Я смотрю на экран телефона, где светятся улыбающиеся лица моих детей. Они счастливые. Рядом с ними — Рита, новая девушка моего бывшего мужа. Длинные светлые волосы, идеальная фигура, белозубая улыбка. Она обнимает моих детей так естественно, словно они — её собственные.
— Мам, а мы вчера ходили на аттракционы! — восторженно кричит в камеру Миша, мой восьмилетний сын. — Рита даже на американские горки с нами пошла! Представляешь?
— Представляю, — отвечаю я, стараясь, чтобы голос звучал радостно. — А как Алиса? Не испугалась?
— Неа! — вмешивается моя пятилетняя дочь. — Я смелая! Рита сказала, что я самая храбрая девочка!
Рита. Опять Рита. Всегда Рита.
— Очень хорошо, — говорю я. — Ладно, мне пора. Созвонимся завтра.
Выключаю видеосвязь и бросаю телефон на кровать. Вокруг — пустой гостиничный номер. Я в Турции, на "перезагрузке", как это сейчас модно называть. Только вместо релакса меня разъедает злость.
***
Всё началось полгода назад. Антон пришёл домой поздно, с виноватым лицом и чемоданом. Я сразу всё поняла.
— Прости, Вера, — сказал он тогда. — Я встретил другую.
Банально до тошноты. Одиннадцать лет брака уместились в одну заезженную фразу из дешёвой мелодрамы.
— Её зовут Рита, — продолжил он, глядя в пол. — Она... она молодая.
Конечно, молодая. Двадцать пять лет против моих тридцати четырёх. Девять лет разницы — пропасть для женщины, особенно после двух родов.
Я не устраивала истерик, не кричала, не швыряла вещи. Просто сказала:
— Хорошо. Уходи.
Он ушёл, а я осталась с детьми и ощущением, что жизнь закончилась.
Первые недели были самыми тяжёлыми. Миша постоянно спрашивал, когда вернётся папа. Алиса плакала по ночам. Я держалась, как могла, объясняя детям, что мы с папой больше не будем жить вместе, но он всё равно их любит.
А потом дети познакомились с Ритой.
Антон забрал их на выходные, и когда вернул, они были... другими. Восторженными.
— Мама, а Рита умеет плести косички лучше, чем ты! — сообщила мне Алиса, демонстрируя сложное плетение.
— А ещё она знает все про динозавров! — подхватил Миша. — Она даже в музее работала!
Я улыбалась и кивала, а внутри всё переворачивалось. Косички? Динозавры? Серьёзно? Эта девица явно готовилась к встрече с моими детьми.
С каждыми выходными становилось только хуже. Дети возвращались с новыми историями о чудесной Рите. О том, как она печёт печенье в форме животных. Как здорово играет в футбол. Как смешно рассказывает сказки на ночь, изображая разные голоса.
— Мам, а когда мы поедем к папе и Рите? — этот вопрос я слышала каждый день.
Я начала ненавидеть эти выходные. Ненавидеть момент, когда Антон забирает детей. Ненавидеть его новую квартиру, о которой дети рассказывали взахлёб. Ненавидеть Риту, которая, похоже, решила стать идеальной мачехой.
— Ты должна радоваться, — говорила моя подруга Лена. — Представь, если бы она их обижала или игнорировала?
Логично. Разумно. Только вот чувства редко бывают логичными.
— Знаешь, — продолжила Лена, когда мы сидели у меня на кухне после очередных выходных, когда дети вернулись с новой порцией восторгов о Рите, — может, тебе стоит оставить их с Антоном подольше? Пусть побудут там не пару дней, а пару недель. Или месяц.
— Зачем? — удивилась я.
— Затем, что сейчас у них там праздник. Развлечения, поездки, подарки. Конечно, они в восторге. А ты для них — будни. Школа, уроки, режим. Пусть поживут там подольше, увидят, что жизнь — это не только аттракционы и музеи.
Я задумалась. Может, Лена права? Может, когда пройдёт эйфория, дети увидят, что их идеальная Рита тоже человек? Что она тоже устаёт, раздражается, имеет свои недостатки?
