Глава 45
Я добрался до двери своей квартиры. И едва успел закрыть и запереть за собой дверь, как вдруг что-то – нет, кто-то – с силой бросился ко мне. Мгновение – и я уже держал на руках хрупкую, лёгкую, как перо, фигурку. Это была Мария. Она приникла ко мне с такой отчаянной силой, будто я был её единственным островом посреди бурного моря.
Её руки обвились вокруг моей шеи, сжимая крепко, словно она боялась, что я исчезну, растаю, как сон. Лицо утонуло в изгибе моего плеча, и горячее дыхание, прерывистое, словно после долгого бега. Меня охватила дрожь – сначала лёгкая, но затем накатившая волной, как электрический ток. Я не раздумывая, прижал её к себе, будто так можно было бы защитить её от всех бурь и невзгод.
– Эй… моя девочка, – потрясённо прошептал я. – Что случилось? Ты в порядке?
Мария медленно оторвала лицо от моей шеи. В её глазах – глубокое озеро чувств, бездна, в которую я падал без страха.
– Я тебя люблю, – прошептала она. – Люблю. Люблю. Люблю…
Её голос становился всё тише, но проникал всё глубже, оставляя в душе следы, как каллиграф пером на пергаменте.
– Я тоже тебя люблю, моя радость, – выдохнул, почти ошеломлённый.
Она остановилась, взглянула мне в глаза. Этот взгляд – без защиты, без фильтров, без стен. Как будто открыла дверь в свою душу и сказала: «Вот, смотри. Всё твоё».
– Моё сердце принадлежит тебе навсегда, – прошептала она.
Слова пронзили меня, словно стрелы, но не раня, а утверждая в правах. Я почувствовал, как весь мир исчезает за этой дверью, за её глазами, за её голосом. Всё стало неважно. Осталась только она. Моя. Моя.
Прошло всего несколько часов с нашей последней встречи, но без неё каждая минута казалась мне вечностью, пыткой. Я тосковал по ней телом и душой, как уставший путник тоскует по родному дому.
Боже, её запах… Он был как весна после долгой зимы. Цветочный, тёплый, чуть пряный. Он пьянил, разжигал, уносил. Я не мог остановиться. Подхватил её на руки и понёс...
На пороге комнаты остановился и посмотрел на девушку. Щёки горели, дыхание сбилось. Нежно коснулся лица, большим пальцем провёл по щеке. Она была так прекрасна – чистая, смущённая, настоящая.
– Если сейчас не время, мы подождём, мой ангел, – сказал я мягко, целуя девушку. – Если ты хочешь, чтобы это было… после свадьбы – пусть будет так. Ради тебя – всё.
– Спасибо… – прошептала она.
Я покачал головой.
– Не за что. Мы – пара. И я обязан уважать тебя, твоё слово, твою волю. Всё, чем ты являешься.
Я отстранился, отпустил её, вошёл в комнату и сел на край кровати. Мне нужно было время, чтобы остыть, вернуть себе рассудок. Чуть не сгорел в этом огне – но сгореть ради неё? Легко.
Одно я знал точно: я полностью в её власти. Мои мысли, моё тело, моё сердце – всё принадлежало ей. Никогда ещё я не был так предан никому.
***
Сквозь кроны деревьев, еще сонных, но уже освещённых золотыми языками солнечного света, проникают солнечные лучи. Они дрожат на стекле, танцуют на приборной панели, играют на моих пальцах, пока машина мягко катится по извилистой дороге. Утро только начинает раскрываться как бутон розы весной. Рядом со мной – Вадим. Мы едем в университет, как и каждое утро, но этот путь никогда не кажется мне скучным. Напротив – это наши маленькие тридцать минут тишины и добра, когда весь остальной мир будто отходит в сторону и замирает.
Я чувствую его прикосновение – теплую ладонь, лениво покоящуюся на кисти моей руки. Поворачиваю голову и встречаю его взгляд, в котором искрится что-то нежное, почти мальчишеское. Его губы изгибаются в легкой, едва заметной улыбке. И тут мои щеки вспыхивают – жарко, неожиданно, как будто он дотронулся до самого сердца.
До сих пор помню, как всё началось. Это был взрыв ощущений, будто всё внутри расцвело. Я потеряла себя в нём и в тот самый момент поняла: хочу чувствовать, хочу доверять, но дальше идти не готова. И он понял. Не на словах, не через объяснения, а на уровне интуиции. Он просто принял это – не давил, не спрашивал, просто был рядом.
