Вчерашний вечер обещал быть обыденным. Школа, ожидание у дома, племянник рядом — всё по плану. Но судьба, видимо, решила слегка встряхнуть сюжет.
Мы сидели на лавочке под вязом, лениво обсуждая школьные дела. Подбежал мопс — важный, как староста на перемене. За ним — мужчина. Высокий, подтянутый, с доброй улыбкой. Остановился и выдал:
— Вы сели на нашу скамейку.
Я улыбнулась. Хорошее начало, почти как в старом французском фильме. Но через пару минут кино резко сменило жанр.
Он завёл разговор с племянником, будто давно нас знал. Вопросы посыпались, как из рога изобилия: школа, интересы, секции... А потом — фраза, после которой морозок прошёлся по спине:
— Пацанов надо до 40 лет бить, чтоб толк был.
Что? Простите, что?
Стою, улыбаюсь — вежливо, но внутри всё вздыбилось. Такие высказывания — как камень в стеклянную витрину. Хрупкая надежда на адекватность — вдребезги.
Он говорил дальше: врач-онколог, клиника в Сибири, теперь — новая на юге. Живёт в доме, где заборы — как крепостные стены, а цена — как небольшой остров в Средиземном море.
Но знаете что? Меня этим не удивишь. Золото чужого мира не заменит воздух своей свободы. За высоким забором — часто низкий потолок.
Он рассказывал, я слушала. Сильный, умный, уверенный. Вроде бы. Но между строк пряталась другая правда. Догмы. Жёсткие, устаревшие, неприятные. Воспитание через силу, юность — как война, а подростки — потенциальные преступники.
Мужчина из прошлого. Из тех времён, когда детей “ломали, чтоб не выросли слабыми”. Когда жёны молчали, а мужчины считали себя спасателями просто по факту наличия кошелька.
Но времена — другие.
Сегодня женщина сама себе спасатель. И сапоги у неё теперь — не одни на сезон. И холодильник полон. И любовь — не сделка, а диалог. Без крика. Без кулаков. Без догм.
Он спросил моё имя и номер. Я сослалась на спешку и ушла. Не потому, что он плохой. Просто я — не из тех, кто идёт в кино, зная, что там плохой финал.
Он крикнул “Хорошего вечера!” — и в этом было что-то тёплое, почти настоящее. Но я уже знала: обойду. Не потому, что боюсь. А потому что знаю цену своему спокойствию.
Слишком много женщин жили, цепляясь за "потому что он мужик". Сегодня мы выбираем по-другому. И пусть лучше будет тишина, чем голос, от которого хочется уйти.