Тени прошлого: Игры со смертью, судьбой и суевериями
Представьте себе мир без смартфонов, игровых приставок и бесконечного потока мультфильмов. Мир, где детское воображение было главным инструментом развлечения, а реальность порой была настолько сурова, что находила отражение даже в самых невинных, на первый взгляд, забавах. Викторианская эпоха и времена, предшествовавшие ей, подарили нам целую россыпь детских игр, которые сегодня вызывают смесь удивления, недоумения, а порой и легкий холодок по спине. Некоторые из них были простоваты и незамысловаты, другие – откровенно странны, а третьи несли в себе отголоски мрачных реалий своего времени.
- Похороны куклы: Играя со скорбью
В девятнадцатом столетии, когда детская смертность была удручающе высокой, а проводы в последний путь – обыденной частью жизни, дети нередко отражали эту реальность в своих играх. Одной из самых поразительных и жутковатых забав были "Похороны". Представить это современному человеку непросто: группа детей собирается вместе, чтобы устроить своей кукле пышные проводы. Куклу наряжали, укладывали в импровизированный гробик (а иногда существовали и специальные игрушечные гробы!), произносили над ней трогательные речи, изображая безутешных родственников. Кульминацией мог стать ритуал погребения – куклу действительно закапывали где-нибудь в саду или на заднем дворе.Упоминание подобной игры можно найти даже у классиков литературы. Чарльз Диккенс в своем романе "Лавка древностей" (1840) описывает сцену, где главная героиня Нелл на кладбище натыкается на детей, "играющих в похороны". Причем объектом их скорбной игры служит не просто кукла, а нечто, пугающе похожее на их настоящего, возможно, недавно ушедшего братика или сестренку.Такие игры, какими бы странными они ни казались сегодня, вероятно, были для детей способом осмыслить и пережить окружавшую их действительность, где прощание с близкими было частым явлением. Это была своего рода репетиция взрослых ритуалов, попытка приручить страх перед неизбежным через игровой процесс. Существовали даже специальные игрушечные наборы для таких "похорон", включавшие крошечные черные платья для кукол-скорбящих и миниатюрные гробики, подчеркивая прочное место этой темы в детской культуре того времени. Это мрачное зазеркалье взрослого мира, где игра становилась способом адаптации к суровым реалиям бытия.
- Кольцо вокруг Рози: Невинный хоровод с чумным подтекстом?
Возможно, не все наши читатели знакомы с англоязычной детской песенкой-игрой под названием "Ring Around the Rosie". Буквально это можно перевести как "Кольцо вокруг Рози", где Рози – это, скорее всего, уменьшительное от имени Роза или Розалинда, хотя игра слов с розами как цветами тоже возможна и часто используется в интерпретациях. Это одна из самых известных и, на первый взгляд, абсолютно безобидных забав для малышей, особенно в англоязычных странах. Представьте себе простую сценку: дети берутся за руки, образуя круг, и начинают весело кружиться в хороводе, напевая коротенькую, легко запоминающуюся мелодию с повторяющимися словами. В конце песенки они все вместе со смехом падают на землю. Милая, очаровательная картина беззаботного детства, знакомая многим поколениям детей в Великобритании, США и других странах.Однако за этой пасторальной сценкой и незатейливой песенкой, как полагают некоторые исследователи и фольклористы, может скрываться куда более мрачная история, связанная с одной из самых страшных пандемий в истории человечества – бубонной чумой, или "Черной смертью". Эта теория гласит, что невинные слова на самом деле являются зашифрованным описанием ужасов эпидемии.Существует широко распространенная гипотеза, согласно которой текст песенки – это завуалированное описание симптомов и последствий чумы. Первая строка, "Ring around the Rosie" ("Кольцо вокруг Рози"), может указывать на характерные кольцевидные красные пятна (лимфадениты или кожные геморрагии) на коже больных – один из первых признаков заражения, которые внешне могли ассоциироваться с розами или розанчиками из-за цвета и формы."Pocket full of posies" ("Карман, полный цветов" или букетиков) – здесь тоже видят связь. Во времена эпидемий люди носили с собой букетики ароматных трав и цветов (posies), веря, что их запах отгоняет "моровое поветрие" и защищает от заразы. Кроме того, сильный аромат цветов помогал перебить ужасающий запах болезни и смерти, царивший на улицах городов.