Часть 2: Ловушка из чувств
Предыдущая часть:
Дождь барабанил по окнам особняка, казалось, отражая ярость, которая бушевала внутри неё самой.
Вера стояла у окна, наблюдая, как капли стекают вниз, чувствуя, как стены особняка сжимаются вокруг неё. Всё было слишком… слишком тесно, слишком остро, слишком громко.
Ей нужен был воздух. Свобода. Любое отвлечение от собственных мыслей.
Она распахнула двери террасы и вышла под дождь, позволив ледяным каплям тут же промочить её насквозь. Холодный ночной воздух обжигал кожу, но в нём была та нужная прохлада, которая хотя бы ненадолго остужала жар внутри.
Вдалеке размывались огни большого города, словно город сам исчезал за водяной завесой.
— Снова пытаешься убежать? — голос Алексея прозвучал неожиданно, но в то же время неизбежно.
Вера не слышала, как он подошёл. Теперь он стоял на пороге, его силуэт вырисовывался на фоне света изнутри. Он медленно шагал к ней сквозь дождь, будто дождевая вода не имела над ним власти.
— Мне нужно было просто… перевести дух, — её голос прозвучал хрипло. Она отступила, пока её спина не коснулась прохладной стены террасы. Капли дождя стекали по лицу, шее, промокшая блузка прилипла к коже, становясь почти прозрачной.
Алексей остановился перед ней, настолько близко, что даже сквозь холод она ощущала тепло, исходящее от его тела. Его взгляд скользил по ней, застывая на каждом изгибе, который предательски обнажала мокрая ткань.
— Дышишь? — его пальцы провели по её руке, оставляя огненный след на мокрой коже. — Скажи… Что ты чувствуешь, когда стоишь так близко ко мне?
Он склонился ближе, его ладонь легла на её талию, прижимая к стене. Холодный камень за спиной и его тёплое тело спереди сводили её с ума.
— Скажи мне, Вера… — он прошептал ей на ухо, его дыхание обжигало. — Сколько ночей ты засыпала, не желая меня? Скучало ли твоё тело по мне… так же, как моё скучало по тебе?
Его пальцы скользили по мокрой ткани её блузки, вырисовывая невидимые узоры, от которых она невольно вздрагивала. Дождь хлестал их обоих, смешиваясь с тем жаром, который разгорался между ними.
— Алексей… — её голос сорвался на шёпот, как молитва, как признание, которое она не могла больше скрывать.
Он больше не нуждался в разрешении.
Алексей накрыл её губы поцелуем, обжигающим, голодным, как будто все месяцы, что они были врозь, наконец нашли выход. Его руки крепко держали её, словно боялся, что она исчезнет прямо здесь, в дождевом мареве.
И Вера ответила с такой же силой. Её пальцы запутались в его мокрых волосах, её тело слилось с его, будто между ними не было времени и расстояния.
Мир сузился до этого поцелуя. До капель дождя на его коже. До жара, вспыхнувшего между ними и пожиравшего всё вокруг.
Но реальность вкралась, как холодный сквозняк, разбивая этот миг.
Со сдавленным стоном Вера оттолкнула его, вырвалась и, не оборачиваясь, бросилась вглубь особняка, оставив Алексея под дождём.
Его сердце бешено стучало, когда он шёл по коридорам, но он уже знал — всё было решено. Она могла убежать, но её губы, её дрожь, её дыхание уже принадлежали ему. Она была помечена им, отмечена его поцелуями.
Вторая записка появилась на её туалетном столике на следующее утро.
«Уйди от него… или все узнают правду».
Слова плясали перед глазами, пальцы дрожали, бумага казалась слишком тонкой, слишком хрупкой для такой угрозы. Изящный почерк контрастировал с жестокостью послания.
Вера пыталась унять дрожь, когда дверь распахнулась без стука.
Алексей вошёл. Его лицо было мрачным, под глазами легли тени. Очевидно, он так и не сомкнул глаз этой ночью, погружённый в мысли о поцелуе под дождём.
— Что происходит? — его голос раздался глухо, властно.
Вера попыталась спрятать записку, но слишком поздно. В два шага он оказался рядом, его рука сомкнулась на листке, не давая ей шанса.
Его прикосновение пронзило её, как электрический ток.
— Кто-то угрожает тебе? — это был не вопрос.
Алексей читал слова на бумаге, его глаза вспыхнули сдерживаемой яростью. Челюсть напряглась, пальцы сжимали тонкий листок так, что он чуть не порвался.
— Это… ничего, — выдохнула Вера, пытаясь вырвать записку, но он держал её высоко, вне её досягаемости.
— Ничего?.. — голос его стал опасно мягким. — Кто-то снова пытается оттолкнуть тебя от меня… и ты говоришь «ничего»?
Он скомкал бумагу в кулаке, как будто таким образом хотел раздавить угрозу.
Следующие дни превратились для неё в золотую клетку.
Алексей удвоил охрану. Охранники в чёрных костюмах стали практически незаметной тенью в каждом углу особняка. Он ограничил её выходы, следил за каждым её шагом. Камеры видеонаблюдения, персонал, взгляды, в которых стали смешиваться жалость и любопытство.
Роскошный особняк, с его мраморными полами и залами, стал тюрьмой.
Каждое окно, каждая дверь напоминали — она здесь под его защитой… и под его контролем.
Мир Веры сжался до этих стен, этих коридоров, которые с каждым днём казались всё уже.
— Как долго ты собираешься держать меня взаперти? — её голос прозвучал резко, когда Вера внезапно ворвалась в его кабинет.
