Детектив Чен не мог избавиться от ощущения, что медленно сходит с ума. Уже три недели он просыпался по ночам от одного и того же кошмара — серебряное зеркало с лицами, искаженными в безмолвном крике, и шепот, настойчиво повторяющий одну и ту же фразу: "Оно запоминает. Оно всегда запоминает".
А потом начались галлюцинации. Он видел мельком свое отражение в витринах магазинов, в стеклянных дверях офисов, в хромированных поверхностях — и каждый раз оно выглядело старше, изможденнее, словно жизнь вытекала из него по каплям.
— Ты выглядишь дерьмово, Джейми, — сказала ему Диана, его напарница, подталкивая через стол картонный стаканчик с кофе. — Сколько ты уже не спишь нормально?
Чен потер покрасневшие глаза.
— Нормально? Я? Эти чертовы Торрены не выходят у меня из головы. Что за чертово зеркало, которое никто не помнит, кроме Райли, который похоже, свихнулся и исчез?
Диана вздохнула. Они обсуждали это уже десятки раз за последние недели.
— Джеймс, в протоколе изъятия нет никакого зеркала. На фотографиях с места тоже нет. Может быть, тебе стоит...
— Взять отпуск? — резко перебил Чен. — Обратиться к психологу? Я не сумасшедший, Ди. Я допускаю, что Райли что то нарыл. Я говорил с ним, перед тем как он пропал.
— Это просто домыслы, ничем не подтвержденные, — мягко возразила Диана.
Чен открыл рот, чтобы возразить, но его прервал вибрирующий телефон. Незнакомый номер.
— Детектив Чен, — ответил он.
— Здравствуйте, детектив, — голос на другом конце провода был женским, тихим, с легким акцентом, который Чен не смог идентифицировать. — Меня зовут доктор Анна Козырева. Я понимаю, это прозвучит странно, но мне нужно поговорить с вами о зеркале.
Чен замер, сердце пропустило удар.
— Каком зеркале?
— В серебряной рамке с лицами, — ответила женщина. — Из квартиры супругов Торрен.
Кафе, которое предложила доктор Козырева, находилось в старой части города — маленькое, сумрачное, с потертыми кожаными диванами и тусклыми лампами, свисающими с потолка на медных цепях. Чен нашел её за столиком в дальнем углу: миниатюрная женщина лет пятидесяти с коротко стрижеными седыми волосами и пронзительными темными глазами.
— Детектив, — она слегка кивнула, когда он приблизился. — Спасибо, что пришли.
— Откуда вы знаете о зеркале? — Чен опустился на стул напротив, не тратя времени на формальности.
Козырева внимательно посмотрела на него.
— Вы плохо спите. Видите кошмары. Слышите голоса. Начинаете сомневаться в собственном рассудке, — это не было вопросом.
Чен напрягся.
Женщина достала из старомодной кожаной сумки толстую папку. — Это стандартные симптомы. Вы были подвержены влиянию мнемонического зеркала. Оно... оставило на вас отпечаток.
— Мнемонического?
— От греческого "мнемон" — память, — Козырева раскрыла папку. — То, что было обнаружено в квартире Торренов, это древний артефакт. Мои предки называли такие зеркала "хранителями памяти" или "пожирателями времени". Они способны запоминать всё, что отражается в них, а также... передавать время от одного человека к другому.
Чен почувствовал, как по спине побежали мурашки.
— Кто вы такая?
— Физик. Антрополог. Исследователь аномалий, — она пожала плечами. — Мой дед, Николай Козырев, был известным астрофизиком в Советском Союзе. Он разработал теорию о природе времени как физической субстанции, которую можно концентрировать и преобразовывать. В научных кругах его идеи считались, мягко говоря, спорными, но он создал устройства, которые назвали "зеркалами Козырева" — особые вогнутые зеркала, способные фокусировать потоки времени.
