«Совсем немного про детский сад»
Период раннего своего детства я практически не помню. Не знаю, может оно у всех так происходит к исходу четвертого десятка жизни. Но я этого слегка пугаюсь и грешу на разрушенные в молодости алкоголем нейронные связи. А ещё на большие объемы получаемой извне ненужной новой информации, которая вытесняет такую драгоценную старую… Попробую, все же, подсобрать ее по крупицам.
Воспоминаний о детском садике на моем индивидуальном жестком диске в черепной коробке практически нет. Не потому, что там случились какие-то особо страшные события, которые мозг, от греха, вытеснил из памяти. А потому что в детский сад мы с моим братом-двойняшкой не ходили. Точнее ходили, но всего лишь несколько дней… Как же так получилось?
Вообще, я помню, что в детском саду нам было не очень. Вот я нахожусь в какой-то очень холодной и мрачной комнате (вероятно, туалет) и судорожно надеваю штаны, пока мои причинные места совсем не замерзли. А вот уже иду по темному коридору, шаркая ногами по дешевому линолеуму (за что тут же получаю замечание от суровой тетки-воспитательницы). Помню, как стою один в углу за шкафом, видимо, наказанный (странно, вроде я был в то время очень послушным мальчиком). Быть может, штрафная мера была вызвана отказом кушать завтрак? По крайней мере, вспоминается, что любимая доселе манная каша в саду оказалась холодной и с комочками. Да и сырники были очень странными. В них маленький глаз обнаружил что-то живое. Вернее то, что раньше было живым, а теперь оказалось запеченным в кондитерское изделие. Батюшки, да это же таракан! Представитель больших таких рыжих тараканов, коими были переполнены многие кухни, подъезды и прочие жилые помещения в то время. Этот таракан в сырнике (а может и не конкретно этот, а другой) и стал причиной того, что в сад мы больше не ходили…
Не вспомню уже, откуда мама узнала про этого несчастного усача – от нас с братом или от родителей других детей, но на семейном совете (к нашему с братом восторгу) было принято решение в детский сад нас больше не водить. Задачи по ранней социализации и обучению базовым навыкам жизни мама обещала взять на себя. Благо, возможность такая имелась, ведь работала она всего одни сутки в неделю (врачом скорой помощи). А знаете, что самое удивительное во всей этой истории? То, что у нас в квартире в тот момент тоже водились тараканы! Но государственному учреждению с его ресурсами, разумеется, наличие противных насекомых простить было нельзя…
Итак, целые дни (кроме субботы) мы проводили с мамой. Разумеется, чтобы восполнить, недостаток общения со сверстниками в детском саду, мама часто водила нас на прогулку. Гуляли на большой детской площадке перед нашей шестнадцатиэтажкой (мы жили на 11 этаже). Недостатка в знакомствах не испытывали. В нашу маленькую банду входили некие сестра с братом (имен их я не помню, зато помню, что они были похожи на Хрюшу и Каркушу из передачи «Спокойной ночи, малыши!»), ровесник Антон и толстяк Никита (его бабушка всегда напяливала в несколько курток даже в летний день). Ну и, естественно, мы с братом. А мама и прочие родители сидели на скамеечках под липами и ждали, когда мы набесимся и наиграемся.
Вообще, во дворе всегда было полно народу: ребята постарше крутили «солнышко» на качелях, играли в «квадрат» или «ножички». Знакомые бабулечки сплетничали на лавочках или вязали (а часто совмещали и то, и другое). Их мужья резались в нарды и домино, а то и «соображали на троих» (тогда с этим просто было, никого особо не гоняли). Как же так получилось, что однажды я остался на площадке совсем один лицом к лицу со смертельной опасностью? Изложенные ниже события, в отличие от всех вышеописанных, я помню очень подробно и отчетливо.
