За окнами раннее воскресное утро 2 сентября 1666 года. Томас Фарринер, хозяин пекарни, что на улочке Пудинг-лейн уже на ногах. Скоро пожалуют первые покупатели и он должен встретить их свежей выпечкой. Напевая себе под нос незатейливый мотивчик, пекарь не замечает, как случайно выпавшая из очага головешка постепенно разгорается, уже готовая перевоплотиться в неистовое пламя...
Именно так, в то далекое утро, в лондонском Сити вспыхнул пожар, который вошел в историю под названием Великий лондонский пожар. Его пламя бушевало четыре, бесконечно долгих дня.
К тому моменту, когда удалось затушить последние языки адского пламени, большая часть Лондона была безвозвратно уничтожена стихией. Пожар поглотил более 13 000 домов, оставив около 100 000 жителей без крова.
С тех дней прошло более трех столетий, но лондонцы по-прежнему хранят память о страшных событиях того времени. И не удивительно, тот пожар стал уникальным, возможно самым разрушительным эпизодом в истории Лондона, одновременно став первопричиной масштабного строительства, навсегда изменившего облик английской столицы.
Так кто же был в этом повинен?
Козел отпущения
Описываемые нами события произошли в разгар второй англо-голландской войны. Поэтому, нет ничего удивительного, что по стране поползли слухи о том, что пожар стал результатом диверсии со стороны политических противников Англии.
Не потребовалось много времени и на то, чтобы отыскать «козла отпущения». Им стал некий Робер Юбер - французский часовщик, которого, мягко говоря, вынудили свидетельствовать против себя. Объятый ужасом бедолага то признавался, что являлся агентом Папы Римского и на него была возложена миссия по поджогу Вестминстера, то клялся, что поджег пекарню а Паддинг-Лейн, за то, что булочник продавал хлеб с недовесом.
Так или иначе, но несмотря на полное отсутствие доказательств вины Робера Юбера, 28 сентября 1666 года он был повешен в Тайберне. Уже после его смерти стало известно, что в момент начала пожара его не было не то, что в Лондоне, но даже в самой Англии.
Тем не менее, не подтвердившаяся версия о том, что поджог устроили католики, позже активно использовалась при политической пропаганде противниками прокатолического режима Карла II.
Так как же все началось?
В настоящее время практически все историки и исследователи сходятся во мнении, что Великий пожар возник в результате несчастного случая, а не поджога.
По всей видимости, отправной точкой пожара действительно стала пекарня Томаса Фарринера на Паддинг-Лейн. Все говорит за то, что искра из растапливаемой печи упала на лежащие возле печи поленья, отчего и возникло возгорание. Сохранились показания свидетелей, которые утверждали, что Фарринер грешил тем, что не любил полностью вычищать печь после рабочего дня. Вероятно, именно так было и в вечер накануне пожара.
Нерешительный мэр
Рано утром Фарринеры проснулись от удушающего дыма. Все члены семьи сумели покинуть жилище через окно верхнего этажа и перебраться в дом по соседству.
Огонь начал распространяться с устрашающей силой и констебли округа приняли решение о сносе соседних зданий в целях предотвращения распространения огня. Данная тактика пожаротушения была широко известна в описываемые нами времена и носила название «пресечение огня».
Однако предложенное решение было отвергнуто домовладельцами зданий, которые планировалось пустить под снос. Для решения спора был вызван лорд-мэр Томас Бладворт, который единственный мог пойти против желания владельцев домов, однако он не взял на себя этой ответственности и запретил снос зданий.
Не подлежит сомнению то обстоятельство, что Бладворт не имел необходимых навыков для работы в чрезвычайных ситуациях и просто запаниковал.
После того, как город уже был разрушен, анализируя произошедшее, английский чиновник морского ведомства, автор знаменитого дневника о повседневной жизни лондонцев периода Стюартовской Реставрации, Сэмюэл Пипс 7 сентября 1666 года оставил в своем дневнике следующую запись:
«Люди всего мира кричат о простоте (глупости) лорда-мэра в целом и особенно в деле пожара, возложив всю ответственность на него».
Одно не вызывает сомнений - Томас Бладворт, бесспорно, частично повинен в распространении пожара.
Отчего же все случилось так быстро?
Однако было бы не честно перекладывать весь груз вины на хрупкие людские плечи. Несомненно, иным фактором, который способствовал быстрому распространению огня являлся тип застройки самого города. По сути, Лондон в ту эпоху представлял собой лишь немного модернизированный средневековый город, где расположенные вплотную друг к другу деревянные дома образовывали узкие извилистые улочки, по которым огню было весьма просто распространяться.
На самом деле, к этому времени Лондон уже пережил несколько крупных пожаров. Воспоминания о последнем из них, который произошел в 1632 году, еще не истерлось из памяти горожан. Тогда то и были изданы указы, запрещающие строительство деревянных домов, крытых соломенными крышами. Однако, несмотря на то, что повышенная пожароопасность Лондона едва ли была новостью для властей, до Великого пожара реализация превентивных оставалась лишь формальной.
Лето 1666 года выдалось жарким и сухим. Когда начался пожар, деревянные постройки и соломенные крыши выполнили функцию пороховой бочки, а плотно прилегающие друг к другу здания, оборудованные навесами для торговли позволили пламени легко и быстро перекидываться с одной улицы на другую.
Пожар бушевал в течение четырех бесконечно долгих дней. Он остается единственным пожаром в истории Лондона, получившим название «Великий».
Спасибо, что дочитали статью до конца. Подписывайтесь на канал. Оставляйте комментарии. Делитесь с друзьями. Помните, я пишу только для Вас.