— Свет опять жгёшь по всей квартире! Думаешь, у меня денег куры не клюют? — Наталья щёлкнула выключателем в коридоре, оставив гореть только лампу на кухне.
— Мам, ну сколько можно? Двадцать первый век на дворе! — Полина закатила глаза, не отрываясь от экрана телефона. — Из-за твоей одной лампочки счёт за электричество не уменьшится.
Наталья промолчала. Спорить с дочерью не хотелось — бесполезно. Она прошла на кухню, достала из холодильника кастрюлю с вчерашним супом. Плита щёлкнула, газ вспыхнул голубым пламенем.
Полина появилась на пороге кухни, прислонилась к косяку. Высокая, стройная, в дорогих джинсах и модной футболке. Холодный взгляд скользнул по старому халату матери, по её усталому лицу.
— Опять это варево греешь? Сколько его можно есть?
— Выбрасывать жалко. Да и вкусный суп получился, — Наталья помешала половником в кастрюле.
— Скажи честно, — Полина скрестила руки на груди, — ты действительно думаешь, что на пенсии будешь жить на эти свои «сбережения»? Смешно же!
Наталья вздохнула, выключила газ.
— Полиночка, ты ещё молодая, многого не понимаешь...
— Да всё я понимаю! — дочь дёрнула плечом. — Понимаю, что ты живёшь как в каменном веке! Стираешь в тазике, хотя есть машинка. Собираешь крышки от бутылок. Зачем?
— Не кричи, соседи услышат, — Наталья налила себе суп в тарелку, села за стол.
— Вот! — Полина ткнула пальцем в воздух. — Опять про соседей! Тебя всегда волновало, что подумают другие. А что я думаю — наплевать!
Она развернулась и ушла в свою комнату, хлопнув дверью. Наталья медленно ела суп, глядя в окно на серые пятиэтажки напротив. Там тоже горели окна, жили люди. Интересно, кричат ли там дочери на матерей?
Утро в магазине выдалось спокойным. Наталья протирала прилавок, когда дверь открылась, звякнул колокольчик. Вошёл мужчина — тот самый, который уже несколько раз заходил. Высокий, седой, с глубокими морщинами вокруг глаз. Он всегда покупал одно и то же: хлеб, молоко, сыр. И всегда выглядел каким-то потерянным.
— Доброе утро, — кивнула Наталья.
Мужчина кивнул в ответ, взял корзинку, начал ходить между полок.
Когда он подошёл к кассе с покупками, Наталья заметила, что он бледнее обычного.
— Вы плохо выглядите, — сказала она, пробивая товары. — Может, чаю выпьете? У меня термос есть.
Мужчина посмотрел на неё с удивлением, словно не веря своим ушам.
— Спасибо за заботу. Давно ко мне никто так по-человечески не обращался, — он слегка улыбнулся, и его лицо сразу стало моложе.
Наталья достала термос из-под прилавка, налила чай в пластиковый стаканчик.
— Угощайтесь. С мятой и лимоном.
Мужчина взял стакан, сделал глоток.
— Меня Михаил зовут, — сказал он внезапно. — Приехал к другу в больницу. Старый однокурсник... третью неделю в реанимации.
— Наталья, — она протянула руку. — Очень приятно.
Они пожали руки, и Наталья ощутила сухое, но крепкое рукопожатие.
— Знаете, я смотрю на него в больнице и думаю – вот так и проходит жизнь. Один. Никому не нужен, — Михаил смотрел в стакан с чаем, будто там можно было увидеть ответы на вопросы.
— Я вас прекрасно понимаю, — кивнула Наталья. — Моя дочь считает меня обузой, хоть и не говорит этого прямо.
За окном проехал грузовик, на секунду заглушив разговор. Михаил допил чай.
— Во сколько вы заканчиваете работу? — спросил он неожиданно.
— В шесть, — Наталья удивилась вопросу.
— Я могу вас встретить. Проводить домой.