«Второе рождение»
В тот день мой брат заболел, и мама осталась дома с ним, отправив меня впервые гулять одного. Она очень не хотела этого делать, считая, что ещё слишком рано (мне тогда было, кажется, пять лет). В пользу моего желания (Гулять! Да еще и одному! Вау! Хочу!) сыграло то, что площадка из наших окон была видна, как на ладони, и мама могла видеть все, что там происходит. Вдобавок, там внизу гуляли ребята из нашей компании с родителями (всё те же Хрюша и Степаша). В итоге после долгих уговоров я был отпущен на улицу со строгим условием: с площадки никуда не уходить и ждать, пока мама из окна не окликнет меня со словами «Миша, домой!». Были опасения, повезет ли лифт такого маленького мальчика, поэтому условились, что подниматься и спускаться мне предстоит по лестнице.
Не замечая от восторга одиннадцати пройденных этажей, я выбежал в озаренный солнцем двор к друзьям! А они огорчили меня известием о том, что им скоро надо будет уходить в магазин с мамой… Мы полазали на небольшой железной черепахе и на высокой «паутинке», спустились и распрощались. Я огляделся вокруг и не увидел ни одного знакомого лица… Растерявшись, встал лицом к нашим окнам в надежде увидеть маму, но не смог найти их взглядом. Что же мне делать? Идти домой нельзя, ведь мама еще не звала меня. Значит, нужно ждать, вдруг попозже появится еще кто-то из знакомых и друзей… А вот и он: милый улыбчивый дядечка, который сидит на скамейке и манит меня пальцем. Кажется, это чей-то папа, по-моему, Антона.
-Здравствуйте, Вы папа Антона? Я гуляю один и боюсь, что никого тут не знаю…
-Все верно! А ты друг Антона? Напомни, как тебя зовут – лицо знакомое, а имя вылетело из головы.
-Меня зовут Миша, у меня еще есть брат-близнец Алёша, помните его?
-А, точно…Близнецы, да! Конечно, помню. А почему же ты тут оказался один? Где родители?
- Мой брат заболел, и мама осталась с ним дома. Я должен быть здесь и ждать, пока она позовет меня из окна.
-Ну что ж, подождем, иди-ка садись ко мне на коленки, во что-нибудь поиграем…
И я доверчиво пошел к дяде. Почему у меня не возникло вопроса, что он делает на площадке один, без Антона? Почему ни у кого из взрослых (а они были рядом с нами) не возникло подозрений? Не знаю… Я уже сидел у «папы Антона» на коленях и с готовностью разгадывал загадки и считал в уме. Он не уставал восхищаться моим способностям:
-Ну, умён! Наверное, в садике – самый умный!
-Я не хожу в садик, вы разве не помните?
-А, точно, я и забыл…
Возникло, какое-то напряжение… Мне вдруг стало неуютно на этих теплых больших коленях. Какое-то чувство (уж не знаю, шестое или седьмое) сигнализировало о том, что что-то здесь не так…
-Я пойду на лазилках поиграю…
-А чего ты? Устал уже сидеть? Пойдем тогда жвачку тебе куплю, разомнешься.
-Да нет, спасибо, не надо…
- Ну как знаешь, поиграй чуть-чуть и приходи обратно, будем вместе маму ждать, хорошо?
-Хорошо!
Слезая с коленей, я почувствовал дикий, необъяснимый страх и, едва мои ноги коснулись земли, побежал, что есть мочи, в направлении нашего подъезда. Скосив взгляд назад, я увидел, что «папа Антона» неспешно поднялся и последовал за мной. Я забежал за стену дома и спрятался в яму у подъезда (раньше таких было много, и они не были закрыты решётками) и наблюдал за преследователем уже из нее. Тот повертелся, оглядываясь, потом постоял некоторое время и ушел, исчезнув из поля зрения. В панике побежал я до следующего изгиба дома, за которым был спасительный родной подъезд, и уткнулся в чье-то взрослое тело… Я закричал и поднял голову. И увидел мамино лицо в слезах:
- Миша, что это был за незнакомый дядя, у которого ты сидел на коленях? Я увидела это из окна, оставила Лешу и побежала за тобой… Какое счастье, что ты здесь…
- Мамочка, но это был Антошин папа!
-Нет, сынок, это, наверное, был какой-нибудь маньяк!
-А кто такой маньяк, мама?
-Лучше тебе не знать…
Теперь я вырос и знаю, кто такие маньяки. И кажется мне, что это и правда был какой-то маньяк-педофил… И очень здорово, что в тот день я не стал его жертвой…