Найти в Дзене
Сайт психологов b17.ru

О включённости, глубине и феномене подлинного присутствия в онлайн-терапии

«Контакт — это место, где я заканчиваюсь, и ты начинаешься. Но иногда мы оба исчезаем — и остаётся только пространство между». — неизвестный автор (или, возможно, кто-то из нас) В последние годы, особенно после перехода значительной части психотерапии в онлайн-пространство, всё чаще звучат вопросы о качестве и глубине контакта, возможного в условиях удалённого взаимодействия. Может ли быть «настоящее присутствие» без физической близости? Как мы, как специалисты, распознаём моменты, в которых сессия перестаёт быть просто обменом словами и становится опытом? Из моего практического опыта следует, что моменты глубины не имеют универсального определения. Их невозможно измерить объективно — но можно узнать. Это происходит, когда пауза перестаёт быть пустотой и начинает звучать. Когда телесные реакции — у клиента или терапевта — становятся сигналами: дыхание замирает, появляется слеза, тело чуть напрягается. Когда в пространстве между двумя людьми возникает что-то, чему ещё нет слов, но что у
«Контакт — это место, где я заканчиваюсь, и ты начинаешься. Но иногда мы оба исчезаем — и остаётся только пространство между». — неизвестный автор (или, возможно, кто-то из нас)

В последние годы, особенно после перехода значительной части психотерапии в онлайн-пространство, всё чаще звучат вопросы о качестве и глубине контакта, возможного в условиях удалённого взаимодействия.

Может ли быть «настоящее присутствие» без физической близости?

Как мы, как специалисты, распознаём моменты, в которых сессия перестаёт быть просто обменом словами и становится опытом?

Из моего практического опыта следует, что моменты глубины не имеют универсального определения. Их невозможно измерить объективно — но можно узнать.

Это происходит, когда пауза перестаёт быть пустотой и начинает звучать. Когда телесные реакции — у клиента или терапевта — становятся сигналами: дыхание замирает, появляется слеза, тело чуть напрягается. Когда в пространстве между двумя людьми возникает что-то, чему ещё нет слов, но что уже ощущается как движение — внутреннее, тонкое, иногда внезапное. И всё это может происходить даже — а иногда особенно — в терапии онлайн.

На первый взгляд, дистанционный формат кажется ограничением. Но в ряде случаев он, напротив, способствует открытости: клиент остаётся в знакомом пространстве — дома, в своём кресле, в пижаме. Слёзы иногда текут легче, когда нет необходимости «держаться». Иногда фраза «я не знаю» звучит особенно подлинно, когда произнесена не из кабинета, а из своего дома.

Возможно, то, что мы называем глубиной, связано не столько с формой взаимодействия, сколько с интенсивностью проживания — с тем, насколько человек позволяет себе быть, и с тем, насколько терапевт способен быть рядом: не торопясь понять, не спеша интерпретировать, а просто оставаясь в том, что ещё не стало словами.

Это состояние, которое можно назвать до-вербальным опытом, первичным аффектом, переживанием без нарратива.

Контакт, который ощущается как «живой», не всегда определяется формальными рамками сессии. Его не задаёт только контракт или сеттинг — он рождается в поле между.

Когда я говорю о включённости, я говорю о том, что ближе к феноменологии присутствия: о паузе, наполненной смыслом; о голосе, который становится контейнером (в духе Уилфреда Биона); о дыхании, вступающем в резонанс с дыханием другого.

Это не действия — это события. Это не инструменты — это форма бытия.

Это то, что может быть понято через идеи аффективной синхронизации, примитивной эмпатии (У.Д. Винникотт), а также через концепцию дополнения переживания в рамках реляционной психоаналитической модели (Стивен Митчелл). Момент, когда терапевт не только отражает, но и содержит, переваривает, возвращает. Иногда — без слов. Иногда — словом, в котором живёт тело.

Реляционная психоаналитическая модель — современное направление в психоанализе, с акцентом на взаимоотношениях между терапевтом и клиентом.

В классическом психоанализе:

  • Терапевт — нейтрален, интерпретирует бессознательные конфликты.
  • Фокус — на прошлом и внутренних импульсах клиента.

В реляционном подходе:

  • Терапевт — активный участник процесса.
  • Отношения между клиентом и терапевтом сами по себе — лечебны.
  • Учитывается вклад обоих в то, что происходит в терапии (в том числе перенос и контрперенос).
  • Глубоко уважается субъективный опыт клиента — как он переживает контакт, себя, мир.

Т.е. не “я как терапевт знаю, что с тобой не так”, а “давай посмотрим вместе, что между нами происходит и что это может значить для тебя?”.

Онлайн этому не мешает, если в нём есть связанное поле. Если терапевт в контакте со своим телом, с контрпереносом, с тем, что рождается в пространстве между.

Тогда возможна не только структурная включённость — выстроенная на сеттинге, контракте, оплате — но и феноменологическая включённость — как качество переживания, которое не производится директивно, но может быть узнано: по телесному отклику, по сдвигу в поле, по тишине, в которой «мы» — случились.

Иногда эта встреча происходит через экран. Иногда — вопреки формату. А иногда — именно благодаря ему.

Автор: Туля Юлия Иосифовна
Психолог, Онкопсихолог

Получить консультацию автора на сайте психологов b17.ru