Я узнала о её приезде по пустой кастрюле на плите. Вечером там ещё была куриная грудка в соусе терияки. А утром — ничего. Только соскобленные следы ложки на дне и едва уловимый запах укропа.
— Мама приехала, — виновато сказал муж, не поднимая глаз от телефона. — Она не захотела будить. Сказала, «пусть ребёнок поспит».
Ребёнок — это я, на секундочку. Мне тридцать два.
Она сидела на кухне в моём махровом халате (да, моём), ела хлеб с маслом и внимательно изучала банку с маслинами.
— Ты их ешь, да? А то я попробовала — не поняла. Может, выбросить?
— Доброе утро, — сказала я. В ответ она кивнула. Как бухгалтер, проверяющий отчёт за квартал.
Я молча сделала себе кофе. И только дотронулась до любимой кружки — чёрной, с надписью «Я не обязана быть милой».
— Она у тебя с трещиной, — сказала свекровь. — Я уже отложила. Сейчас покажу, у меня в пакете есть хорошая, с котёнком.
Я сделала глоток. Горячо.
Хорошо. Это просто день. Она уедет. Через пару дней. Наверное.
— У тебя стиралка шумит. Там подшипник, наверное, — сказала она за обедом. — Я у подруги мастера возьму, он недорого берёт.
— Не надо, она нормально работает, — сказала я.
— Ну ты же не инженер, тебе откуда знать.
Я глянула на мужа. Муж делал вид, что жуёт. Хотя у него уже давно не было ничего во рту.
— Ты, кстати, пол поменяла? Или это всё тот же?
— Тот же.
— Ага. Я сразу поняла. Он у тебя "играет". Ноги чувствуешь?
— Нет.
— Ну это пока.
На третий день я сдалась.
— Мам, — сказала я. — А может, вы уже домой? Вам, наверное, там дел полно.
— Да нет. Мне у вас лучше. Я хоть порядок наведу. И отдохну.
Отдохнёт.
От чего, прости Господи?
А на четвёртый день... она исчезла.
Просто.
Проснулась — и тишина.
На кухне чисто. В ванной — свежие полотенца.
На столе — записка:
«Не обижайся, если я строгая. Я тебя люблю. Просто я всё по-своему делаю. А ты по-своему. Это нормально. Я за тебя беспокоюсь. И за сына.
P.S. Стиралку всё равно покажи мастеру.
Мама.»
Я стояла с этой бумажкой в руке, как дура. И вдруг — стало пусто. По-настоящему. Даже чуть обидно. Даже — скучно.
Я открыла шкаф — а там стояли банки. Компоты. Огурцы. Варенье.
И вдруг поняла:
Она меня, чёрт возьми, любит. Просто по-советски. Через борщ, уборку и критику.
Пугает. Да.
Но любит.
По-своему. Не так, как я хочу. Но как умеет
Буду рада если подпишетесь и поставите лайк)