, но вышло криво. — Слушай, я тут подумал... Тебе, наверное, лучше будет найти другое жильё. Ну, раз я вернулся. Мама всё-таки моя, и я буду за ней ухаживать.
Ирина смотрела на него, не веря своим ушам.
— Другое жильё? А дети? Они тут живут всю свою сознательную жизнь. У них школа рядом, друзья.
— Ну, дети могут остаться со мной, — он пожал плечами, даже не замечая, как Ирина побледнела. — Я же их отец. А тебе найдём какую-нибудь квартирку. Поможем с деньгами на первое время.
— Кто — мы? — голос Ирины звучал неестественно спокойно.
— Я и мои партнёры, — Костя стал раздражаться. — Слушай, ну чего ты начинаешь? Я же по-человечески предлагаю. Квартира мамина, она мне её давно обещала.
Ирина встала, чувствуя странное спокойствие. Всё встало на свои места.
— Кстати, где ты спать будешь? — спросил Костя, словно это был самый естественный вопрос в мире.
— В спальне, где и всегда, — ответила она. — А тебе постелю на диване в гостиной.
— На диване? — возмутился Константин. — Это же моя квартира!
— Твоя? — Ирина подняла брови. — Нет, Костя. Это не твоя квартира.
— Что значит — не моя? — он встал, нависая над ней. — Это квартира моей матери! Она мне её завещала!
— Завещала? — Ирина горько усмехнулась. — А ты у неё спросил, что с этой квартирой происходило, пока ты отсутствовал? Кто платил ипотеку все эти годы?
Константин замер, недоуменно моргая.
— Какую ещё ипотеку? Мамина квартира была приватизирована ещё в девяностых.
— Это другая квартира, Костя. Ту однушку твоя мать продала через год после твоего исчезновения. Мы купили эту трёшку в ипотеку за полгода до твоего ухода, забыл?
Константин растерянно оглядывался по сторонам, словно только сейчас заметил, что квартира совсем не та, из которой он уходил.
— Но... но почему тогда мама говорит, что это её квартира?
— Потому что у Людмилы Петровны проблемы с памятью после инсультов, — тихо ответила Ирина. — Она часто путает прошлое и настоящее. Думает, что это всё ещё та старая квартира.
— Не верю, — Константин покачал головой. — Ты всё врёшь. Пытаешься меня запутать. Мама бы не стала...
— Костя, кто вносил первоначальный взнос за эту квартиру? — перебила его Ирина.
— Ну... мы с тобой... и мама помогла немного, — неуверенно ответил он.
— А на кого оформлена ипотека?
— На меня, — он нахмурился. — Я работал тогда в строительной фирме, у меня зарплата была хорошая...
— А ещё на кого? — настаивала Ирина.
— Ну... и на тебя тоже. Мы же вместе брали.
Она кивнула.
— Правильно. На нас обоих. А потом ты исчез, и я шесть лет одна платила ипотеку. Знаешь, сколько это — платить за трёшку в центре? А ещё лекарства для твоей мамы, еда, одежда детям, школа...
— Ну и что? — перебил её Константин. — Всё равно квартира наша общая.
— Была общая, — поправила Ирина. — После того как ты пропал без вести на три года, я получила право выкупить твою долю.
— Что? — Константин побледнел. — Какое право? Ты что несёшь?
— По закону, Костя, — Ирина вздохнула. — Через три года после твоего исчезновения я подала в суд, и тебя признали безвестно отсутствующим. А потом я выкупила твою долю в ипотеке.
— Не может быть, — он замотал головой. — Ты не могла! Это же... это же...
— Законно, — закончила за него Ирина. — Абсолютно законно. Ипотека полностью выплачена два месяца назад. И квартира полностью моя.
— Ты врёшь! — он сжал кулаки. — Думаешь, я поверю? Документы где? Покажи документы!
Ирина молча прошла в спальню и вернулась с папкой. Протянула ему свидетельство о праве собственности.