Она растерялась от такого предложения, начала поправлять волосы.
— Да зачем вам это? Я привыкла одна...
— Я тоже привык один, — перебил Михаил. — Может, хватит уже?
После работы Михаил ждал у входа в магазин. Они молча шли по вечерним улицам, изредка перебрасываясь незначительными фразами о погоде, о городе. Возле подъезда Натальи Михаил остановился.
— Можно пригласить вас на прогулку? В субботу, в парке?
Наталья кивнула, чувствуя себя нелепо, как подросток.
— В два часа у центрального входа?
— Буду ждать, — Михаил коротко кивнул и пошёл прочь, оставив Наталью в замешательстве.
Поднимаясь в квартиру, она думала, что расскажет дочери о странной встрече. Но дома гремела музыка, смеялись незнакомые голоса. Полина устроила очередную вечеринку.
— Мама, ты могла бы предупредить, что придёшь так рано, — недовольно бросила Полина при виде удивлённой матери.
— Я здесь живу, если ты не забыла, — тихо ответила Наталья.
В кухне сидели парни с бутылками пива, на диване целовалась парочка. Запах сигарет смешивался с запахом духов и алкоголя.
Наталья вышла из квартиры, спустилась во двор. Села на скамейку у подъезда. Вечерний воздух был тёплым, где-то вдалеке лаяла собака.
«Я здесь лишняя», — подумала она вдруг с пронзительной ясностью.
В субботу небо затянуло тучами, но дождя не было. Наталья перерыла весь шкаф — надеть было нечего. Старая юбка, две блузки, платье с пятном, которое не отстиралось. Выбрала синюю блузку, почистила туфли влажной тряпкой.
Михаил ждал у облупившейся арки главного входа в парк. В руках — букет ромашек и васильков, стебли перевязаны обычной бечёвкой.
— Не купил, сам нарвал, — сказал он вместо приветствия. — За городом, на поляне возле дачного посёлка.
— Кто ж теперь цветы покупает? — Наталья приняла букет, задела пальцем шершавый стебель. — Разоримся так.
Они пошли по дорожке мимо заросшего пруда. Какой-то мальчишка бросал в воду камни, и круги расходились до самых берегов. Здесь было пусто — парк давно не ремонтировали, молодёжь предпочитала новую набережную.
— Тихо как, — Наталья вдохнула запах тёплой травы.
— Не люблю людные места, — Михаил шёл рядом, руки в карманах. — Расскажите о себе. Только не общими фразами, а как есть.
Наталья сбилась с шага.
— Как есть? Ну... Полину я родила для себя, без мужа. Тогда ещё думала, что своя семья будет счастьем. Отец ребёнка даже не узнал о дочери — не хотела проблем. Сама всё тянула. Работала бухгалтером в ЖЭКе, потом на швейной фабрике. Когда закрылась, пошла продавцом. Много не платят, зато график удобный.
Они сели на скамейку. Краска на ней облупилась, дерево потрескалось.
— А дочь? — спросил Михаил, глядя на пруд.
— Выросла упрямой. Всё хотела доказать, что лучше других. В школе первая, в институте на бюджет поступила. Теперь в рекламном агентстве работает, дизайнер она. Только нервная стала, раздражительная. То снимки её не те, то заказчики тупые — сплошные претензии к жизни.
Михаил кивнул, будто всё понял.
— У меня Денис тоже... непростой. Я после армии работал на Севере, семья в городе. Приезжал раз в полгода. Жена не выдержала, завела другого. А я и не заметил, когда сын расти перестал. В шестнадцать уже дома не ночевал. В восемнадцать ушёл, говорит: «Отец, ты мне не указ, сам теперь живу». Звонит по праздникам, да и то не всегда.
Мимо пробежала собака, обнюхала их ноги, помчалась дальше.
— И чего теперь? — спросила Наталья, наблюдая за собакой.