Она достала из папки фотографию: две металлические конструкции с установленными на них вогнутыми зеркальными поверхностями, направленными друг на друга.
— Официально эксперименты проводились для изучения психофизических возможностей человека. Неофициально... дед искал способ заглянуть в прошлое и будущее. И он нашел его.
Чен недоверчиво покачал головой.
— Вы серьезно ожидаете, что я поверю в эту чушь про машину времени?
— Не машину времени, детектив, — терпеливо поправила Козырева. — Скорее... окно. Человек, помещенный в фокус этих зеркал, начинает видеть образы из прошлого и будущего. Иногда сообщения из других мест пространства. В СССР такие исследования называли "дистантным видением".
— Это всё равно звучит как научная фантастика.
— А зеркало, стирающее память всех, кто его видел — это не фантастика? — спросила Козырева, и Чен промолчал. — Мой дед никогда не публиковал все свои выводы. Но он оставил дневники. И там было упоминание о древних артефактах, действующих на тех же принципах, что и его зеркала. В том числе о серебряном зеркале с лицами тех, чью память и время оно поглотило.
Чен почувствовал, как его сердце забилось чаще.
— Допустим, я поверю вам. Что такого особенного во мне? Почему только я помню про это чертово зеркало?
Козырева внимательно посмотрела на него.
— Вы когда-нибудь переживали клиническую смерть, детектив?
Чен невольно коснулся шрама на груди под рубашкой — след от пули, полученной пять лет назад при задержании вооруженного преступника. Тогда его сердце остановилось на три минуты.
— Это... имеет значение?
— Огромное, — кивнула Козырева. — Люди, пережившие клиническую смерть, имеют особую связь с потоками времени. Они уже однажды вышли за его пределы и вернулись. Поэтому вы помните зеркало, хотя оно стерло себя из памяти всех остальных. И поэтому оно... заинтересовалось вами.
Чен почувствовал, как к горлу подступает тошнота.
— Вы говорите о нем так, словно оно живое.
— Не живое в нашем понимании, — Козырева покачала головой. — Но обладающее... сознанием. Памятью. Намерением. Зеркало привязалось сначала к Торренам, затем через них при осмотре запомнило детектива Райли, и от него переметнулось к вам, детектив. Оно начало питаться вашей жизненной силой, как раньше питалось силой супругов Торрен, детектива Райли и многих других до них.
— И где оно сейчас?
Козырева смотрела на него, не мигая.
— Вы уже знаете ответ, детектив.
Когда Чен вернулся в свою квартиру, уже стемнело. Он сразу заметил, что дверь в спальню, которую он точно помнил закрытой, теперь была приоткрыта. Достав пистолет, он медленно продвигался по коридору, чувствуя, как сердце колотится о ребра.
В спальне никого не было. Только старинное зеркало в серебряной рамке с искаженными лицами теперь висело на стене напротив кровати — там, где раньше был обычный книжный шкаф.
— Как ты сюда попало? — спросил Чен вслух, не ожидая ответа.
"Ты привел нас", — прошептал голос позади него, и Чен резко развернулся, наставляя пистолет в пустоту.
"Ты думал о нас. Вспоминал нас. Звал нас", — шептали голоса, теперь уже отовсюду.
Чен снова повернулся к зеркалу. В его отражении он был не один — за его спиной толпились призрачные фигуры, лица которых он узнавал по искаженным изображениям на серебряной рамке. Среди них были Майкл и Эмили Торрен, за ними стоял детектив Райли.
— Чего вы хотите? — спросил Чен, стараясь, чтобы голос не дрожал.
"Жить", — ответили голоса хором. — "Помнить".
— Доктор Козырева сказала... — начал Чен, но осекся, когда одна из фигур в зеркале выступила вперед. Женщина с короткими седыми волосами и пронзительными темными глазами.
"Анна Козырева", — произнесла она голосом, который теперь звучал иначе, чем в кафе — древнее, глубже. — "Внучка великого ученого. Продолжательница его работы. Она искала нас дольше, чем ты живешь на этой земле, детектив".