Константин схватил бумаги, лихорадочно вчитываясь в текст. Его лицо становилось всё более растерянным, потом покраснело от гнева.
— Ты... ты... — он задыхался от ярости. — Ты всё подстроила! Украла мою долю! Мою квартиру!
— Не кричи, детей разбудишь, — спокойно сказала Ирина.
— Плевать на детей! — рявкнул он, швыряя документы на стол. — Уматывай отсюда! Это квартира моей матери!
— Нет, Костя, — Ирина собрала документы и аккуратно сложила их обратно в папку. — Это моя квартира. И это я решаю, кто здесь будет жить.
— Я подам в суд! — Костя метался по кухне. — Я докажу, что ты обманом... что это незаконно!
— Можешь попробовать, — Ирина пожала плечами. — Только учти, что за эти шесть лет ты не платил алименты. Это статья, между прочим. И у меня есть все доказательства, что я одна содержала твою мать — чеки за лекарства, выписки из больниц. И свидетели есть — соседи, врачи.
Константин остановился, глядя на неё с ненавистью.
— Ты... ты всё спланировала. Специально. Чтобы отобрать...
— Я ничего не планировала, Костя, — устало сказала Ирина. — Я просто выживала. Растила твоих детей. Заботилась о твоей матери. Работала на износ, чтобы всё это оплачивать.
— Мама! — в дверях кухни стоял заспанный Артём, щурясь от света. — Что происходит? Почему тут кричат?
Ирина быстро подошла к сыну и обняла его за плечи.
— Ничего, солнышко. Просто... у нас гость. Иди спать, всё хорошо.
Артём с опаской посмотрел на незнакомого мужчину.
— А кто это?
Константин сделал шаг вперёд, неловко улыбаясь.
— Привет, Артём. Ты меня не помнишь? Я твой папа.
Мальчик испуганно прижался к матери.
— У меня нет папы.
Костя дёрнулся, как от удара.
— Как это — нет? Я твой отец!
— У меня нет отца, — твёрдо повторил Артём. — Мама всегда говорила, что мой папа не смог жить с нами.
— Что ты ему наговорила? — прошипел Константин, обращаясь к Ирине. — Что я бросил вас? Что я плохой отец?
— Я ничего плохого о тебе не говорила, — тихо ответила Ирина, прижимая сына к себе. — Я просто сказала, что ты не смог жить с нами. И это правда.
— Артём, — Костя сделал ещё шаг к мальчику, — я не хотел уходить, так получилось. Но теперь я вернулся, и мы будем вместе.
Мальчик настороженно смотрел на него.
— Вы правда мой папа?
— Конечно, сынок, — Константин улыбнулся. — Посмотри на фотографию в зале, ну ту, где мы все вместе. Это же я.
Артём медленно кивнул.
— Я видел. Вы там с мамой и маленькой Ксюшей. — Он помолчал. — А почему вы от нас ушли?
Константин замялся, не зная, что ответить.
— Это... сложно объяснить, сынок. Взрослые дела. Но главное, что я вернулся. И теперь мы снова будем семьёй.
— А вы останетесь с нами жить? — спросил Артём с сомнением в голосе.
— Конечно! Это же мой дом, — Костя бросил победный взгляд на Ирину.
— Артём, — Ирина присела перед сыном, глядя ему в глаза, — сейчас поздно, и тебе нужно спать. Мы с... папой всё обсудим, и утром я тебе всё объясню, хорошо?
Мальчик кивнул, зевнул и поплёлся обратно в свою комнату. У двери он остановился и оглянулся.
— Спокойной ночи, мама, — он помедлил. — И вам... тоже.
Когда Артём ушёл, Константин снова повернулся к Ирине.
— Видишь? Он меня принял. И Ксюша примет. Им нужен отец.
Ирина медленно покачала головой.
— Им нужен был отец все эти шесть лет, Костя. Когда Артём ломал руку и плакал в больнице. Когда Ксюша пошла в первый класс, и все дети пришли с мамами и папами, а она — только со мной. Где ты был тогда?
