(Путешествие без достоинства)
Кошки сидели и наблюдали за хозяйкой. Она носилась по квартире и собирала вещи в сумку.
Когда хозяйка поставила переноску в коридоре и сказала: «Поедем на дачу», Грета в стиле «Маски» смылась и тут же исчезла в шкафу.
А вот Гектор остался сидеть в коридоре, уставившись на переноску. Он не знал, что такое дача, но уже чувствовал: это будет что-то нелёгкое.
Он ошибался. Это было тяжёлое.
***
Хозяйка постаралась. Постелила плед, положила в переноску игрушку-мышку, налила в мисочку воды.
— Всё будет хорошо, малыш. Едем недолго, всего час с копейками. «Ты справишься», —сказала она.
Гектор мяукнул в ответ, что справиться можно, но не с такими средствами. Его приютская память шептала: «не бывает коротких поездок, если ты в клетке».
Но хозяйка была рядом, гладила и подбадривала. Он доверился.
Первые десять минут в машине Гектор просто тихо сидел в переноске, смотрел как мимо проносятся кусты, дома, чужие собаки и ... его самообладание.
***
На двадцатой минуте его стошнило.
Не предупреждая. Прямо на игрушку-мышку.
Хозяйка выругалась шёпотом, съехала на обочину, достала салфетки, вытерла всё и Гектора обняла:
— Прости, родной. Дорожный стресс. Держись, чуть-чуть осталось.
Гектор старался. Очень.
Он даже лёг — как велено. Сложил лапки. Закрыл глаза.
И ровно в этот момент организм сказал:
— Я отказываюсь это принимать.
Гектора обдало жаром, потом холодом, потом ужасом.
И…
Да, он обкакался прямо в переноске.
Сильно.
Бесстыдно.
Со всем отчаянием души.
Запах не дал хозяйке шанса на иллюзию. Она замерла, потом медленно сказала:
— Ну твою мать.
***
Следующая остановка была на заправке.
Хозяйка вышла из машины, открыла багажник, достала весь арсенал салфеток, воду, запасную кофту.
Гектор сидел внутри переноски, с лицом, которое можно описать как:
«Я не кот. Я стыд.»
— Ладно, герой, — сказала она. — Будем спасать твою репутацию.
Она вытащила его наружу, держала двумя пальцами, как драгоценную, но зловонную реликвию.
Вымыла, вытерла, гладила и приговаривала:
— Всё нормально. Ничего страшного. Тебя любят. Даже сейчас.
Прохожий мужчина, проходя мимо, фыркнул:
— У вас тут, похоже, боевая тревога.
— Не лезьте, — сказала она, не оглядываясь.
***
Оставшуюся часть пути Гектора везли в багажнике — с открытым задним окном и укутанного в кофту, пахнущую хозяйкой. Он уже не протестовал.
Он лежал, глядя в точку. Точку звали «смысл жизни».
Хозяйка пела ему что-то утешительное.
Это не помогало, но было трогательно.
***
Когда они добрались до дачи, хозяйка сразу же пошла стирать всё подряд: плед, переноску, кофту, свои нервы.
А Гектор забился под крыльцо. Он был мокрый, обиженный, униженный.
Но через час вышел.
Понюхал траву.
Заметил мотылька.
Попытался поймать.
Промахнулся.
Хозяйка сидела на лавке и пила чай. Он подошёл, уткнулся в её ногу.
Она взяла его на руки, закутала в плед и сказала:
— Ты герой. И самый красивый.
Он поверил.
***
На следующий день он уже ходил по участку, как будто, так и надо.
Смотрел на птиц, ел травку, принёс хозяйке дохлого кузнечика — в качестве благодарности.
А вечером, перед сном, хозяйка прошептала Гектору в ухо:
— Обкакаться в дороге — это не стыдно. Это опыт. А у тебя теперь много опыта.
И Гектор понял, что он — не просто кот.
Он — путешественник. Слегка пахнущий, слегка потрёпанный, но всё равно любимый.
***
На даче Гектор расцвёл.
Он ел траву, пил воду из металлического таза, охотился на мотыльков и разглядывал небеса с лежака. Он по-прежнему не совсем доверял этой странной загородной жизни, где не было потолка над головой и стены могли скрипеть от ветра. Но он точно знал одно: в машине обратно он не переживёт ещё одну катастрофу.
Так что, когда хозяйка начала собирать вещи, Гектор молча сел рядом с ней и внимательно следил, куда она кладёт переноску. А когда та осторожно поднесла её к нему, он прищурился и аккуратно отодвинулся. Типа:
— Нет. Я изменился. Переноска — это не мой путь.
Хозяйка вздохнула.
— Ну ладно, — сказала она. — Тогда по-человечески.
И действительно — в дороге Гектор ехал как человек.
***
Первое время он лежал у неё на коленях. Машина ехала ровно, хозяйка гладила его между ушами, и он почти мурчал. Почти — потому что ещё сохранял остатки достоинства, и не хотел снова показаться слабым.
Через двадцать минут он встал, потянулся (с осторожностью философа) и перепрыгнул на пассажирское сиденье.
Оно было солнечное, чуть тёплое. Через окно можно было смотреть на пролетающие деревья, поля и редкие машины.
Гектор устроился, обвив хвостом лапы, и уставился в пейзаж.
Он выглядел так, будто возвращается из командировки.
Слишком многое повидал. И теперь знает цену тишине.
***
Иногда хозяйка поглядывала на него и не выдерживала — фотографировала.
Подписывала в голове:
«Гектор. Устал. Но держится.»
А он будто говорил взглядом:
«Запоминай меня таким. Мудрым. Возвращающимся с войны.»
За всё время поездки — ни одной жалобы.
Ни одного мяу.
Ни одной аварии.
Только молчаливое, почти философское принятие жизни.
И немного лёгкой печали в глазах: «А ведь я когда-то был просто котом…»
Когда подъехали к дому, хозяйка не удержалась и погладила его по голове.
— Молодец, — сказала она. — Справился на отлично. Грета будет гордиться тобой.
Гектор фыркнул.
Грета встретила их на пороге, обнюхала Гектора и строго сказала:
— Пахнешь травой и самоуважением. Что, обошлось без очередной катастрофы?
— Естественно, — мяукнул Гектор. — Я больше не новичок.
***
Вечером он уже лежал на подоконнике, смотрел на двор и думал:
«Жизнь полна дорог. Главное — ехать не в переноске, а рядом с тем, кто тебя понимает…»