— Вы... забрали её? — Чен почувствовал, как холодный пот стекает по спине.
"Она отдала себя добровольно", — ответил призрак Козыревой. — "В обмен на знание. Но ты... ты особенный, Джеймс Чен. Ты уже однажды был по ту сторону времени".
Чен попятился к двери, но обнаружил, что не может двигаться — он словно окаменел.
"Не бойся", — сказали голоса, теперь уже мягче. — "Мы не причиним тебе вреда. Мы предлагаем тебе дар".
— Какой дар? — прохрипел Райли.
"Видеть", — ответили голоса. — "Знать".
И внезапно в его голове вспыхнуло понимание.
— Зеркала Козырева, — пробормотал он. — Вы хотите... воссоздать коридор?
"Два зеркала, обращенные друг к другу, создают бесконечность", — проговорил призрак Козыревой. — "Бесконечность создает силу. Сила открывает двери во времени".
— Зачем вам это?
"Мы хотим вернуться", — теперь говорил призрак Майкла Торрена. — "Не просто как воспоминания в зеркале. Как люди из плоти и крови".
"Мы нашли способ", — продолжила Эмили Торрен. — "Зеркала Козырева. Два вогнутых зеркала, направленных друг на друга. Одно поглощает свет. Другое — память. Вместе они создают разрыв".
"Ты поможешь нам, Джеймс Чен ", — сказали голоса хором. — "Ты найдешь второе зеркало".
— А если я откажусь? — Чен почувствовал, как к нему возвращается способность двигаться.
"Тогда мы продолжим питаться твоей жизнью", — прошептали голоса. — "День за днем. Год за годом. Пока не найдем кого-то еще. Кого-то особенного. Как ты".
Чен посмотрел на свое отражение. Оно выглядело старше — не так драматично, как в его кошмарах, но заметно. Седина в волосах, которой не было неделю назад. Морщины вокруг глаз, которые он не помнил.
— А если я соглашусь?
"Мы отпустим тебя", — пообещали голоса. — "И вернем то, что взяли".
Чен не верил им. Но что еще ему оставалось?
Второе зеркало нашлось в антикварной лавке на окраине города — почти точная копия первого, только с черной, а не серебряной рамкой. Владелец магазина, сморщенный старик с глазами цвета мутного стекла, назвал цену, от которой у Чена перехватило дыхание.
— За эту рухлядь? — возмутился он.
— За то, что вы ищете, — старик улыбнулся, обнажая желтые зубы. — За то, что они хотят.
Чен похолодел.
— Вы знаете?
— Дурак тот, кто торгует подобными вещами и не знает, что продает, — старик усмехнулся и провел скрюченным пальцем по черной рамке. — Это второе, парное зеркало. Вогнутое черное зеркало для ритуалов. Изготовлено в конце 19 века для графини Елизаветы Батори.
— Батори? — Чен нахмурился. — Та, что убивала девушек и купалась в их крови?
— Легенды преувеличивают, — отмахнулся старик. — Батори была искательницей знаний. Она использовала зеркала для путешествий во времени. Для видений. Для связи с... другой стороной.
Он внимательно посмотрел на Чена.
— У вас уже есть первое зеркало, не так ли? Серебряное? Хранитель памяти?
Чен машинально кивнул, прежде чем спохватился.
— Откуда вы...
— Они всегда идут друг за другом, они всегда вместе, — старик постучал по черной рамке. — Именно их принцип использовал Козырев. Одно запоминает. Другое показывает. Вместе они открывают дверь.
— Куда?
— В прошлое. В будущее. В другие миры, — старик пожал плечами. — Это зависит от того, кто и как их использует.
Чен достал бумажник.
— Я беру его.