Михаил повернулся к ней всем корпусом, посмотрел прямо в глаза.
— Знаете, Наталья, я человек прямой. Мне шестьдесят три, вам, как я понимаю, около шестидесяти. Мы оба одиноки. Почему бы нам не попробовать быть вместе?
Наталья уронила букет, васильки рассыпались по земле.
— Вы с ума сошли? Мы второй раз видимся! — она наклонилась, собирая цветы.
— Ну и что? — Михаил тоже стал подбирать цветы. — В нашем возрасте глупо время терять. Не понравлюсь — скажете прямо, разойдёмся по-хорошему.
— Да как вы... Куда мне... — Наталья сбивалась, не находя слов. — У меня дочь, квартира, работа...
— У меня дом под городом. Участок, яблони, сад. До электрички пятнадцать минут ходьбы. Я не предлагаю сразу всё бросать. Приезжайте на недельку, посмотрите. Не понравится — вернётесь.
Наталья смотрела на старые качели у пруда. Ржавые цепи, облезлая краска. И вдруг поймала себя на мысли: «А что я теряю, собственно?»
— Я подумаю, — сказала она тихо.
Вернувшись домой, Наталья нашла незнакомые туфли в прихожей и мужской пиджак на вешалке. Из комнаты гремела музыка, на кухне кто-то громко смеялся.
В комнате Полины тесно сидели люди — человек восемь или десять. На журнальном столике бутылки, пепельница с окурками, чипсы в миске, закуски на тарелках.
— Мама, ты могла бы предупредить, что придёшь так рано, — недовольно бросила Полина, едва заметив мать в дверях.
— Я здесь живу, если ты не забыла, — тихо ответила Наталья и ушла.
Она сидела на лавочке у подъезда и курила — впервые за много лет. Сигарету стрельнула у соседки с первого этажа. Дым щипал горло, но внутри что-то отпускало, распрямлялось.
На следующий день позвонила Михаилу.
— Я согласна приехать. Только ненадолго.
Полина восприняла новость с энтузиазмом.
— Наконец-то я смогу жить нормально! Тридцать лет, а всё с мамочкой под крылышком, как ребёнок. Теперь, может, и личная жизнь наладится.
Наталья собрала сумку, взяла самое необходимое — зубную щётку, очки для чтения, лекарства от давления, пару платьев.
Дом Михаила оказался неказистым снаружи — старая кирпичная кладка, крыша с заплатами. Но внутри всё дышало теплом — деревянные полы, печка, старый диван с вязаными подушками. На стенах — фотографии, на полках — книги.
— Не дворец, конечно, — Михаил неловко развёл руками.
— У меня и такого нет, — ответила Наталья, проводя рукой по деревянной спинке стула.
В первые дни она всё делала с оглядкой — боялась что-то сломать, испортить. Готовила обед и спрашивала: — Не пересолено? Может, перца добавить?
— Наташа, перестань, — смеялся Михаил. — Ты здесь не на экзамене.
К концу недели Наталья поймала себя на мысли, что давно не чувствовала себя так спокойно. Михаил не придирался к мелочам, не требовал внимания каждую минуту. Он мог часами возиться в сарае, что-то пилить, строгать. А вечером они сидели на крыльце, пили чай и молчали.
Когда пришло время уезжать, Михаил за завтраком вдруг сказал: — Оставайся.
Наталья замерла с чашкой в руке.
— Насовсем?
— А зачем туда-сюда мотаться? Мне с тобой хорошо. Тебе, вроде, тоже неплохо. Чего тянуть?
Она вернулась в город, собрала вещи, уволилась с работы. Полина выслушала решение матери с кривой улыбкой.
— Ты точно уверена? Этот мужик тебя к себе специально заманил. У таких всегда расчёт — бесплатная домработница, кухарка. Сам палец о палец не ударит.
— Поживу — увижу, — отрезала Наталья.
