— Верочка, ну куда я пойду? В моем возрасте уже поздно что-то менять, — Татьяна Николаевна помешивала остывший чай, разглядывая плавающий на поверхности лимон.
— Тань, тебе всего сорок девять! Прекрати себя хоронить раньше времени, — подруга решительно отодвинула от неё чашку. — Костя устраивает день рождения в следующую субботу. Придёшь – не обсуждается.
Татьяна вздохнула, понимая, что спорить бесполезно. Вера дружила с ней со студенческих лет и обладала удивительным талантом добиваться своего.
На кухне было тепло и уютно. За окном кружились жёлтые листья, цепляясь за карниз. Октябрьский ветер гонял их по двору, закручивая в маленькие вихри. В такую погоду особенно хотелось остаться дома с книгой, закутавшись в плед.
— Между прочим, будет Дмитрий Сергеевич – наш новый финансовый директор, — как бы между прочим заметила Вера, собирая со стола чайные приборы. — Приятный мужчина, интеллигентный. Недавно развёлся.
— Вер, я же просила...
— Ничего я не устраиваю! Просто говорю, что будут интересные люди. А ты уже десять лет сидишь в четырех стенах. Николай бы не хотел этого.
Татьяна промолчала. Вера была права – после смерти мужа она словно законсервировалась в своем мирке. Работа в школе, дом, редкие встречи с подругами. Все силы уходили на то, чтобы поднять Алису. Дочери тогда было пятнадцать – сложный возраст. Татьяна старалась быть для неё и матерью, и подругой, и наставницей.
Работала на двух работах – в школе и репетитором. Каждую субботу и воскресенье Татьяна возила дочь на курсы иностранного языка в центр города. Репетиторы приходили по вечерам - сначала математик, потом историк. Алиса корпела над учебниками до ночи, и мать, проходя мимо комнаты, видела склоненную над столом голову дочери в круге настольной лампы. Когда пришло письмо о зачислении в университет, Татьяна села на кухне и впервые за много лет просто смотрела в окно, не думая о расписании занятий, плате репетиторам и списке учебников.
В университете Алиса быстро освоилась. Между лекциями успевала на смены в маленькую кофейню возле метро - варила капучино, расставляла на витрине пирожные, протирала столики. Домой возвращалась поздно, пропахшая кофейным ароматом.
На четвертом курсе вышла замуж за однокурсника – серьезного молодого человека из хорошей семьи. Татьяна предлагала молодым пожить у неё – трехкомнатная квартира позволяла разместиться всем комфортно. Можно было бы накопить на первый взнос по ипотеке.
— Спасибо, мам, но мы хотим жить отдельно, — объяснила тогда дочь.
Татьяна не настаивала. Она вообще старалась не вмешиваться в жизнь молодой семьи без приглашения. Не донимала расспросами о планах на детей, не критиковала их решения, не навязывала помощь.
...В субботу, собираясь на день рождения к Вериному мужу, Татьяна впервые за долгое время достала из шкафа нарядное платье. Синий шелк мягко струился по фигуре. Перед выходом Татьяна долго крутилась у зеркала в прихожей. Разгладила несуществующие складки на платье, поправила воротник. Зеркало отразило морщинки в уголках глаз, редкие серебристые нити в тёмных волосах. "Ну что, Танька, жить ещё будем?" - подмигнула она своему отражению.
Ресторанчик Вера выбрала камерный - всего десяток столиков, старые фотографии на стенах, джаз из допотопного проигрывателя. В полумраке поблескивали бокалы, плыли огоньки свечей. Гости рассаживались, переговаривались вполголоса. Вера подвела к их столику высокого импозантного мужчину:
— Знакомьтесь, наш финансовый директор.
— Дмитрий, — он склонился к её руке. Разговор потёк неспешно - сначала о музыке, потом о театре. Оказалось, он недавно был в Вене по работе. Глаза загорелись, когда начал рассказывать про оперный театр, про "Волшебную флейту", про старинные фрески на потолке.
— А вы бывали в Венской опере?
— Нет, только мечтаю, — улыбнулась Татьяна. — За границей вообще не была. Как-то всё времени не хватало, денег... Да и не с кем.
— Я тоже только недавно начал путешествовать. Пока был женат, все силы уходили на семью, работу. А сейчас дети выросли, живут своей жизнью. Появилось время подумать о себе.
За столом они проговорили почти три часа. Дмитрий рассказывал о финансовых конференциях, но умел говорить о сложных вещах с юмором - забавные случаи с переговоров, курьёзы из корпоративной жизни. Расспрашивал Татьяну о школе, об учениках, живо интересовался её мнением о современном образовании. Она и не заметила, как втянулась в разговор, перестала следить за временем. Впервые за долгое время ей не хотелось уйти пораньше с дружеской встречи.
Через неделю он позвонил:
— В Драматическом дают "Вишневый сад". Не составите компанию?
Татьяна согласилась, хотя внутренний голос предостерегающе шептал, что не стоит обнадеживать ни себя, ни его. Но спектакль оказался чудесным, а после они долго гуляли по вечернему городу, обсуждая игру актеров и режиссерское решение.
Постепенно встречи стали регулярными. Выставки, концерты, просто прогулки. Дмитрий Сергеевич красиво ухаживал – дарил цветы, устраивал сюрпризы. Однажды преподнес билеты в Мариинский театр:
— Поедем в Питер на выходные? Там дают "Лебединое озеро".
В купе поезда Татьяна чувствовала себя студенткой – давно забытое ощущение авантюры, предвкушение чего-то прекрасного. Балет был великолепен. А потом они гуляли по ночному городу, держась за руки как влюбленные подростки.
В гостинице были забронированы два номера, но Дмитрий Сергеевич только галантно поцеловал ей руку на прощание:
— Спокойной ночи, Танечка.
Она оценила его такт. Всё развивалось естественно, без спешки и давления. Он не требовал обещаний, не торопил события. Просто был рядом – внимательный, заботливый, надежный.
Весна незаметно перетекла в лето. Они часто выбирались за город – благо у Дмитрия Сергеевича была машина. Устраивали пикники на берегу речки, собирали грибы, просто гуляли по лесу. Татьяна словно молодела рядом с ним, начинала верить, что жизнь не заканчивается в пятьдесят.
Алисе она ничего не рассказывала. Дочь была занята своей жизнью – работа, муж, ипотека. Виделись они нечасто, в основном общались по телефону. Татьяна не хотела торопить события, считая, что счастье любит тишину.
К осени их отношения стали совсем близкими. Теперь Дмитрий Сергеевич часто бывал у неё дома – готовил ужин, помогал с мелким ремонтом, просто составлял компанию за чашкой чая. По вечерам они устраивались на кухне - Дмитрий варил кофе в старой медной турке, привезённой когда-то из Армении, включал джаз на своём планшете. Татьяна приносила недочитанный детектив или свежие журналы. Иногда просто сидели, рассказывали друг другу о прошедшем дне.
Конечно, она понимала - рано или поздно придётся познакомить Дмитрия с Алисой. Но всё откладывала этот момент, берегла их маленький уютный мир.
В тот вечер Алиса заехала к матери без предупреждения. Просто решила заглянуть по пути с работы – давно не виделись. На площадке пятого этажа её встретил аромат свежей выпечки. Мама часто пекла пироги по вечерам, особенно когда грустила или о чём-то переживала.
Дверь открылась неожиданно легко – видимо, была не заперта. В прихожей горел свет, на вешалке висело незнакомое мужское пальто. На полу стояли начищенные до блеска мужские туфли.
— Мам, ты дома?
Из кухни доносились звуки разговора и негромкий смех. Алиса, не разуваясь, двинулась на голоса. В голове крутились неприятные мысли – мама никогда не упоминала о мужчинах. Да и кто мог быть у неё в гостях в такой час?
На кухонном столе красовалась бутылка вина, два бокала, свечи в старинном подсвечнике – подарок отца на двадцатилетие свадьбы. Незнакомый мужчина в домашних тапочках и фартуке поверх рубашки что-то помешивал в сковороде.
Алиса застыла в дверях, не в силах поверить своим глазам. Мать, её всегда такая правильная и сдержанная мать, сидела за столом в нарядном платье, с бокалом вина в руке. На её щеках играл румянец, глаза блестели.
— Здравствуйте, — произнёс мужчина, поворачиваясь к Алисе.
Лет пятьдесят пять, седоватый, холёный. Взгляд цепкий, оценивающий. "Небось какой-нибудь альфонс на пенсии, ищет, где бы устроиться поуютнее", — пронеслось в голове у Алисы.
— Дочка, познакомься, это Дмитрий Сергеевич, — голос матери звучал непривычно мягко.
Алиса демонстративно отвернулась. В висках стучало от злости и обиды. Как мама могла? Как такое возможно, что какой-то посторонний мужик хозяйничает на их кухне?
— Мне нужно с тобой поговорить. Наедине, — процедила она сквозь зубы.
Татьяна поднялась из-за стола:
— Пойдём в комнату.
В гостиной всё оставалось по-прежнему – старый диван, книжные полки до потолка, фотографии на стенах. Только на журнальном столике появились какие-то глянцевые буклеты. Алиса машинально взяла один – рекламный проспект туристической компании. "Романтический уик-энд в Праге", "Незабываемый отдых для двоих"...
— Что это всё значит? — она швырнула буклет на стол.
— Дочка, я хотела тебе рассказать...
— Когда? Когда он уже пропишется здесь? Или когда вы распишетесь?
— Прекрати истерику, — в голосе матери появились стальные нотки. — Я не обязана отчитываться перед тобой о каждом своём шаге.
— Да кто он такой? Откуда взялся? Что тебе наобещал?