Солнце клонилось к закату, заливая комнату медными отсветами. Свет отражался в окнах, играл на полированных поверхностях, будто огонь танцевал в воздухе.
— Думаешь, ты можешь обращаться со мной как с трофеем, который нужно запереть и охранять? — её глаза сверкали гневом.
Алексей медленно поднялся из-за стола. Его взгляд стал тёмным, опасным. Линии лица заострились, сумеречный свет бросал резкие тени, подчёркивая суровость его выражения.
— Трофей? — повторил он, подходя к ней размеренно, выверенно, как хищник, в каждом движении ощущалась сдерживаемая сила. — Как ты думаешь… кто ты для меня? Кем ещё ты можешь быть?
Он выплёвывал слова, голос дрожал от ярости.
— Ты держишь меня здесь, как куклу в витрине, под наблюдением, под контролем. Я не могу вдохнуть, пока кто-то не доложит об этом тебе!
Он одним плавным, но сильным движением притянул её к себе. Одна рука запуталась в её волосах, другая крепко сжала её талию. Его тепло охватило её — знакомое и угрожающее одновременно.
— Ты — моя жизнь, — прорычал он, прежде чем накрыть её губы жестоким, карающим поцелуем.
Вера пыталась сопротивляться. Её руки упирались в его грудь, но он держал крепко. В следующий миг она сама поддалась напору, отвечая с той же яростью. Она прикусила его нижнюю губу, вызвав низкое рычание в ответ. Её ногти впились ему в плечи, пробивая ткань его рубашки.
Поцелуй превратился в настоящую битву за контроль, в которой никто не собирался уступать.
Когда они наконец оторвались друг от друга, оба тяжело дышали. Их дыхание смешивалось в том минимальном промежутке между губами.
— Ты мой, Алёша… — прошептала она, голос охрип от желания и решимости. — Я никому не позволю снова разлучить нас. Мне всё равно, что придётся сделать, чтобы ты был в безопасности.
В большом зале мягко звучала музыка, приглушённый свет создавал танцующие тени на мраморных стенах. Хрустальные люстры разбрасывали золотые отблески по комнате, словно пойманные звёзды.
Алексей стоял на другом конце зала, не сводя с неё взгляда. Он следил за каждым её движением, взгляд цепкий, как у хищника, преследующего добычу.
Вера чувствовала тяжесть этого взгляда на себе, когда двигалась среди гостей благотворительного вечера. Чёрное платье облегало её тело, словно вторая кожа. Глубокий вырез на спине открывал ровный участок белоснежной кожи.
Шёлк плотно облегал её формы, с каждым шагом мягко шепча о прикосновениях, от которых сердце начинало биться чаще.
Люди из светского высшего общества следили за ней, как по сценарию. Все знали, кто она: женщина, исчезнувшая из жизни Алексея Демидова только для того, чтобы вернуться спустя месяцы… ещё более красивая, ещё более загадочная, чем когда-либо.
Когда Алексей наконец подошёл, казалось, весь мир замер.
Музыка превратилась в глухой, отдалённый пульс. Гости рассеялись на периферии сознания, теряя очертания. Он не сказал ни слова — просто протянул к ней руку.
Приглашение. Вызов. Обещание.
Первое прикосновение его пальцев отправило ток по всему её телу. Он притянул её к себе одним плавным движением, уверенным и не терпящим возражений. Его ладонь скользнула по обнажённой коже её спины, как будто именно для этого декольте было создано.
Тепло его прикосновения заставило Веру вздрогнуть. В одно мгновение память ожила — ночи, наполненные их телами, дыханием, шепотом.
— Ты играешь с огнём… — прошептал Алексей ей на ухо, когда они двигались в такт музыке. Его губы касались её кожи с каждым словом, пальцы вырисовывали на спине незримые узоры, каждое движение было молчаливым обещанием того, что ещё могло быть.
Вера таяла от него, отдаваясь этой опасной химии между ними, которую не смогли стереть ни время, ни разлука.
Внешний мир исчез. Оставались только они, движущиеся в унисон. Желание разгоралось с каждым шагом, с каждым преднамеренным прикосновением.
Музыка окутывала их, как тончайший шёлковый занавес, изолируя от всего, что происходило вокруг.
Алексей наклонился ближе, его тёмные глаза горели сдержанной радостью и чем-то более глубоким. Их губы встретились в поцелуе — сначала мягком, почти осторожном, но в считанные секунды он стал требовательным, жгучим, отчаянным.
Его руки скользнули ниже по её спине, притягивая её так близко, что их тела слились, дополняя друг друга идеально.
Вера не сопротивлялась. Её пальцы скользнули в его волосы, губы отвечали с той же страстью, будто наконец, наконец она вернулась туда, где её место.
Поцелуй становился всё глубже. Годы сдерживаемого желания, как старое, крепкое вино, разлились между ними, пьяня, проникая в кровь.
Но когда его руки стали более дерзкими, рисуя всё более опасные узоры на её коже, она остановила его. Лбом она прижалась к нему, её дыхание сбилось, сердце грохотало так, что, казалось, он тоже должен был это слышать.
— Алексей… — её голос был хриплым, дрожащим от желания и страха. — Если я снова отдамся тебе… я не хочу, чтобы это было только на одну ночь. Я не выдержу. Я не смогу снова потерять тебя.
Их взгляды встретились в полумраке зала. Желание смешалось с чем-то другим. С чем-то опасным, обжигающим, ещё не названным… но горящим между ними, как пламя, которому нет конца.
Продолжение: