И вот в кадре появляется она, выплывая в комнату на длинных худющих ногах, плавно проводя перед лицом худой длинной рукой. И сама вся такая утонченная-удлиненная, с темной оливковой кожей, блестящими волосами цвета темного шоколада и, на удивление, голубовато-серыми глазами - настоящая инопланетянка.
Насколько мы очарованы супермоделями 90-х и до сих пор вспоминаем их, восхищаясь, когда они в очередной раз выходят на подиум, настолько мы мало знаем о тех, кто действительно были первыми. Первой чернокожей моделью на обложке Vogue была вовсе не Наоми Кэмпбелл. До известных супермоделей 80-х - 90-х была плеяда супермоделей 60-х -70-х, но из них сейчас наслуху остались Твигги, Дженис Дикинсон, Джерри Холл и ещё парочка имён.
Хиппи - свобода как погибель
1960-е называют "разгульными шестидесятыми". На фоне крупных общественных движений, музыкальной революции и смены модных тенденций появилась новая волна модных муз, которые переосмыслили понятие красоты и ввели термин "супермодель".
Тогда же появилось движение хиппи, которое возникло во второй половине 1960-х годов в США в молодёжной среде. В основе этого движения лежало отрицание ценностей современного общества в пользу ценностей свободы, любви, альтруизма, ненасилия, мистицизма (интерес к восточным религиозным и философским учениям), близости к природе. С движением хиппи связан подъём рок-музыки, фолка и джаза, а во внешнем виде хиппи (длинные распущенные волосы, джинсы, дешёвые украшения и т. д.) отражались основные ценности субкультуры - свобода, естественность. И развитие этой культуры дало толчок стремительному распространению запрещённых веществ, которые были призваны дать ещё больше свободы духу. А, как мы уже знаем, благими намерениями устлана дорога в ад. И вот эти "розовые мечты" о свободе под действием веществ превратились в погибель для многих знаменитых людей.
И наша "чернокожая инопланетянка" не исключение. Поэтому, блистав ярко на небосклоне фэшн-индустрии в 60-х - 70-х, её звезда быстро закатилась, поэтому знакома она в нашей стране лишь немногим. А ведь Дониел Луна была первой в мире афроамериканской моделью для обложек журналов: сначала появилась у американского Harper’s Bazaar в 1965-м, а затем у британского Vogue в 1966-м. Ее обожал фотограф Ричард Аведон, боготворил Энди Уорхол, а Сальвадор Дали называл "новой Нефертити". Она была известна своей изящной фигурой, ростом 180 см (иногда пишут, что и 190см), точёными чертами лица и миндалевидными глазами. Помимо модельного бизнеса, она снялась во многих андеграундных фильмах Энди Уорхола, а также в фильме Федерико Феллини "Сатирикон" (1970).
Дониел - начало
При рождении ей дали имя Пегги Энн Фриман. Ее отец – смешанного происхождения, афроамериканец с индейскими корнями – работал на заводе Ford, а мать была секретаршей в женской христианской ассоциации. Брак родителей вовсе не был счастливым. Кстати, как и у многих супермоделей, чью биографию ни открой - проблемная семья. Родители расходились и сходились четыре раза и причиной этого было семейное насилие. Когда в 1965 году мать Луны застрелила ее отца, Дониел практически не отреагировала на это событие. Год спустя она сказала лишь:
"Моя мать зря пыталась защитить нас. Мы уже пострадали".
Дониел росла активной и любознательной – изучала журналистику, языки, искусство, актерское мастерство, пела в хоре. Уже в подростковом возрасте она сильно отличалась от сестёр и ровесниц - сформировала особую манеру говорить, придумывала странные вещи о своем "космическом" происхождении, одевалась в черное с головы до ног, презирала обувь и любила болтаться по городу... В 1963 году Луну заметил фотограф Дэвид Маккейб. Потрясенный ее необычной внешностью, он сделал несколько снимков и с ее согласия разослал во все модельные агентства, с которыми смог связаться.
В 1964 году в США приняли Закон о гражданских правах, запрещавший расовую дискриминацию, и в модной индустрии тоже начали происходить перемены. Луна оказалась в эпицентре этого движения. Девушка покинула родной дом и переехала в Нью-Йорк – практически без вещей.
Внешность Луны стала волне приемлемой для консервативного духа модного мира того времени и одновременно экзотичной, хотя на фото её всё же "осветляли", да и цвет глаз был то карим на первых фотографиях, то потом уже голубовато-серым, похожим на эффект от линз. Даже её первая обложка для американского Harper’s Bazaar в 1965-м была в виде линейного рисунка, которым изобразили её как практически белую женщину.