А ещё... мне нужен был отдых. Настоящий отдых. Без готовки, уборки, проверки уроков. Без необходимости быть сильной ради детей.
***
— Антон, мне нужно уехать на месяц, — сказала я во время очередной передачи детей. — По работе. В Европу.
Это была ложь. Никакой командировки не было. Но мне нужен был предлог.
— Хорошо, — кивнул он. — Мы с Ритой присмотрим за детьми.
Конечно, "мы с Ритой". Теперь они всегда "мы".
— Спасибо, — выдавила я улыбку.
Детям я сказала то же самое — про важную работу за границей. Миша немного расстроился, но быстро утешился, когда узнал, что будет жить с папой и Ритой. Алиса и вовсе запрыгала от радости.
— А Рита обещала научить меня рисовать единорогов! — сообщила она.
Единороги. Ну конечно.
Вместо Европы я выбрала Турцию. Недорого, тепло, и главное — далеко от дома. Я представляла, как буду лежать на пляже, пить коктейли, может быть, заведу курортный роман. Как вернусь отдохнувшей, посвежевшей, с новыми силами.
Реальность оказалась другой. Я лежала на пляже и думала о детях. Пила коктейли и представляла, как Рита готовит им ужин. Отказывала симпатичным мужчинам и проверяла телефон — не позвонили ли дети.
А они звонили. Каждый день. И с каждым звонком мне становилось всё хуже.
— Мам, мы были в аквапарке! — рассказывал Миша.
— А Рита заплела мне такие косички, как у принцессы! — вторила Алиса.
Я улыбалась, спрашивала, не скучают ли они, не хотят ли домой. И каждый раз получала один ответ:
— Нет, тут классно!
Две недели превратились в пытку. Я не могла ни расслабиться, ни насладиться отдыхом. Всё, о чём я думала — как мои дети проводят время с другой женщиной. Как смеются с ней, делятся секретами, позволяют обнимать себя.
На третьей неделе я не выдержала и позвонила Антону.
— Как дети? — спросила я, стараясь звучать непринуждённо.
— Отлично, — ответил он. — Миша немного простыл, но уже лучше. Рита делает ему имбирный чай с мёдом, помогает.
Имбирный чай. Я никогда не делала детям имбирный чай. Откуда мне знать, что это помогает?
— А Алиса?
— Она в восторге от детского сада, куда ходит. Там какая-то особая методика, Рита нашла. Говорит, что Алиса очень способная.
Особая методика. Новый детский сад. Они там жизнь новую строят, что ли?
— Передай им, что я скучаю, — сказала я, чувствуя, как к горлу подкатывает что-то горькое.
— Конечно. Они тоже скучают.
Врёт. Судя по их звонкам, они совсем не скучают.
***
Месяц подходил к концу. Я должна была вернуться через три дня, забрать детей и вернуться к нашей обычной жизни. Но что-то внутри меня сопротивлялось.
Я сидела на балконе отеля, смотрела на море и думала: а что, если я не заберу их? Что, если оставлю с Антоном и Ритой? Им же там лучше. У них там аквапарки, особые методики, имбирный чай. А у меня — только усталость и обида.
Мой телефон зазвонил. Антон.
— Вера, ты когда возвращаешься? — спросил он без приветствия.
— Через три дня, — ответила я. — А что?
— Просто уточняю. Дети спрашивают.
Врёт. Опять врёт.
— Антон, — я решилась, — а что, если... что, если дети поживут с вами ещё немного?
Пауза.
— В каком смысле?
— Ну, им же у вас хорошо. Может, пусть останутся ещё на месяц? Или два? Я могу приезжать на выходные.
Снова пауза, более долгая.
— Вера, ты в порядке? — в его голосе звучало искреннее беспокойство.
— Да, — соврала я. — Просто подумала, что им у вас нравится. У Риты особые методики, имбирный чай...
— Подожди, — перебил он. — Ты что, ревнуешь к тому, что дети хорошо ладят с Ритой?
— Нет! — слишком быстро ответила я. — Просто думаю о детях.
— Вера, дети скучают по тебе. Да, им нравится у нас, но ты — их мама. Они хотят домой.