— Ты уверен, что хочешь это сделать? — Диана сидела на краю его кровати, наблюдая, как Чен устанавливает два зеркала напротив друг друга по обе стороны комнаты. Серебряное и черное. Память и видение.
Чен кивнул, не глядя на неё.
— У меня нет выбора, Ди. Они не оставят меня в покое.
На самом деле, он не рассказал ей всего. Не рассказал о голосах, которые теперь преследовали его каждую ночь. О видениях прошлого и будущего, которые накатывали волнами, когда он меньше всего этого ожидал. О том, как старик из антикварной лавки назвал его "медиумом" и "проводником", объяснив, что его опыт клинической смерти открыл в нем способности, о которых он даже не подозревал.
— Ритуал простой, — сказал тогда старик. — Встаньте между зеркалами так, чтобы они были направлены друг на друга. Создайте бесконечный коридор отражений. Зажгите черные свечи. Произнесите имена тех, кого хотите вызвать.
— А потом?
— А потом они выйдут. Или вы войдете. Это зависит от их силы и вашей воли.
— Джеймс, — голос Дианы вернул его в настоящее. — Ты выглядишь ужасно. Все эти россказни о зеркалах, о тех, кто в них заперт... Может быть, тебе стоит поговорить с кем-то профессионально?
— Я уже говорил, — пробормотал Чен, устанавливая последнюю свечу. — С доктором Козыревой.
— Которую никто, кроме тебя, не встречал, — мягко напомнила Диана. — Джеймс, я беспокоюсь о тебе.
Чен наконец повернулся к ней. В тусклом свете комнаты её лицо казалось бледным, почти прозрачным.
— Не нужно, — сказал он. — Скоро все закончится.
— Что закончится?
— Это, — он обвел рукой комнату. — Голоса. Видения. Они оставят меня в покое, когда получат то, что хотят.
Диана встала и подошла к нему, положила ладонь на его щеку.
— И ты... поможешь им?
— У меня нет выбора.
— Всегда есть выбор, — возразила она, и что-то в её голосе заставило Чен напрячься.
Он вгляделся в её лицо, которое знал уже семь лет — с тех пор, как они стали напарниками. Что-то было не так. Что-то...
— Диана, — медленно произнес он. — Какого цвета была твоя машина, когда мы познакомились?
Диана моргнула.
— Что?
— Твоя машина, — повторил Чен. — Какого она была цвета?
— Какая глупость, — она отмахнулась. — Синяя, конечно.
У Чена перехватило дыхание. Машина Дианы всегда была красной. Он осторожно отступил от неё.
— Ты не Диана.
Её лицо на мгновение застыло, а потом губы растянулись в улыбке, которая была слишком широкой для человеческого лица.
"Ты становишься сообразительным, детектив", — сказала она голосом, который уже не был голосом Дианы — он звучал как множество голосов, наложенных друг на друга.
— Что вы с ней сделали? — спросил Чен, нащупывая в кармане пистолет.
"Ничего", — существо, притворявшееся Дианой, пожало плечами. — "Она дома, спит. Даже не подозревает, что мы позаимствовали её облик на время".
— Зачем?
"Чтобы убедиться, что ты выполнишь обещанное", — оно обвело взглядом комнату с установленными зеркалами. — "Мы так близко, Джеймс. Так близко к свободе".
Чен сжал пистолет в кармане.
— А что будет, когда вы освободитесь? Что станет с этим миром?
"Ты так благороден, детектив. Беспокоишься о мире, когда должен беспокоиться о себе".
— Что вы сделаете? — настойчиво повторил Чен.
"То же, что делали всегда", — ответило существо. — "Будем жить. Учиться. Помнить".
— И поглощать жизни других?
"Только тех, кто этого заслуживает", — существо шагнуло ближе. — "Только тех, кто сам добровольно смотрит в зеркало слишком долго, жаждая молодости, власти, знаний".
Чен покачал головой.
— Я не могу вам верить.