Строка "Atischoo, atischoo" ("Апчхи, апчхи") довольно прозрачно намекает на чихание – один из симптомов легочной формы чумы. Однако в некоторых вариантах игры поется "Ashes, ashes" ("Пепел, пепел"). Это может быть отсылкой к массовым кремациям тел умерших, так как хоронить всех традиционным способом во время пиковых вспышек чумы было просто невозможно. Пепел сожженных тел становился такой же частью пейзажа, как и сами больные.И, наконец, финальная фраза "We all fall down" ("Мы все падаем") – самый печальный символ. Падение здесь трактуется как смерть. Хоровод обрывается, дети падают на землю, символизируя высокую смертность от чумы, которая выкашивала целые семьи и города.Хотя историки и фольклористы до сих пор спорят о достоверности этой "чумной" теории (некоторые считают ее поздней интерпретацией, возникшей лишь в XX веке), сама ее популярность и устойчивость говорит о многом. Возможно, даже если изначально песенка не была связана с чумой, последующие поколения интуитивно уловили в ней созвучие трагическим событиям прошлого, превратив невинный хоровод в своеобразный танец на краю бездны, напоминание о хрупкости жизни, замаскированное под детскую игру. Контраст между веселой мелодией и предполагаемым жутким смыслом делает эту теорию особенно запоминающейся и будоражащей воображение.
- Предсказания суженого: Девичьи гадания с долей риска
Викторианская эпоха, с ее строгими нравами и повышенным вниманием к вопросам брака, породила множество игр, особенно популярных среди девушек на выданье. Эти забавы часто носили характер гаданий и были призваны пролить свет на туманное будущее – а точнее, на личность и статус будущего мужа. Особенно любили такие игры во время святок или Хэллоуина, когда атмосфера располагала к мистике и заглядыванию за завесу тайны.Одно из таких гаданий требовало смелости и твердой руки. Девушка должна была растопить свинец (что само по себе небезопасно) и вылить его тонкой струйкой через ушко большого старинного ключа в миску с холодной водой. Застывшие в воде причудливые свинцовые фигурки затем внимательно изучались при свете свечи. По их форме пытались угадать профессию или род занятий будущего супруга: якорь мог сулить моряка, молоток – кузнеца, книга – ученого или священника, а может, нечто совсем неожиданное? Фантазия здесь играла ключевую роль, превращая бесформенные кусочки металла в знаки судьбы.Другое гадание было еще более мистическим и требовало уединения и смелости. Девушка запиралась одна в темной комнате, ставила перед зеркалом зажженную свечу и начинала медленно есть яблоко, неотрывно глядя в зеркальную гладь, надеясь уловить там не свое отражение. Считалось, что если ей суждено выйти замуж, то в какой-то момент за ее плечом в отражении появится туманный лик ее будущего избранника. Можно представить, какой трепет и страх охватывал юных гадальщиц в полумраке, освещенном лишь дрожащим пламенем свечи, где каждая тень могла показаться долгожданным призраком.Игра под названием "Три миски" (Three Luggies) была настоящей проверкой интуиции и удачи. Девушке завязывали глаза – непременный атрибут многих старинных игр, добавляющий элемент неизвестности. Перед ней ставили три одинаковые миски. В одной была чистая вода, в другой – молоко, а третья оставалась пустой. Девушка должна была трижды наугад опустить левую руку в одну из мисок. Судьба ее решалась, если она хотя бы дважды попадала в одну и ту же емкость. Если рука оказывалась в воде – быть ей женой холостяка, полная надежд жизнь. Попала в молоко – выйдет замуж за вдовца, что тоже считалось неплохим вариантом. А вот если выбор пал на пустую миску – увы, ее уделом было остаться старой девой, что в XIX веке воспринималось почти как приговор. Неудивительно, что в эту игру предпочитали играть на Хэллоуин – день, когда граница между мирами истончается, а будущее кажется особенно загадочным и пугающим.Существовал и мужской вариант этой игры, но с характерным отличием, отражающим некоторое гендерное неравенство даже в играх: миска, сулившая женитьбу на вдове, содержала не молоко, а "грязную воду" (fowl water), что добавляло еще один штрих к специфическому юмору эпохи. Эти игры, полные суеверий и ожидания чуда, отражали огромную значимость брака в жизни викторианской женщины и ее зависимость от будущего семейного статуса.
