Победа ковалась не только на полях сражений, но и в тылу.
Июль 1941 года… На пороге стояла уборочная страда. Люди понимали, что нужно собрать всё до единого зернышка. На уборку вышли все, от мала до велика. Работали с максимальной отдачей, понимая, что это вопрос жизни и смерти.
Газета «Колхозник Кузбасса», 17 июля 1941 года.
Из газет «Колхозник Кузбасса», 1941 год.
Колхоз «им. Димитрова».
Елизавета Никифоровна Спицына вместе с Прасковьей Степановной Грошевской работали на заготовке чурок для газогенераторных тракторов. По норме они должны были заготовлять этого своеобразного горючего один центнер, а заготавливали ежедневно свыше трех центнеров.
Также самоотверженно трудились на ручной косьбе трав Ольга Грошевская, Вера Зырянова и Мария Полосухина. Эти колхозницы выполняли полторы – две нормы в день, скашивая по 0,60 – 0,70 гектара вместо положенных 0,40 га.
Машинисты сенокосилок Николай Зырянов и Николай Розинкин ежедневно скашивали по три и более гектар.
По-стахановски работало на уборе сена звено тов. Мартынова. При дневном задании в 6 тонн звено сметывает 9 – 10 тонн. Лучшим метальщиком в колхозе был С.С. Косовец, который также хорошо справлялся с любой другой работой, порученной ему правлением колхоза.
На полевых работах принимали участие все колхозники, несмотря на то, какой бы пост он ранее ни занимал. Так, конюхи А. Веригин и Е. Зырянов ночью пасли лошадей, а днем помогали на полях.
Колхоз «им. Кагановича».
В первый же день уборочной кампании машинисты Т. Бехтерев, Н. Першин и Д. Терский перевыполнили дневное задание. Кроме того, в артели было принято решение о совмещении профессий. Например, заведующий животноводческими фермами Р.И. Першин взял на себя ещё и руководство полеводческой бригады.
Газета «Колхозник Кузбасса», 28 июня 1941 года.
Жители города также не остались в стороне. Многие предприятия направили своих сотрудников на помощь сельскому хозяйству.
Из газеты «Колхозник Кузбасса», август 1941 года.
Хотя уборка урожая в 1941 году проходила в условиях военного времени, она была проведена успешно.
Наступал 1942 год. С ужасом и тревогой все слушали сообщения от Совинформбюро. Деревни пустели на глазах. Всё больше мужчин уходило на фронт. Многих юношей и девушек мобилизовали на фабрики, заводы, шахты и стройки. На фронт забрали большую часть лошадей, почти все трактора и автомашины вместе с их водителями.
Большинство колхозов Костенковского сельсовета были многоотраслевыми. Занимались зерновыми, картофелеводством, овощеводством, садоводством. В колхозах были пчёлы, крупнорогатый скот, кони, овцы и птица.
Например, в колхозе «им. Димитрова» к 1941 году было пять ферм. Работы было много, а работников мало. Весь этот нелёгкий труд лёг на плечи женщин, стариков и подростков. Работали один за двоих.
Газета «Колхозник Кузбасса», декабрь 1942 года.
Газета «Сельская правда» 1979 год
Из воспоминаний Поповой Агафьи Михайловны, жительницы пос. Дончино.
Когда началась война, председателем колхоза «Кузнецкстрой» была Горбунова Марфа Ивановна. Тогда работало в колхозе очень мало народу, 50 человек — вот и весь колхоз. В основном женщины, старики да дети. Марфа Ивановна хорошим руководителем была. Я часто замечала, как она в сторонке незаметно так плачет. Тяжело было. Но мы с девчонками её всегда поддерживали. Меня тогда членом правления избрали и поставили бригадиром.
В 1943-м настал и мой черёд председательствовать. Было мне тогда неполных 25 лет. Работали мы день и ночь. И всё же унынию не поддавались. Вовремя сеяли, вовремя убирали. Помогали мне в работе, увлекая своим энтузиазмом, мои ровесницы Ласкины — Василиса и Елизавета, Липунова Пана и многие другие.
Пошлю девчат за сеном, а кони еле ходили, снега тогда были большие, самой приходилось с ними ездить. Наравне со всеми пилила чурки для трактора ХТЗ, брала ключи и зубило — ремонтировала конные сеялки, пахала, сеяла, убирала. Лишь бы фронту помочь. А помочь было чем. В год моего председательствования гектар дал 65 центнеров проса, 30 — ржи, немало гречихи. И хотя занимали зерновые всего полторы сотни гектаров — работы без мужиков хватало. Зерно тогда обмолачивали до самого ноября, ночевали прямо в поле под скирдой, возле костров.
А как питались? Ржаную муку на воде варили. Затируха называлась, вот этим и питались. Очень нас рыба выручала, которую сами в Чумыше ловили. Правда, молоко у каждого было. А на пашне пучки нарвем, наедимся — и опять полоть.