"Тебе и не нужно", — существо оглянулось на серебряное зеркало, в котором теперь клубился туман, скрывая отражение комнаты. — "Просто закончи ритуал. Или твоя жизнь будет утекать. День за днем. Час за часом".
Чен понимал, что выбора у него действительно нет. Он уже ощущал усталость, которая проникала в кости, — усталость человека вдвое старше его лет. Если он не завершит ритуал, они высосут его досуха.
— Я сделаю это, — сказал он тихо. — Но не сейчас. Утром. Мне нужно... подготовиться.
Существо в облике Дианы смотрело на него долгим, оценивающим взглядом. Затем кивнуло.
"До рассвета, детектив. Ни минутой позже".
И растаяло в воздухе, оставив после себя лишь легкий запах озона и старой бумаги.
Когда Чен вернулся в свою квартиру на следующее утро, он был не один. Диана — настоящая Диана — шла за ним, держа руку на кобуре своего пистолета.
— Я все еще считаю, что ты спятил, — сказала она. — Но если все, что ты рассказал мне — правда...
— Это правда, — отрезал Чен, открывая дверь. — И если я не сделаю то, что они просят, эти твари будут питаться мной, пока не найдут кого-то более... подходящего.
Зеркала все еще стояли на своих местах, направленные друг на друга через всю комнату. Свечи, не зажженные, ждали своего часа.
— Что именно мы делаем? — спросила Диана, нервно оглядываясь.
— То, что хотел сделать дед Козыревой, — ответил Чен, проверяя последние приготовления. — Создаем дверь во времени.
— Для чего?
— Чтобы существа из зеркал могли пройти в наш мир.
— И это хорошая идея... потому что?
Чен мрачно усмехнулся.
— Потому что единственный способ победить их — это заманить в ловушку, когда они наполовину выйдут из зеркала и будут наиболее уязвимы.
Он достал из сумки то, что принес с собой — древнюю книгу, которую нашел в той же антикварной лавке, где купил черное зеркало.
— Старик назвал это "Гримуаром отражений". Там написано, как запечатать зеркала навсегда. Но для этого существа должны быть вызваны в наш мир.
Диана скептически покосилась на ветхую книгу.
— И ты веришь в эту чушь?
— После всего, что я видел за последний месяц, я готов поверить во что угодно, — пробормотал Чен. — Главное — чтобы ты была готова. Когда я начну ритуал, они появятся — все сразу. Возможно, в своей истинной форме, возможно — в виде людей, которых мы знаем. Не верь ничему, что они говорят. Не смотри им в глаза. И что бы ни случилось, не дай им дотронуться до тебя.
— Что произойдет, если они дотронутся?
— Твоя жизненная сила перетечет к ним, — Чен содрогнулся. — Поверь, это не то, что ты хочешь испытать.
Он зажег первую свечу, и по комнате разлился слабый аромат воска и чего-то еще — чего-то древнего и терпкого, как запах старых книг и пыли веков.
— Последний шанс передумать, — сказал Чен, глядя на Диану.
Она покачала головой, проверяя пистолет.
— Я с тобой, напарник.
Чен зажег последнюю свечу и встал между зеркалами. В серебряном уже клубился туман, из которого то и дело проступали лица — десятки, сотни лиц тех, кто был поглощен зеркалом за века его существования. Черное зеркало оставалось темным, поглощая свет свечей вместо того, чтобы отражать его.
Чен раскрыл гримуар и начал читать заклинание — странные слова на языке, который он никогда не изучал, но почему-то понимал.
"Отражение отражения, память памяти, видение видения. Откройте дверь между мирами. Позвольте тому, что заперто, выйти. Позвольте тому, что скрыто, быть увиденным".
Воздух между зеркалами задрожал, словно в жаркий день над раскаленным асфальтом. В серебряном зеркале туман сгустился, превращаясь в фигуры, которые теперь выступали вперед, словно переходя из плоского изображения в объемное. В черном зеркале зажглись огни — не отражения свечей, а что-то еще, словно окна в другие места и времена.