Спустя полгода они с Михаилом расписались — без белого платья и гостей. Просто пришли в сельсовет, поставили подписи, обменялись кольцами из дешёвого серебра.
— Теперь ты моя жена, — сказал Михаил дома, наливая по рюмке. — Как тебе?
— Странно. Всю жизнь одна, а теперь... — она не закончила фразу.
Полина на свадьбу не приехала — прислала смс: «Поздравляю. Извини, на работе аврал». Наталья не обиделась — привыкла.
Жизнь наладилась, потекла по-своему. Наталья собирала воду из-под крана в банки — поливать цветы. Михаил качал головой, но молчал. Зато, когда его грязные сапоги третий день валялись в коридоре, она не выдержала: — Ты что, в них спать собрался? Убери! В субботу он тащил её на рынок — выбирали яблоки, торговались с бабками за укроп, несли домой пакеты с картошкой, хотя своя была. В воскресенье она заставляла его смотреть старые фильмы. Он засыпал на середине, храпел, а она толкала его в бок.
Наталья звонила подруге Вере, с которой проработала десять лет бок о бок.
— Знаешь, никогда не думала, что в моём возрасте можно быть такой счастливой. Михаил относится ко мне как к королеве. Не кричит, не командует, всегда спрашивает, что я хочу.
— Повезло тебе, Наташка, — вздыхала Вера. — У моего только диван да телевизор в жизни. А твой — хозяйственный мужик.
Дни текли размеренно и спокойно. Полина изредка звонила, всё реже приезжала. На день рождения матери прислала дорогой крем и открытку. На Новый год заехала на час — оставила подарок, выпила бокал шампанского и умчалась к друзьям.
В тот апрельский день Наталья поехала в город за семенами для огорода. Старенькая «Лада» бодро катила по пустынной дороге. На крутом повороте её ослепили фары встречной машины.
Авария случилась мгновенно. Грузовик на повороте, визг тормозов, удар. Наталья умерла на месте. Скорая приехала через полчаса, но помочь уже никто не мог.
Михаил осунулся, постарел в одночасье. Соседка нашла его сидящим у окна с фотографией Натальи в руках — тусклые глаза, трясущиеся пальцы.
— Ты бы поел чего, Петрович, — говорила она, ставя на стол кастрюлю с супом. — Третий день не ешь.
— Не хочу, — отмахивался он.
Похороны организовал сам — такие же тихие, как их жизнь вместе. Пришли соседи, две бывшие коллеги Натальи, друг из соседней деревни.
Полины не было. Когда Михаил позвонил сообщить о гибели матери, она даже не заплакала.
— Господи, как же так... — только и сказала. — Извините, я сейчас не могу говорить. Перезвоню.
Не перезвонила. Через три дня Михаил набрал её снова.
— Ты приедешь на похороны матери?
Полина говорила быстро, сбивчиво:
— Сейчас не самое удобное время, — сухо объяснила она. — У меня важные переговоры с клиентом, от которого зависит моя карьера. К тому же, в квартире ремонт.
— Это твоя мать, — голос Михаила дрогнул.
— Я понимаю, но... Может быть, через неделю я смогу приехать, посмотреть могилу.
— Как знаешь, — Михаил положил трубку.
Полина так и не приехала — ни через неделю, ни через месяц.
После похорон Михаил замкнулся. Мир потерял краски. Целыми днями сидел на крыльце, смотрел в пустоту. Не ел, плохо спал. К осени слёг с воспалением лёгких. Болезнь затянулась, перешла в хроническую форму. Организм, подточенный горем, не справлялся.
Михаил Петрович умер тихо, во сне, спустя несколько месяцев после гибели жены. Хоронил его сын Денис, с которым они в последние годы почти не общались.
Прошло несколько месяцев. Звонок в дверь застал Полину врасплох. Она открыла — на пороге стоял молодой человек в дорогой куртке, с цепким, оценивающим взглядом.
— Чем могу помочь? — спросила она с интересом, оценивая дорогую куртку незнакомца.