— Не похоже, — пробормотала я.
— Что?
— Не похоже, что они скучают! — я почти кричала. — Каждый раз, когда мы созваниваемся, они только и говорят, что о Рите! Рита то, Рита сё! Как будто я им больше не нужна!
Тишина.
— Вера, — наконец произнёс Антон, — тебе нужно вернуться и забрать детей. Это ненормально.
— Что ненормально? То, что я хочу, чтобы мои дети были счастливы?
— Нет. То, что ты готова отказаться от них из-за ревности к Рите.
Его слова ударили меня, как пощёчина. Отказаться от детей? Я не собиралась отказываться от них. Я просто... просто...
— Я вернусь через три дня, — сказала я и повесила трубку.
***
Следующие дни я не могла ни есть, ни спать. Всё думала о словах Антона. Неужели я действительно готова отказаться от своих детей только потому, что они полюбили другую женщину?
В день отъезда я собрала вещи и поехала в аэропорт. Весь полёт я представляла, как увижу детей. Как они бросятся ко мне. Как я обниму их и больше никогда не отпущу.
Но когда я вышла из зоны прилёта, там стоял только Антон. Без детей.
— Где Миша и Алиса? — спросила я, чувствуя, как внутри всё холодеет.
— Дома, с Ритой, — ответил он. — Нам нужно поговорить, Вера.
Мы сели в кафе аэропорта. Я заказала кофе, но не притронулась к нему.
— Что происходит? — спросил Антон, глядя мне в глаза. — Что с тобой случилось?
— Ничего, — ответила я. — Просто устала.
— Настолько устала, что готова оставить детей?
— Я не...
— Вера, — он перебил меня, — я знаю тебя двенадцать лет. Ты никогда не оставила бы детей на месяц. Никогда не предложила бы оставить их ещё дольше. Что происходит?
Я смотрела на свой остывающий кофе и молчала. Что я могла сказать? Что завидую двадцатипятилетней девчонке, которая умеет плести косички и печь печенье в форме зверей? Что не могу вынести мысль о том, что мои дети могут любить кого-то, кроме меня?
— Я не знаю, — наконец произнесла я. — Мне кажется, я схожу с ума.
Антон вздохнул.
— Послушай, — сказал он, — я понимаю, что тебе тяжело. Развод, новая жизнь... Это непросто. Но дети не должны страдать из-за наших проблем.
— Они и не страдают, — горько усмехнулась я. — Они прекрасно проводят время с тобой и Ритой.
— Вера, — Антон наклонился ближе, — они скучают по тебе. Каждый день. Миша вчера плакал перед сном, потому что хотел домой, к маме. Алиса нарисовала тебя и носит рисунок с собой.
Я подняла глаза.
— Правда?
— Конечно, правда. То, что они рассказывают тебе о весёлых моментах, не значит, что им не хватает тебя. Просто дети так устроены — они делятся радостью, а грусть часто держат в себе.
Я почувствовала, как по щеке течёт слеза.
— Я так испугалась, — прошептала я. — Когда они постоянно говорили о Рите, я подумала... подумала, что они больше не нуждаются во мне.
— Это неправда, — мягко сказал Антон. — Ты их мама. Никто и никогда не заменит тебя.
— Но Рита...
— Рита — хороший человек, и она старается подружиться с детьми. Но она не претендует на твоё место. Она знает, что у детей есть мама, которая их любит.
Я вытерла слёзы.
— Я хочу их увидеть.
— Конечно, — кивнул Антон. — Поехали.
***
Когда мы подъехали к дому Антона, я почувствовала, как сердце колотится в груди. Что я скажу детям? Как объясню своё странное поведение?
Антон открыл дверь, и я услышала голоса детей из глубины квартиры. Они смеялись.
— Миша! Алиса! — позвал Антон. — Смотрите, кто приехал!
Секунда тишины, а потом — топот ног по коридору. И вот они — мои дети — бегут ко мне с криками:
— Мама! Мамочка!
Я опустилась на колени, и они врезались в меня, обнимая так крепко, что я едва могла дышать. Я обняла их в ответ, вдыхая родной запах их волос, чувствуя тепло их маленьких тел.