"Да", — прошептали голоса, теперь уже отовсюду вокруг. — "Да. Открой дверь, Джеймс Чен. Выпусти нас".
Чен продолжал читать, чувствуя, как каждое слово заклинания словно вытягивает из него силы. Ноги дрожали, голова кружилась, перед глазами плясали черные точки. Но он не останавливался. Слова были странными — не латынь, не греческий, не иврит, но что-то более древнее, на языке, который, казалось, никогда не предназначался для человеческого горла. С каждым произнесенным слогом воздух в комнате становился гуще, тяжелее, словно наэлектризованный перед ударом молнии.
"Время, что было потеряно. Память, что была украдена. Жизнь, что была поглощена. Вернитесь к своим владельцам", — его голос звучал всё громче, пробиваясь сквозь ставший густым, как кисель, воздух.
Серебряное зеркало начало вибрировать. По его поверхности пошла рябь, словно оно было не из стекла, а из жидкой ртути. А потом оно взорвалось — не разбилось на осколки, а именно взорвалось, с оглушительным звоном, сметая свечи и посылая волну энергии, которая опрокинула Чена на пол.
Когда он поднял голову, черное зеркало покрылось трещинами. А из трещин сочился черный, как графит, туман, собиравшийся в центре комнаты в полупрозрачные человеческие фигуры.
Чен насчитал двенадцать силуэтов — мужчин и женщин разных возрастов и из разных эпох, судя по их одежде. Они стояли молча, глядя на него с выражением, в котором странным образом смешивались благодарность и жалость.
— Они свободны, — прошептал Чен, с трудом поднимаясь на ноги. — Заклинание сработало! Ди, ты готова? Не пропусти момент! – Он не видел, что за его спиной Диана лежала на полу, среди осколков зеркала не подавая признаков жизни.
Фигура, стоявшая ближе всех — женщина в платье, которое носили в 17 веке — покачала головой.
"Все немного не так", — ее голос звучал как шелест листьев на ветру. " Вы упустили момент. Теперь зеркало... оно должно сохранить равновесие".
— Что это значит? — Чен почувствовал, как по его спине пробежал холодок.
"Оно не может существовать пустым", — ответил мужчина в костюме, который носили в начале 20 века. "За каждую освобожденную душу должна прийти другая".
Чен сглотнул.
— Вы имеете в виду, что кто-то должен занять ваше место? Но кто? Я? Ди? Мы вместе?
Фигуры переглянулись, и Чен заметил, что Майкла и Эмили Торрен среди них не было.
"Ты освободил только тех, кто был заточен против воли", — объяснила женщина в одежде из 1950-х. "Но есть и другие. Те, кто использовал зеркало для своей выгоды. Те, кто добровольно заключил с ним сделку. Они остаются. И они... голодны. Диана уже у них".
Словно в подтверждение её слов, серебряное зеркало на стене внезапно восстановилось. Трещины затянулись, как раны на живой коже. В зеркале Чен увидел Диану, выглядела она странно — старше, измученнее, с глазами, полными ужаса, которого он еще не успел почувствовать.
И в этот момент Чен увидел их — в зеркале, за своей спиной. Майкла и Эмили Торрен, но не измученных и постаревших, а молодых, красивых, с улыбками, которые не достигали их глаз. А за ними — десятки, сотни других лиц, с такими же холодными улыбками и голодными глазами.
Чен схватил Диану за руку и рванулся к двери, но его ноги словно приросли к полу. Он опустил взгляд и с ужасом увидел, что по его ступням расползается серебристое зеркальное покрытие, поднимаясь всё выше по ногам, превращая его плоть в отражающую поверхность.
— Нет! — закричал он, пытаясь стряхнуть с себя эту жидкую ртуть. — Я не соглашался! Я не заключал сделку! —"Ты открыл дверь с обеих сторон. Теперь твоя очередь отдавать", - ответили ему Торрены из зеркала, их голоса сливались в один потусторонний шепот.