— Могу я войти? Разговор касается вашей матери и моего отца.
Полина насторожилась, но пригласила его в квартиру.
— Меня зовут Денис. Я сын Михаила Петровича, — представился молодой человек, проходя в гостиную.
Квартира выглядела по-новому — стены недавно покрашены, диван с бирками ещё, телек здоровенный на стене. Ремонт явно только закончили.
— А я и не знала про сына, — Полина сложила руки на груди. — Чего случилось-то?
— Михаил Петрович умер неделю назад, — сообщил Денис, держась с неожиданным достоинством.
— Сожалею, — формально ответила Полина. — Но я не понимаю, зачем вы пришли ко мне.
Денис осмотрелся. На журнальном столике лежали глянцевые журналы, стояла открытая бутылка вина. В углу — упакованные сумки.
— Куда-то собираетесь? — спросил он.
— Да, в отпуск, — Полина бросила взгляд на часы. — Так о чём вы хотели поговорить?
Денис сел в кресло без приглашения.
— Видите ли, согласно закону, после смерти вашей матери её имущество частично перешло к моему отцу как к супругу. А теперь я, как наследник отца, имею право на часть этой квартиры.
Полина побледнела.
— Это какой-то абсурд! Это квартира моей матери, и она всегда должна была перейти мне!
— К сожалению, ваша мать не оставила завещания. А по закону, часть имущества переходит супругу, — спокойно объяснил Денис.
— Хорошо, но тогда и я должна получить часть дома вашего отца, не так ли? — быстро сообразила Полина.
Денис невесело усмехнулся.
— Отец был предусмотрительнее. Он официально завещал дом мне ещё до свадьбы с вашей матерью. Типа компенсация за то, что он меня не воспитывал, — Денис пожал плечами.
Полина таращилась на него, злость подкатывала к горлу. А этот сидит в кресле, развалился, будто тут уже всё его.
— И что вы предлагаете? — процедила она сквозь зубы.
— Думаю, нам предстоит решить, как поделить эту жилплощадь, сестрёнка, — с лёгкой иронией произнёс Денис. — Если, конечно, ты не захочешь выкупить мою долю.
— Какую долю? Треть? Четверть? — Полина нервно постукивала пальцами по столу.
— Пятьдесят процентов. Половина квартиры, — Денис достал из папки документы. — Вот выписка из реестра. Можешь проверить.
— Это невозможно!
— Вполне возможно. И ты это понимаешь, — Денис положил бумаги на стол. — Я не тороплюсь с решением. Подумай, как мы будем действовать дальше.
Полина схватила телефон.
— Я позвоню юристу! Это какое-то мошенничество!
— Звони-звони, — Денис пожал плечами. — Только деньги зря потратишь.
Он встал, походил по комнате. Остановился возле стены, где висела фотография — Полина на каком-то пляже, платье явно не из дешёвых.
— А мать у тебя хорошая была, — сказал, не поворачиваясь. — Жаль, что ты даже на похороны не приехала.
Полина молчала, сжав губы.
— Вот моя визитка. Позвони, когда решишь, что делать. Можешь выкупить мою долю, можешь продать свою мне. Или будем жить вместе, как одна большая счастливая семья.
Уже у двери он обернулся:
— И да, отпуск придётся отложить. Нам нужно решить вопрос с документами.
— Убирайся! — только и смогла выдавить Полина.
Когда дверь за Денисом закрылась, она без сил опустилась на пол. Перед глазами стояло лицо матери — усталое, с морщинками в уголках глаз. Мать вечно экономила, откладывала, недоедала. «Зато ты у меня всегда выглядишь прилично», — говорила она с гордостью.
А теперь эта жизнь, эта квартира, всё, что осталось от матери, уплывает в руки незнакомого человека.
— Мама, зачем ты так со мной? — прошептала Полина в пустоту.
Ответа не было.
Интересные рассказы: