- Привет.
Первым, естественно, зашел Матвей с неизменной улыбкой на лице, которая при первом взгляде на задумчивую хозяйку кабинета выцвела, уступив место нетипичной нервозности.
Малуша мгновенно считала произошедшую перемену, с мстительным удовлетворением наслаждаясь столь редкой для этого нахала растерянностью. Она злилась на него. Совершенно безосновательно, но, увы, «зверя» уже выпустили из клетки и обратно заходить он категорически отказывался. В Матвее соединилось все то, чего пограничница успешно избегала долгие годы. И дело было вовсе не в излишней самоуверенности, нахальной и немного снисходительной манере общения и, надо все же признать, безмерном обаянии… Нет! Парень излучал-таки инаковость! Именно она при первой встрече показалась условно знакомой и вызывала желание бежать без оглядки. Такое чувство Малуша испытывала только при наблюдении за существами в плащах, ловко плетущими свою «паутину» в не принадлежащем им мире, оставаясь неузнанными и практически невидимыми ни для кого из имеющих силу помешать их планам. Сейчас она отчетливо понимала, что это вызывало в ней глухую ярость, просыпающуюся не ко времени и настойчиво требующую отмщения за погубленных пограничниц. Вот только по полной развернуться ей не позволяла принадлежность парня к гонцам. А если уж быть совсем честной, то прямое родство с Веданом. Оно пробуждало невольную симпатию, подпитываемую той самой узнаваемостью, которую никак не удавалось сбросить со счетов.
И самое грустное, что разбираться со всей этой мешаниной чувств и эмоций придется самостоятельно, ибо Матвей ей в этом не помощник! Малуша скорее сунулась бы в одиночку вглубь постграничья, чем призналась ему в кипящих внутри страстях.
- Что-то случилось? – парень скользнул по ней встревоженным взглядом.
- Давно случилось, вот только разгребать нам. Садись, - она небрежно кивнула головой на стул.
Он стоял четко напротив ее огромного стола не просто так. Малуша уже давно опутала место для посетителей особой сетью знаков, изначально подавляющих чужую волю и вызывающих необъяснимый дискомфорт. В таком состоянии чужаки были весьма податливы и пограничница неизменно добивалась своего, затрачивая минимум усилий. Она охотно пользовалась этим простым приемом, но Матвей, казалось, раскусил ее. Он сел на стул, нахмурился и тут же поднялся.
- Ты садись сюда, - предложил он Лете, которая с улыбкой заняла его место, не подозревая об истинных мотивах джентельменской вежливости. Сам же осчастлививший девушку «герой» поставил стул по диагонали к столу Малуши, вызвав у той очередную волну негодования. Ушлый парень лишил ее возможности держать обоих в нужном поле, а сам получил в качестве бонуса прекрасный угол обзора! Что же… не стоит акцентировать на этом внимания, чтобы не выдать козыри в колоде.
- Готовы? Тогда давайте к делу. Я прочитала записки твоего деда. И признаю, Ведан умеет удивлять, - Малуша поудобнее устроилась и приступила к краткому изложению только что прочитанного, внимательно наблюдая за реакцией обоих своих гостей.
А она была весьма занимательной! Матвей совершенно переменился, слушая весьма подробный, надо признать, пересказ записей деда. Новые вводные задели его гораздо глубже, чем предполагала пограничница. Как надоевшую маску, он сбросил некую безумно раздражающую Малушу неуловимость и легкость, представ перед ней в ином и от того довольно занимательном амплуа – героя, столкнувшегося с необъяснимыми препятствиями.
- Так значит вот это все, - он покрутил руками в воздухе, - сидит во мне и даже ты не знаешь, как оно аукнется в конце концов?
- Все мы не совсем не те, за кого себя выдаем и кем хотим казаться, - пожала плечами Малуша, надеясь хоть немного успокоить парня – его нестабильность порядком раздражала.
- Что ты хочешь сказать? Ты это ты, Лета тоже. Хоть она и имеет некоторые способности… Не смотри на меня так, - пропустить быстрый и цепкий взгляд пограничницы Матвей не мог. – Я же чувствую, что она чем-то наделена, но весьма в слабой форме, поэтому…
- Не торопись! – с усмешкой остановила его эмоциональную тираду Малуша. – Я же говорю, все не то, чем кажется. Кстати, познакомься с Летой – как раз ее предки были теми волками, о которых тебе в детстве рассказывал Ведан.