Физические испытания: Ловкость, сила и щепотка абсурда
Когда не было готовых игрушек на любой вкус, а улицы не всегда были безопасным местом для игр, дети находили способы развлечься в стенах дома или на заднем дворе, используя подручные средства и собственную физическую силу. Некоторые из этих игр требовали недюжинной ловкости, другие – выносливости, а третьи просто поражают своей незатейливостью, доходящей до абсурда, но наверняка вызывавшей бурю веселья.
- Горшочки с медом: Сила есть – неси!
Игра "Горшочки с медом" (Honey-Pots), популярная в XIX веке, не отличалась сложными правилами, но могла стать настоящим испытанием на силу и координацию, а также источником безудержного хохота. Один игрок должен был свернуться в максимально тугой клубок, поджав колени к груди и обхватив их руками, – он изображал собой драгоценный горшочек, доверху наполненный сладким, тяжелым медом. Задача второго игрока – просунуть руки под согнутые колени и спину "горшочка", поднять его и, сохраняя равновесие, донести до условленного места, например, до другого конца комнаты, как будто он несет ценную покупку с рынка.Легкость выполнения зависела исключительно от соотношения размеров и веса игроков. Если "горшочек" был упитанным крепышом, а "носильщик" – субтильным ребенком, задача превращалась в комическую и почти невыполнимую миссию. Представьте себе эту картину: пыхтящий, покрасневший от натуги ребенок пытается оторвать от земли своего плотно свернувшегося товарища, который изо всех сил старается сохранить форму "горшочка" и не развалиться по дороге. Вероятно, "горшочку" тоже было не слишком комфортно путешествовать в таком скрюченном положении, болтаясь в воздухе и рискуя быть уроненным в любой момент под взрывы смеха остальных наблюдателей. Эта простая игра – яркий пример того, как дети могли превратить обычное физическое усилие в веселое соревнование, полное смеха и дружеской борьбы.
- Яблоко и свеча: Огненный поцелуй фортуны
Викторианцы, кажется, питали необъяснимую слабость к играм с огнем, которые сегодня заставили бы любого специалиста по безопасности схватиться за голову. Помимо популярных "Призрачного огня" (где зажигали смоченные в спирте изюминки) и "Лови дракона" (Snap Dragon, похожая игра с изюмом в горящем бренди), существовала еще одна забава, особенно любимая на Хэллоуин, – "Яблоко и свеча" (Apple and Candle). Эта игра была не только азартной, но и откровенно рискованной.К палке, подвешенной горизонтально на веревке к потолку или балке, с одного конца прочно привязывали сочное яблоко, а с другого – не менее прочно крепили зажженную свечу. Всю конструкцию раскручивали, и она начинала вращаться, описывая круги. Участники по очереди должны были подпрыгнуть и, не используя рук, попытаться ухватить яблоко зубами. Задача усложнялась тем, что предугадать траекторию движения быстро вращающейся палки было почти невозможно.Как метко замечает "Книга дней" ("The Book of Days"), старинный сборник описаний обычаев и традиций, "очень часто случается так, что свеча подлетает прежде, чем они успевают сообразить, и опаляет им лицо или обмазывает их жиром". Вместо сладкого яблока игрок рисковал получить весьма неприятный "огненный поцелуй" или познакомиться поближе с горячим, капающим воском. Эта игра – наглядная иллюстрация того, насколько иными были представления о безопасности в прошлом. Легкий ожог или испачканное сажей и воском лицо считались приемлемой платой за веселье и азарт. Сегодня такая забава вызвала бы немедленный запрет, но тогда она была лишь одним из способов пощекотать нервы и испытать свою удачу в компании друзей.