Но, несмотря на ранние успехи Дониел в качестве модели, она уехала из Америки в Европу, где её внешность была более востребована, и мгновенно стала там популярной. В Европе к темнокожим относились всегда более лояльно, чем в Штатах, поэтому у Дониел было больше шансов на дальнейший успех. К 1965 году она переехала в Лондон и вскоре оказалась в студии Дэвида Бейли, где её сфотографировали для обложки британского журнала "Vogue" 1 марта 1966 года - опять же, впервые в истории журнала на его первой странице появилась чернокожая модель.
"У неё потрясающая фигура, - сказала тогдашний редактор Беатрис Миллер. - Угловатая, очень высокая и странная".
Всё дело в перфомансе
Причиной успеха была не только внешность, но и творческий подход. Андре Курреж, Пако Рабан, Мэри Куант часто просили Луну "вытворить что-нибудь эдакое", а публика взрывалась аплодисментами после каждого ее выхода-танца. Она изобрела уникальный творческий подход к демонстрации одежды: кралась, как пантера, резко вышагивала и замирала, как робот, ползала на четвереньках, перекатывалась по подиуму. Эту манеру потом переняли и другие супермодели, поэтому показы мод, благодаря Луне, стали не просто демонстрацией одежды, а вышли на новый уровень искусства.
Она не любила собственные фотографии:
"Увидь я такое в детстве – умерла бы от страха!"
Но каждую из них, позируя, превращала в настоящее произведение искусства.
В одном из интервью она сказала:
"Всю мою жизнь мне говорили, что я уродлива, слишком высокая и слишком худая, а красивая девушка должны быть невысокой и фигуристой, а я совсем не такая".
Кинематограф - первопроходец "нормальных" ролей
Но тем не менее, Луна не только повлияла на дальнейшее развитие моделинга и индустрии мод, но и повлияла на кинематограф. Чернокожие актёры тех лет не могли претендовать на какие-то значимые роли, поэтому со стороны режиссёров пригласить Луну в кино было своеобразной дерзостью. Она снималась в короткометражных экспериментальных лентах Энди Уорхола. В фильме "Сатирикон" Федерико Феллини супермодель сыграла страстную ведьму Эноти. Она появилась в нескольких документальных фильмах: о жизни "модного" Лондона, о Сальвадоре Дали и о Rolling Stones. Единственный мейнстримный фильм с участием Луны – "Скиду", в котором она сыграла любовницу криминального авторитета. Последней актерской работой Луны была главная роль в итальянском фильме Кармело Бене 1972 года "Саломе".
Гламурная жизнь Дониел вовсе не была похожа на сказку. Виной тому стали предрассудки и тяжелый семейный опыт. Она много лет боялась заводить длительные отношения, хотя дважды побывала замужем и успела стать матерью.
Через терни к погибели
"Первые в жизни" - те, кто первым преодолел барьеры общества, - часто становятся жертвами собственного успеха. К несчастью для Дониел, успех открыл перед ней соблазны, которые так часто сопровождают стремительную славу и успех, как это было, например, с Джиа Каранджи. В интервью для New York Times она однажды призналась, что принимала ЛСД.
"Я думаю, это здорово", - сказала она с вызовом, не понимая ещё, чем это всё для неё обернётся.
Любовь Луны к наркотикам в конечном счёте привела к её падению. Попытки убежать от воспоминаний о тяжелом детстве и обстановке в семье, и окружающей ненависти на почве расизма, с которой ей пришлось столкнуться с лихвой и в Штатах, и в Европе, привели к наркотической зависимости. Её вдовец Луиджи Каццанига в недавнем интервью сказал, что Луна "чувствовала себя отвергнутой как чёрным, так и белым сообществом".
Она умерла рано утром 17 мая 1979 года от случайной передозировки героином, принятого в доме подруги в Риме, пока она была вдали от своего тогдашнего мужа, итальянского фотографа Луиджи Каццанига. Ей было 33 года. Она оставила после себя 18-месячную дочь Дрим, которая никогда не знала свою знаменитую мать, ставшую первопроходцем в мире чернокожей красоты.
«Когда она умерла, я больше всего беспокоился о том, как я расскажу об этом нашей дочери, - сказал Каццанига. - Я не рассказывал ей много лет, пока однажды она не узнала об этом из другого источника и не очень расстроилась».