С тех пор его нежность стала почти обволакивающей. Он касается меня так, будто я фарфоровая. Обнимает так, будто боится отпустить. Целует, словно каждый раз впервые. Его любовь – тёплый плед, в который я укутываюсь в этом хаотичном мире. Иногда ловлю себя на мысли: может, это всё – только сон, сладкая иллюзия, и вот-вот я проснусь?
Я беру его руку, сжимаю пальцы – крепко, но молча. Мы едем дальше, окутанные уютной тишиной. В такие моменты слова становятся ненужными. Мы просто рядом – и этого достаточно.
– Пока, любимый, – говорю я, склоняясь к нему, когда он паркует машину у ворот университета.
– Пока, мой ангел, – отвечает он, берёт моё лицо в ладони и целует, как будто прощается на целую вечность. – Я сегодня освобожусь пораньше. Заберу тебя из кондитерской.
– Договорились, – улыбаюсь я, отвечая на его улыбку, будто мы играем в зеркало. Забираю рюкзак, книги – и, с лёгким вздохом, выхожу в новый день.
Занятия ползли, как улитка по холодному стеклу. Солнце скрылось за тучами, день стол серым и прохладным, на горизонте собирались тяжёлые облака, обещая дождь. В воздухе витала лень, проскальзывающая в зевках и пустых взглядах студентов. Я вроде бы слушала преподавателя, но на самом деле мысленно была совсем в другом месте – рядом с Вадимом, на диване, под одеялом, с чашкой горячего какао и каким-нибудь старым добрым фильмом.
– Эй, Маша, ты с нами? – Раздался голос, и перед лицом замелькали пальцы. Это была Клара, щёлкая, как дирижёр в нетерпении.
– Ой, прости... о чём ты говорила? – Я встрепенулась, почувствовав, как вспыхнули щёки.
– Ничего важного! – фыркнула она, захлопывая учебник. – Но скажи честно, о чём ты так мечтала, что даже не услышала, как тебя трижды звали?
– Ни о чём... особенном, – ответила я, увиливая.
– О, нет! Я видела эту твою улыбочку. Ты явно думала о чём-то… личном, – она вскинула бровь, а я чуть не захлебнулась воздухом.
– Что?! Конечно нет! – всполошилась я. – Не о таком!
– Ладно-ладно, сдаюсь! – Она подняла руки в притворной капитуляции, смеясь.
– Ты не знаешь, почему Роман не пришёл? – спросила я, стараясь сменить тему.
– Он ухаживает за своей новой барышней – у неё грипп. Наверное, греет ей носки и варит куриный бульон, – буркнула она, и я заметила, как её губы сжались.
– Ого, ты злишься? – осторожно спросила я.
– Злюсь? Да я ещё доброжелательно именую её про себя «коровой», – фыркнула Клара. – Слушай, ну невозможно же! С тех пор как они стали встречаться, у них сплошной медовый месяц. Сообщения, звонки, обнимашки. Иногда он даже ночует у неё. А я это всё должна наблюдать!
– Ты ревнуешь, – я прищурилась. – Это не он ли укусил тебя? Тот самый, зелёный монстр ревности?
– К Роману?! С ума сошла! – отмахнулась она. – Просто Полина – заноза. Глупая, приторная, липкая. Меня от неё трясёт!
Я обняла её, притянув ближе.
– Пойдём лучше в кондитерскую. Я угощу тебя самым шоколадным тортом на планете. Это должно помочь.
– Я за. Мне срочно нужна шоколадотерапия, – Клара наконец-то улыбнулась, и я поцеловала её в висок – коротко, по-дружески, но с теплом.
Сорок минут спустя...
– Подруга, можно мне ещё кусочек? – спросила Клара с такой мордашкой, что устоять было бы преступлением.
– Конечно, ради твоего счастья – хоть целый торт! – Я подхватила её тарелку и направилась к кухне.
Я работаю здесь – в маленькой, уютной кондитерской. Обслуживаю столики, принимаю заказы, и иногда, между делом, краем глаза слежу за Кларой. Она сидит, уткнувшись в тарелку, но видно, как у неё на сердце скребутся кошки. Думаю, дело в Романе. Если бы она не была его подругой детства, можно было бы заподозрить влюблённость. Хотя, может, чувства не всегда укладываются в привычные рамки?
На улице дождь набирает силу, как будто кто-то открыл небесные краны. Клиентов немного, всё тихо, даже музыка звучит как-то тише. Время тянется, но я не возражаю – сегодня день, когда я точно знаю: меня ждут дома. Тёплые руки. Любимые глаза. И всё, что имеет смысл.