- Шерстяной клубок: Дуй, пока не лопнешь!
Трудно вообразить себе степень скуки, при которой игра в передувание шерстяного клубка через стол может показаться захватывающим развлечением на целый вечер. Но, видимо, в викторианскую эпоху, лишенную современных гаджетов и бесконечного потока информации, и такое было возможно. Да, это была настоящая игра, требующая не силы или ловкости, а хороших легких и упорства.Правила были предельно просты: на гладкую поверхность стола клали легкий клубок шерсти. Два игрока садились друг напротив друга. Задача каждого – исключительно силой своего дыхания сдуть клубок с противоположного края стола. Соперник, в свою очередь, должен был активно мешать этому, дуя навстречу и пытаясь вернуть клубок на сторону противника или хотя бы не дать ему упасть со своей стороны.Представьте себе эту картину: два человека, возможно, даже взрослые на какой-нибудь домашней вечеринке, склонившись над столом, с напряженными лицами и раздутыми щеками изо всех сил дуют на маленький пушистый комочек шерсти, который лениво перекатывается по столу. Настоящая битва легких! В другом варианте этой игры нужно было как можно дольше удерживать в воздухе легкое перышко, поддувая на него снизу и не давая упасть.Попробуйте предложить такую забаву современным детям на семейном празднике – скорее всего, вас ждет полное недоумение и быстрый возврат к экранам гаджетов. Но для викторианских детей, чье воображение было главным двигателем развлечений, даже такое незамысловатое соревнование могло стать источником смеха и азарта на удивление долгое время. Это напоминание о том, как сильно изменились наши представления об интересном досуге и насколько изобретательными приходилось быть людям в прошлом, чтобы скрасить долгие вечера подручными средствами.
Игры вслепую: Когда доверие и слух важнее зрения
Лишение одного из чувств, чаще всего зрения, было популярным элементом многих старинных игр. Это добавляло элемент неожиданности, требовало доверия к другим участникам и обостряло оставшиеся чувства, превращая знакомое пространство в неизведанную территорию. Некоторые из таких игр были безобидными вариациями жмурок, другие же несли в себе потенциальную опасность или выглядели весьма эксцентрично с точки зрения современных норм.
- Горячие угольки (Жмурки с подвохом): Угадай, кто тебя "приласкал"
"Горячие угольки" (Hot Cockles) – знаменитая викторианская игра для вечеринок, в которую с одинаковым азартом играли и дети, и взрослые. Пожалуй, это одна из самых странных и, скажем так, физически ощутимых забав того времени, память о которой не стерлась полностью, возможно, благодаря своей пикантной экстравагантности. Название, вероятно, намекает на "горячее" ощущение от шлепка или на напряженное ожидание "уголька"-удара.Правила были таковы: один игрок ("водящий") становился на колени, ему плотно завязывали глаза, и он клал голову на колени сидящему на стуле человеку (часто это была хозяйка дома или специально выбранный "судья"). Ладони водящий держал за спиной, раскрытыми вверх. Остальные участники по очереди подходили сзади и наносили водящему шлепок по одной из ладоней. Задача водящего, находящегося в столь уязвимом и несколько унизительном положении, была не из легких: не видя обидчика, угадать, кто именно из присутствующих только что наградил его этим "знаком внимания". Если угадывал – менялся ролями с угаданным, если нет – продолжал стоять на коленях, ожидая следующего шлепка. В другом, более жестком варианте игры, удар наносился не по ладони, а пониже спины, что требовало еще большей стойкости.Эта игра, балансирующая на грани шутки и легкого физического дискомфорта, требовала от водящего не только хорошего слуха или интуиции, но и определенной доли стоицизма и умения не обижаться. Для остальных же это было способом выпустить пар, подшутить над товарищем в рамках дозволенного игрой ритуала. Сложно представить себе подобное развлечение на современной детской вечеринке или корпоративе, но для викторианского общества с его специфическим чувством юмора и представлениями о допустимых формах телесного контакта в игре, "Горячие угольки" были вполне приемлемой формой досуга. Это была игра на доверие, на слух, на способность распознать друга по его "дружескому шлепку", игра, где смех мог легко смешиваться с легкой обидой или азартом угадывания.