— Я так скучала по вам, — прошептала я, не сдерживая слёз.
— Мы тоже скучали! — воскликнул Миша. — Когда мы поедем домой?
Домой. Они хотят домой. Ко мне.
— Прямо сейчас, — ответила я, улыбаясь сквозь слёзы. — Сейчас соберём ваши вещи и поедем.
— А можно я покажу тебе рисунок, который я сделала? — спросила Алиса. — Я нарисовала тебя!
— Конечно, малышка, — я поцеловала её в макушку.
Дети убежали собирать вещи, а я осталась стоять в коридоре. И тут из кухни вышла она — Рита. Молодая, красивая, с длинными светлыми волосами. Именно такой я её и представляла.
— Здравствуйте, Вера, — сказала она, и в её голосе не было ни вызова, ни превосходства. Только неуверенность. — Рада наконец познакомиться.
Я смотрела на неё и не знала, что сказать. Эта девушка, которую я так ненавидела, не сделала мне ничего плохого. Она просто полюбила мужчину, у которого есть дети, и старалась подружиться с ними.
— Здравствуй, Рита, — ответила я. — Спасибо, что присмотрела за моими детьми.
Она улыбнулась, но в её глазах я увидела понимание. Она знала, что я чувствую. Может быть, не всё, но достаточно.
— Они замечательные, — сказала она. — Вы вырастили прекрасных детей.
Я кивнула, не доверяя своему голосу.
Дети вернулись с рюкзаками и сумками. Миша держал какую-то книгу.
— Рита подарила мне энциклопедию про динозавров! — сообщил он. — Можно я возьму её домой?
— Конечно, — ответила я, стараясь, чтобы голос звучал нормально.
— А мне Рита заплела косички, как у принцессы! — Алиса покрутилась, демонстрируя причёску. — Ты тоже так умеешь, мама?
— Нет, — честно призналась я. — Но я могу научиться.
— Я могу показать, — неожиданно предложила Рита. — Если хотите, конечно.
Я посмотрела на неё. На женщину, которая теперь часть жизни моих детей, хочу я того или нет. Женщину, которая умеет то, чего не умею я. Женщину, которую мои дети, возможно, полюбят.
И я поняла, что у меня есть выбор. Я могу продолжать ненавидеть её, завидовать ей, бояться её влияния на моих детей. Или я могу принять реальность и найти способ жить с ней в мире — ради детей.
— Спасибо, — сказала я. — Может быть, когда-нибудь.
Это был маленький шаг. Крошечный. Но это был шаг вперёд, а не назад.
Мы попрощались и поехали домой. В машине дети наперебой рассказывали мне о своём месяце с папой и Ритой. О поездках, играх, новых друзьях. Я слушала и старалась улыбаться. Это было трудно, но я старалась.
Когда мы приехали домой, дети разбежались по своим комнатам, радостно восклицая, как они скучали по своим игрушкам и кроватям. А я стояла посреди гостиной и думала о том, как близко была к тому, чтобы всё это потерять. Из-за глупой ревности, из-за страха, из-за неуверенности в себе.
Вечером, когда дети уже спали, я сидела на кухне и пила чай. Мой телефон завибрировал — сообщение от Антона:
"Спасибо, что забрала детей. Они очень скучали по тебе. И ещё... Рита просила передать рецепт имбирного чая для Миши. На всякий случай."
Я смотрела на сообщение и не знала, смеяться мне или плакать. Имбирный чай. Такая мелочь, но она казалась мне символом всего, что произошло.
Я не ответила Антону. Не была готова. Но сохранила рецепт. На всякий случай.
Мои дети любят меня. Это факт. Но они могут любить и других людей — и это нормально. Это не делает их любовь ко мне меньше. Не делает меня хуже. Не отнимает у меня статус мамы.
Я всё ещё не знаю, как справиться с этой новой реальностью. Как научиться жить в мире, где у моих детей есть "вторая мама". Как перестать сравнивать себя с ней и завидовать ей.
Но я знаю одно: я больше никогда не позволю своей ревности встать между мной и моими детьми. Никогда.
Даже если для этого придётся научиться плести косички, как у принцессы.