- Она? – изумление было столь велико, что Матвей не сдержался и развернулся к покрасневшей девушке, буквально ощупывая ее глазами в поисках чего-то эдакого, что с головой выдало бы ее происхождение.
Наследница волков невольно заерзала на стуле, не зная, куда деться от столь навязчивого внимания, и беспомощно посмотрела на Малушу. Та лишь равнодушно вскинула бровь, мысленно делая ставки на ответное действие. К огромной досаде пограничницы, фантазии некуда было разгуляться – предсказуемость Леты, как и ее легкомыслие, носило масштабы бедствия. Поняв, что начальница не собирается помогать ей разруливать ситуацию, она вскинула голову так резко, что белоснежная масса волос заструилась по спине, как настоящий водопад, и кокетливо подмигнула Матвею.
- Ну, да – я. Только хвост и клыки у меня появляются по особенным дням, а в остальные я просто милашка, - она послала уже пришедшему в себя парню воздушный поцелуй и усиленно заморгала, привлекая внимание к удивительно красивым глазам.
У наблюдающей за недвусмысленной сценой Малуши возникло непреодолимое желание шарахнуть кокетку по голове, но она сдержалась, надеясь, что ничем себя не выдала. Еще тогда в гостинице она заметила, что Лета просто тает при виде Матвея. И без того поверхностное дитя Кровавой луны, в присутствии молодого гонца превращалось в пластилин, из которого при желании можно было слепить самую затейливую фигуру. Но вот у Матвея такого желания не возникало, и от того внутри Малуши рождалось странноватое чувство, по всем признакам напоминающее радость.
На Лету она все равно злилась, хотя и понимала, что ходящие под луной имеют несколько иное представление о любви, отношениях и привязанности. За свою долгую жизнь ей довелось встречать «лунных» существ, чьи инстинкты и желания напрямую подчинялись циклам ночного светила, а потому не имела никаких иллюзий на их счет. Если уж Лета выбрала для себя Матвея, то будет всеми правдами и неправдами добиваться своего, причем делать это с наивностью младенца, возжелавшего яркую игрушку и непременно с витрины магазина. Лучшим решением для Малуши было бы выставить этих двоих из кабинета и забыть об их существовании – пусть разбираются между собой сами, но, увы, они уже накрепко связаны и так просто узел не разрубить.
- Как твоя руна? – с мрачным видом обратилась она к Лете.
- Уже лучше, не горит и не чешется. Показать? – девушка, предварительно бросив взгляд на Матвея, расстегнула верхние пуговки своего легкого платья-халата нежно-розового цвета и продемонстрировала чистую кожу.
Малуша подошла к ней и приложила ладонь к тому месту, где едва угадывались очертания наложенного ею символа. Он уже почти отработал свое, излучая остаточную по силе энергию.
- Сиди тихо, - приказала пограничница. – Нужно снимать, пока он не стал питаться тобой.
Лета замерла, испугано зыркнув на начальницу. Та же четко произнесла несколько слов и начала медленно отрывать ладонь от груди девушки. Сделать это оказалось крайне трудно, так как рука Малуши будто срослась с чужой кожей и даже легкое движение заставляло Лету морщиться от боли. Ее кожа послушно тянулась за ладонью, а в груди возникло неприятное пекущее ощущение. Она ойкнула и только хотела пожаловаться на происходящее, как все закончилось – раздался хруст рвущейся ткани, а следом Малуша вытянула из мгновенно затянувшейся раны беловатый и почти прозрачный символ. Без промедления она зажала его в ладонях и растерла в мельчайший порошок, который под особый шепоток развеяла в воздухе.
- Вот это фокусы! – присвистнул кто-то у входа в кабинет.
Все трое почти одновременно обернулись и увидели прислонившуюся к косяку Катю, в вытаращенных глазах которой отчетливо читалось восхищение.
Друзья мои, от всего сердца благодарна всем, кто поддерживает меня небольшими приятными переводами на карту. Теперь у Дзена появилась новая функция и сделать этом можно прямо на площадке ЗДЕСЬ
Заранее благодарю всех)