- Звонарь (Жмурки наоборот): Поймай меня, если сможешь услышать!
Всем известна игра "Жмурки" (Blind Man's Bluff), история которой насчитывает не одно тысячелетие и множество вариаций по всему миру. Классический вариант: одному игроку завязывают глаза, раскручивают его для дезориентации и отпускают ловить остальных, которые уворачиваются, перебегают с места на место и поддразнивают его криками или хлопками. Но существовала и обратная, куда более хаотичная и потенциально травмоопасная версия этой игры, известная как "Звонарь" (The Bellman).В этой интригующей вариации все было наоборот. Глаза завязывали всем игрокам, кроме одного – его-то и называли "Звонарем". Звонарь вооружался небольшим колокольчиком и начинал передвигаться по игровому пространству – комнате или лужайке, – время от времени коротко позванивая. Задача всех игроков с завязанными глазами была одна: ориентируясь исключительно на звук колокольчика, бежать или быстро идти в сторону звона и пытаться поймать неуловимого Звонаря.Можно только представить, какой кавардак и веселая суматоха творились во время этой игры! Толпа детей (или даже взрослых) с завязанными глазами, полностью дезориентированных в пространстве, полагающихся только на свой слух, устремляется в одном направлении, пытаясь схватить невидимого, но слышимого Звонаря. Как отмечают историки, столкновения между слепыми игроками были практически неизбежны. "Случайные объятия", "незапланированные встречи лбами", падения и спотыкания были обычным делом и, вероятно, главной частью веселья. Вместо того чтобы убегать от одного слепого, все слепые азартно гонялись за одним зрячим, создавая комичные и динамичные ситуации. Эта игра превращала привычные жмурки в настоящее испытание на координацию в условиях сенсорной депривации и умение быстро ориентироваться в пространстве исключительно по звуку, рискуя при этом наткнуться на такого же "слепого" товарища, бегущего к той же цели.
Древние традиции и светские ритуалы: От бараньих костей до брачных игр
Некоторые детские забавы, популярные в викторианскую эпоху и ранее, уходят корнями в глубокую древность, сохраняя элементы игр, в которые играли тысячи лет назад еще в Египте или Риме. Другие же, напротив, были порождением своей эпохи и отражали социальные условности, превращая важные жизненные этапы, такие как ухаживание и брак, в своеобразные салонные представления, полные намеков и условностей.
- Бабки (Косточки): Игра, прошедшая через тысячелетия
Игра в "Бабки", или "Косточки" (Knucklebones), имеет невероятно древнюю и богатую историю. Предполагается, что она зародилась либо в Древнем Египте, либо в Лидии (древнее государство в Малой Азии), а затем, подобно многим культурным явлениям, распространилась в греческой и римской цивилизациях, где пользовалась огромной популярностью как у детей, так и у взрослых. Это одна из тех игр, что незримой нитью связывают поколения через века.В детском варианте игра обычно велась с пятью игровыми элементами – косточками. Один из самых распространенных способов игры, дошедший до наших дней, заключался в том, чтобы подбросить все пять косточек в воздух одной рукой и попытаться поймать как можно больше на тыльную сторону той же ладони. Успешно пойманные косточки затем снова подбрасывались, а игрок должен был быстро собрать оставшиеся на земле и поймать падающие. Другой вариант требовал большей меткости и глазомера: нужно было подбрасывать косточки по одной или по две и стараться забросить их в небольшую ямку в земле или в узкое отверстие какого-нибудь предмета, например, глиняного кувшина. Существовали и более сложные варианты с различными комбинациями бросков и ловли.Самое удивительное и, возможно, немного шокирующее для современного человека в этой игре – это материал, из которого изначально делали игровые фишки. Как следует из английского названия "Knucklebones" (буквально "суставные кости"), первоначально для игры использовали настоящие надкопытные суставные кости (астрагалы) овец или коз. Эти небольшие косточки специфической формы идеально подходили для подбрасывания и ловли благодаря своему весу и граням. Позднее, с развитием ремесел, "бабки" стали изготавливать из самых разных материалов: их вырезали из дерева, вытачивали из камня, отливали из стекла или слоновой кости. Для знатных и богатых игроков существовали даже роскошные наборы из бронзы, серебра или золота.Игры, похожие на "Бабки", существуют и по сей день во многих культурах мира под разными названиями. Например, современная детская игра "Джексы" (Jacks или Jackstones), где используются специальные металлические или пластиковые фигурки-звездочки и маленький резиновый мячик, является прямым потомком этой древней забавы. Игра в "Бабки" – это живое свидетельство того, как простые развлечения, основанные на ловкости рук, координации и глазомере, могут сохранять свою привлекательность на протяжении тысячелетий, меняя лишь внешний вид игровых элементов, но не саму суть увлекательного процесса.