— Прекрати! — он стукнул кулаком по столу. — Хватит меня попрекать! Я вернулся, и теперь всё будет по-другому.
— Нет, Костя, — Ирина вздохнула. — Ничего не будет по-другому, потому что ты не изменился. Ты пришёл не к детям и не к больной матери. Ты пришёл за квартирой.
Константин молчал, отведя взгляд. Потом вдруг его плечи поникли.
— Мне некуда идти, Ира, — голос стал совсем другим — просящим, почти жалким. — У меня проблемы. Серьёзные проблемы. Мне нужно где-то переждать.
— Что за проблемы? — напряглась Ирина.
— Долги, — нехотя признался он. — Большие долги. Я влез в одну аферу... Короче, мне нужно залечь на дно. И я подумал — вернусь к матери, перепишу на себя квартиру, продам...
— А как же она? И дети? — Ирина смотрела на него с изумлением. — Ты всерьёз хотел продать крышу над головой собственной матери?
— Я бы ей снял что-нибудь попроще... — он отвёл глаза, поняв, как это звучит.
— Убирайся, — тихо сказала Ирина.
— Что?
— Убирайся из моего дома. Сейчас же.
Константин снова вскочил.
— Ты не можешь меня выгнать! Здесь моя мать, мои дети!
— Могу, — Ирина была спокойна. — Это моя квартира. И ты в ней незваный гость.
— Я позвоню в полицию! — пригрозил он. — Скажу, что ты не пускаешь меня к собственной матери!
— Звони, — Ирина пожала плечами. — Я покажу им документы на квартиру. И заявление о твоём исчезновении шесть лет назад. И медицинские справки твоей матери, где указано, что всё это время я была её опекуном. Как думаешь, на чьей стороне будет полиция?
Константин сник. Он понимал, что проиграл. Всё, на что он рассчитывал — квартира, которую можно продать и решить свои проблемы — оказалось мыльным пузырём.
— Дай мне хотя бы переночевать, — попросил он. — Куда я сейчас пойду?
Ирина смотрела на него долгим взглядом. Когда-то она любила этого человека. Когда-то они мечтали о счастливой семье, о детях, о том, как состарятся вместе...
— Одну ночь, — наконец сказала она. — На диване в гостиной. А утром чтобы тебя здесь не было.
— А как же мама? — он попытался зайти с другой стороны. — Ты не позволишь мне с ней попрощаться?
— Утром, перед уходом. Десять минут, не больше.
Константин хотел что-то возразить, но передумал. Он понимал, что это лучшее, на что он может рассчитывать.
— Спасибо, — буркнул он.
Ирина молча достала из шкафа постельное бельё и подушку, отнесла в гостиную и расстелила диван. Всё это время Константин следил за ней, как побитая собака.
— Ир, а может... может, мы всё-таки попробуем снова? — вдруг спросил он. — Ну, быть семьёй. Я исправлюсь, клянусь. Буду работать, помогать с детьми, с мамой...
Ирина обернулась к нему, и в её глазах он увидел не злость и не ненависть, а лишь бесконечную усталость.
— Поздно, Костя. Слишком поздно. Я научилась жить без тебя. И дети научились. У нас всё хорошо.
Утром, когда Ирина проснулась, Константина уже не было. Диван в гостиной был аккуратно застелен, постельное бельё сложено. На столе лежала записка:
"Прости за всё. Ты права, я не изменился. Лучше детям меня не знать. Позаботься о маме. К."
Ирина скомкала записку и выбросила в мусорное ведро. Потом пошла проверить Людмилу Петровну. Старушка спала, и на её лице застыла счастливая улыбка — видимо, ей снился сын.
— Мама, — позвал Артём из коридора, — а где тот дядя?
— Он ушёл, — ответила Ирина, закрывая дверь в комнату свекрови. — Ему нужно было срочно уехать.
— А он ещё вернётся? — в голосе сына звучало скорее любопытство, чем надежда.
— Не знаю, — честно ответила Ирина. — Может быть, когда-нибудь...