Помню, как в поле читала всем газеты о положении на фронте и как воспринимали тот лозунг: «Всё для фронта, всё для победы!»
Из газеты «Сельская правда», 1975 год.
В январе 1943 года в Москву товарищу Сталину была отправлена телеграмма за подписью секретаря Кузнецкого райкома ВКП(б) тов. Мезенцева, в которой говорилось: «…колхозники и колхозницы Кузнецкого района собрали на строительство авиаэскадрильи «За Родину» 6 млн. 800 тыс. рублей и танковой колонны – 500 тыс. рублей. Всего внесено в Государственный банк 7 млн. 300 тыс. рублей. Сбор средств продолжается».
Осенью 1941 года в районе начался сбор теплых вещей для Красной Армии. Люди отдавали свои теплые вещи: тулупы, полушубки, валенки, носки, варежки и другие вещи. Многие колхозники отдавали в общий фонд шерсть, причитающуюся им на трудодни.
В первых числах октября 1941 года Костенковский сельсовет (председатель сельсовета Зыков, парторг Стрельченко) отправил в районный приемочный пункт 3 центнера шерсти, 20 пар валенок и другие теплые вещи.
К праздникам в подарок бойцам колхозники собирали и отправляли посылки.
Сибирь не только поставляла продовольствие для армии, но и готовила бойцов, принимала эшелоны с беженцами.
В июле 1941 года Новосибирский областной радиокомитет организовал заочные санитарные курсы. Все лекции передавались по новосибирской радиостанции. Были организованы коллективные слушания и очные консультации. В селе Костенково такие курсы вела заведующая Костенковским роддомом Гилева.
Газета «Колхозник Кузбасса» 9 июля 1941 года.
Газета «Колхозник Кузбасса» 30 сентября 1943 года
Из воспоминаний Надежды Максимовны Полосухиной: «До сих пор стоит у меня перед глазами 22 июня 1941 года, вся наша жизнь в селе, как, впрочем, и во всей стране, резко изменилась. Люди по-разному узнавали весть о начале войны. Многие узнали ее, будучи на работах в поле.
Буквально на следующий день проводили на войну отца. На мои плечи легло все домашнее хозяйство. Жили трудно: раздетые и разутые, есть было нечего. Испечет, бывало, мама в русской печи какие-нибудь лепешки: маленько муки, тертая картошка да толченная лебеда.
Хорошо помню, у нас в деревне была изба-читальня, где была железная печка. И мы, дети, заготавливали дрова для ее топки, чтобы могли там хоть немного обучаться грамоте. Писать было нечем, да и не на чем. Использовали старые книги и газеты. Все больше трудились. Все делали своими руками, пахали на себе, тащили плуг по полю, пока в глазах не потемнеет. Один держал плуг и по мере сил не позволял ему вылезать из земли, а второй тянул за собой запряженную корову или быка, потому что всех лошадей забрали на нужды армии. А заставить корову идти прямо и не испортить борозду было очень сложно. Кто-то справлялся, кто-то нет. Чтобы успеть распахать как можно больше земли, приходилось работать даже по ночам.
Летом работала целыми днями под солнцем на прополке в поле. Когда урожай созревал, его также убирали руками. Пшеницу и рожь жали серпами, вязали в снопы, а потом складывали в скирды. А затем молотили в амбаре. Зерно же в мешки набирали, и эти тяжелые мешки бросали на брички. А затем отвозили в пункт хлебосдачи.
Я, как и многие другие дети, работала в колхозе «Агитатор» и на посевной, и на сенокосе, и на уборочной, чтобы на кусок хлеба заработать. Ребята поменьше собирали колоски на полях. Эти колоски тоже сдавали в пункт сдачи зерна. Все строго учитывалось. Ох, тяжело же было тогда. Денег нам не давали, а работали мы за трудодни.
В дальнейшем, когда подросла, работала дояркой в колхозе, а также занималась заготовкой сена. Однажды меня с подругой отправили на бричках, запряженных в быки, за сеном в поле. Едем мы, боимся. Вокруг много волков было, да и быки не очень нас слушали. Намучились. Когда же подъехали к месту, где должен был стоять стог, глядим, а сена нет. Кто-то его уже украл. Едем назад. Плачем, боимся, что будут ругать нас. Потом нашли тех, кто увез это сено, и наказали по-военному.
А еще помню, как привезли к нам в деревню эвакуированных из Ленинграда в 1942 году. Сидят на телегах женщины, старики, дети, голодные, озябшие. Разместили их по избам. К нам поселили семью Воробьевых – мать и с ней двое детей. Да и нас в семье пятеро. Но ничего, жили все дружно. Делились последней лепешкой из жмыха, последней картофелиной. После войны они вернулись в свой Ленинград, но мы еще долго потом переписывались».