- Брачные игры: Репетиция взрослой жизни в гостиной
Для современного человека, привыкшего к более прямым формам общения и знакомства, игры на тему брака могут показаться несколько странными, наивными или даже неловкими. Однако для викторианского общества, где вопросы замужества и женитьбы стояли чрезвычайно остро и были окружены множеством условностей и ритуалов, вполне логичным было появление салонных игр, которые в легкой, непринужденной форме имитировали процессы ухаживания, выбора партнера и оценки потенциальной совместимости. Эти игры обычно предназначались для подростков и молодых людей из "хорошего общества" и служили своеобразным способом навигации в сложном мире светских правил и романтических ожиданий под присмотром старших.Игра под названием "Браки и разводы" (Marriages and Divorces) напоминала некий прототип современных быстрых свиданий, хотя, возможно, была даже более эффективным (или травмирующим) инструментом для знакомства и самопрезентации. Правила были таковы: все присутствующие девушки выстраивались в ряд у одной стены гостиной, а все юноши – у противоположной. Тот, кто по воле случая оказывался напротив, автоматически становился вашим партнером на этот раунд игры. Затем каждый участник должен был написать на листке бумаги краткую "характеристику" на самого себя, причем требовалось честно указать как свои достоинства, так и недостатки.Далее следовала самая волнительная и потенциально неловкая часть: каждый должен был зачитать свою самохарактеристику вслух перед всей компанией. После этого, в зависимости от того, возникла ли между партнерами мгновенная симпатия (или насколько они были готовы рискнуть и продолжить игру), пара подходила к выбранному "судье" игры (обычно это был кто-то из старших или наиболее уважаемый участник) и просила либо "поженить" их, либо "развести". Окончательное решение, однако, оставалось за судьей, который выносил вердикт, оценивая их совместимость на основе услышанных характеристик и, возможно, собственных наблюдений за парой. Если пара настаивала на "разводе", несмотря на мнение судьи об их прекрасной совместимости, их ждало наказание – они должны были заплатить "фант" (выполнить какое-то шуточное, порой нелепое задание на потеху публике).В другой версии игры, называвшейся просто "Браки" (Marriages), все было немного иначе и менее личностно, что позволяло избежать прямого самораскрытия. Каждый участник выбирал себе роль какой-либо известной личности (живущей или умершей, реальной или исторической) или популярного вымышленного персонажа из книги или пьесы. Затем юноши, выступая от имени своих персонажей, делали формальное "предложение" выбранным ими девушкам (также играющим свои роли). Девушка могла принять предложение или отклонить его, но в случае отказа она была обязана тактично объяснить причину с точки зрения своего персонажа ("Мой персонаж, будучи скромной гувернанткой, не может принять предложение от сиятельного герцога" и т.п.). После того как все пары были сформированы, юноши должны были объяснить мотивы своего персонажа – почему он выбрал именно эту "даму".Такие игры, при всей их кажущейся наивности и театральности, выполняли важную социальную функцию. Они позволяли молодым людям в смешанной компании исследовать сложные темы романтических отношений, симпатий и антипатий, совместимости характеров и социальных ролей в безопасной, игровой форме, не требующей прямых признаний или рискованных шагов в реальной жизни. Это была своеобразная репетиция сложных социальных маневров и светских бесед, которые им предстояло вести во взрослой жизни при поиске реального партнера для брака в рамках строгих викторианских приличий.