Курьёзный случай произошёл вчера в московском аэропорту «Шереметьево»: «Суперджет» авиакомпании «Россия» зарулил на неподходящую стоянку и не мог оттуда выбраться.
Вот как это было:
Утром 23 апреля борт «Суздаль» (RA-89125) вылетал рейсом 6004 из Внукова в Санкт-Петербург. Во время буксировки пассажиры почувствовали резкий удар, как будто самолёт попал в выбоину на перроне, а на кухне попадала посуда. Оказалось, что при сломалась буксировочная серьга – часть передней опоры шасси, к которой присоединяется водило, другим концом прицепленное к тягачу.
Пассажиры терпеливо ждали в салоне остановившегося самолёта, но в итоге техники осмотрели борт, он сам смог вырулить на ВПП и с задержкой чуть больше часа от расписания всё-таки вылететь в Санкт-Петербург. Там оперативно починить серьгу не смогли и спустя два с небольшим часа отправили «Суздаль» в Шереметьево рейсом 6246.
Тут требуется небольшое пояснение: сломанная серьга не является неисправностью категории AOG (Aircraft on ground), при которой летать нельзя. Наоборот, выполнять рейсы можно, но с ограничениями: самолёту в этом случае требуется самоходная стоянка. То есть, это стоянка, на которую можно зарулить с одной стороны своим ходом и затем вырулить с другой стороны тоже своим ходом, без буксировки.
Такие стоянки заметно ускоряют процесс оборота воздушных судов и снижают стоимость обслуживания, поскольку не тратятся время и деньги на буксировку. Однако их по понятным причинам немного: ведь места на перроне самоходная стоянка требует почти в два раза больше, чем обычная, несамоходная – и крупные аэропорты не могут себе позволить такую роскошь в больших количествах.
Обычно «Суперджеты», работающие по программе «Шаттл», в аэропорту Шереметьево обслуживают на самоходных стоянках 105-112, расположенных восточнее посадочной галереи терминала B около самого первого здания аэровокзала 1950-х годов. И для рейса 6246 авиакомпания такую стоянку запросила.
Однако чисто самоходными эти стоянки являются только для более крупных среднемагистральных самолётов типа Boeing или Airbus, а SSJ-100 на них часто паркуют хвостом к хвосту при помощи буксировки задним ходом (pushback): так больше помещается.
В итоге по прилёте оказалось, что все самоходные стоянки заняты. Поэтому, чтобы не «мариновать» пассажиров в салоне в ожидании освобождения стоянки, было принято решение припарковать самолёт на свободной несамоходной стоянке, не требующей пушбэка. Такая нашлась на удалённом перроне к западу от терминала C. Как туда заруливать, пилоты не знали, поэтому запросили машину сопровождения. Но и её тоже пришлось долго ждать. А потом ещё долго ехать на автобусе до терминала: в итоге получилось, что пассажиры час летели из Питера, а потом ещё час провели в аэропорту Шереметьево – так себе впечатление, особенно если летишь по делам и выбираешь рейс с точностью до 15 минут, что позиционируется как одно из преимуществ программы «Шаттл».
«Суперджет» же самостоятельно зарулил на стоянку, а вот вырулить с неё уже никак не мог. Теоретически возможно сделать powerback, то есть сдать задом при помощи реверса, как иногда практиковали в прошлом на старых самолётах типа Boeing 727 или DC-9. Но на современных воздушных судах с низко расположенными двигателями так не делают, в первую очередь из-за того, что реверс будет поднимать пыль и грязь, которые тут же попадут в двигатель. Ведь при реверсе не двигатель вращается наоборот, а поток, выходящий из двигателя, перенаправляется под углом вперёд и чуть в сторону.
Поэтому борт RA-89125 был отставлен от выполнения рейсов. Из-за внезапного «выпадения» одного борта немного «съехало» расписание вылетов из Москвы в Санкт-Петербург, пару рейсов пришлось задержать. Самолёт, впрочем, довольно быстро починили: в аэропорту Шереметьево для этого есть и персонал, и запчасти – так что уже через 15 часов, утром 24 апреля, он полетел в Санкт-Петербург. На сегодня у него запланировано три разворотных рейса.
Илья Шатилин