Последнее, что видел Чен перед тем, как серебристая волна поглотила его полностью, были их с Ди силуэты в зеркале — но не те, что превращались в статуй из ртути в центре комнаты, а другие, стоящие по ту сторону стекла, с выражением ужаса и понимания на лице.
— Я не понимаю, — капитан Моррисон хмурился, глядя на отчеты криминалистов. — Сначала бесследно исчезают супруги Торрен. Потом детектив Райли. Теперь детектив Чен с Дианой. Три исчезновения, связанных с одним делом, за две недели. Что, черт возьми, происходит?
Капитан Моррисон потер переносицу.
— Что у нас есть из улик в квартире Чена?
— Ничего существенного. Следов борьбы нет. Входная дверь была заперта изнутри. Были признаки какого-то... ритуала. Обгоревшие свечи, блюдце с водой, какие-то символы, нарисованные на полу.
— Может, он сошел с ума? — предположил Моррисон. — После исчезновения Торренов он, также как и Райли вел себя странно. Всё говорил о каком-то зеркале, которого никто кроме него не видел.
Браун неуверенно кивнул, но что-то в этой истории по-прежнему не давало ему покоя.
— А что насчет книги? — спросил он. — Чен упоминал какую-то старую книгу, которую нашел в букинистическом магазине.
— Мы проверили все букинистические магазины в городе. Никто не помнит, чтобы продавал Чену какую-то книгу. И в его квартире мы не нашли ничего подобного.
Браун задумчиво постучал пальцами по папке с делом.
— Знаете, капитан, я думаю, мне стоит лично осмотреть его квартиру еще раз. Возможно, мы что-то упустили.
Моррисон пожал плечами.
— Валяй. Только не задерживайся там долго. Это дело начинает дурно пахнуть, и я не хочу потерять еще одного офицера.
Квартира Чена встретила Брауна тишиной и запахом горелого воска. Он медленно прошел по комнатам, внимательно осматривая каждый угол, каждую поверхность.
В спальне он остановился перед стеной, на которой висело большое зеркало в простой деревянной раме. Оно не было указано в описи вещей, составленной криминалистами.
"Странно", — подумал Браун, подходя ближе. — "Наверное, просто забыли внести в опись".
Он посмотрел на свое отражение и на мгновение ему показалось, что оно запаздывает на долю секунды, как при плохом соединении во время видеозвонка. А потом он заметил нечто еще более странное — рама зеркала, которая издалека казалась деревянной, вблизи оказалась серебряной, с тонким орнаментом из переплетенных человеческих лиц.
И одно из них, на самом верху рамы, выглядело удивительно похожим на детектива Чена.
Браун почувствовал, как по его спине пробежал холодок. Он медленно отступил назад, не сводя глаз с зеркала. А потом рванулся к двери.
Но прежде чем он успел выбежать из квартиры, его взгляд упал на книжную полку в гостиной. Среди современных детективов и руководств по криминалистике выделялся старинный фолиант в потертом кожаном переплете.
Браун остановился. Что-то подсказывало ему, что эта книга важна. Что она может содержать ответы на все вопросы.
С колотящимся сердцем он подошел к полке и достал книгу. Открыл на странице, отмеченной закладкой.
Ритуал заточенных душ.
Браун начал читать, не в силах оторваться, чувствуя, как каждое слово заклинания словно проникает прямо в его сознание, зажигая огоньки понимания, которое было одновременно ужасающим и завораживающим.
А за его спиной, в зеркале, появились два лица — Майкла и Эмили Торрен. Они смотрели на него с голодными улыбками, их глаза блестели в полумраке комнаты неестественным блеском.
"Еще один", — прошептали они в унисон. — "Еще один хранитель для зеркала".
#мистика #мистическиеистории #зеркальнаямагия