— Дмитрий Сергеевич – достойный человек. Мы познакомились у Веры...
— У тёти Веры? — перебила Алиса. — Она тебе и сосватала этого альфонса?
— Не смей! — Татьяна побледнела. — Не смей так говорить о человеке, которого совсем не знаешь!
— А ты его знаешь? Сколько вы знакомы – месяц, два? И уже ключи от квартиры дала?
— Мы встречаемся почти год.
— Год?! — Алиса всплеснула руками. — И ты молчала?
— Я не была уверена... Не хотела торопить события.
— События? — Алиса горько рассмеялась. — Какие ещё события? Мама, тебе скоро пятьдесят! О каких событиях может идти речь?
Татьяна вздрогнула, словно от пощёчины. В комнате повисла тяжёлая тишина. За стеной негромко звякнула посуда – Дмитрий Сергеевич, видимо, пытался дать им возможность поговорить наедине, демонстративно гремя тарелками.
— Значит, так, — Алиса подошла к окну, повернувшись спиной к матери. — Я не позволю какому-то проходимцу...
— Ты не позволишь? — тихо переспросила Татьяна. — С каких пор ты решаешь, что мне позволено, а что нет?
— С тех пор, как ты начала вести себя как... как...
— Договаривай, — голос матери стал совсем ледяным. — Как кто?
Алиса резко развернулась:
— Как безответственная дура! Притащила в дом чужого мужика, позволяешь ему здесь хозяйничать! А ты подумала о последствиях? О том, что будет с квартирой?
— При чём здесь квартира?
— При том! Сегодня он готовит тебе ужины, а завтра начнёт качать права! Пропишется, а потом...
— Тебе лучше сейчас уйти, — тихо, но твёрдо произнесла Татьяна.
— Что?
— Я сказала – чтобы ты сейчас ушла. Когда научишься уважать мои решения – поговорим.
Алиса схватила сумку и выскочила в прихожую. Руки дрожали, никак не получалось попасть в рукава куртки. В глазах стояли злые слёзы – от обиды, от беспомощности, от страха за мать.
Хлопнула входная дверь. Татьяна медленно опустилась в кресло. Из кухни осторожно выглянул Дмитрий Сергеевич:
— Может, чаю?
— Нет, спасибо, — она устало прикрыла глаза. — Поезжай домой. Мне нужно побыть одной.
Когда за Дмитрием Сергеевичем закрылась дверь, Татьяна достала из серванта старый фотоальбом. Вот они с мужем совсем молодые, только поженились. Вот маленькая Алиса делает первые шаги. Выпускной в школе – счастливая дочка в белом платье...
Телефон зазвонил ближе к полуночи. Татьяна не спала – сидела в кресле, перебирая старые фотографии. На экране высветилось имя дочери.
— Алло.
— Мам, я всё обдумала, — голос Алисы звучал непривычно спокойно. — Давай поговорим как взрослые люди.
Татьяна молчала, ожидая продолжения.
— Я понимаю, ты имеешь право на личную жизнь. Но нужно всё делать правильно, по порядку.
— Что ты имеешь в виду?
— Сначала нужно решить вопрос с квартирой. Оформить дарственную на меня – это будет справедливо. А потом уже... води мужиков и устраивай свою жизнь как хочешь.
Татьяна сжала трубку телефона. В горле встал комок.
— Мам, ты слышишь? Завтра я узнаю насчёт нотариуса. Потом можешь хоть замуж выходить, хоть кого к себе приводить. Но сначала – документы. А то мало ли что...
— Значит, ты волнуешься только о квартире? — тихо спросила Татьяна.
— А как иначе? Я должна думать о будущем! У нас с Кириллом ипотека, планы... А тут этот твой... Кто знает, что у него на уме?
Татьяна поднялась с кресла, подошла к окну. В тёмном стекле отражалось её лицо – осунувшееся, с кругами под глазами. Десять лет она жила только ради дочери. Отказывала себе во всём, чтобы Алиса ни в чём не нуждалась. А теперь...
— Дочка, я не собираюсь переписывать на тебя квартиру.
— Но мам!
— И не планирую объяснять свои решения или отчитываться перед тобой о личной жизни.
— Значит, ты выбираешь его? — в голосе Алисы зазвенели истерические нотки. — Этого малознакомого мужика предпочитаешь родной дочери?
— Нет, я выбираю себя. Впервые за много лет я думаю о том, чего хочу я сама. И знаешь что? Это прекрасное чувство.
На том конце провода повисла тяжёлая пауза.
— Ты пожалеешь об этом, — наконец процедила Алиса. — Когда он заберёт у тебя всё...
— Дмитрий Сергеевич – обеспеченный человек с собственной квартирой. В отличие от тебя, ему ничего от меня не нужно.
— Да как ты можешь! — взорвалась Алиса. — Я твоя дочь! Я имею право...
— Ты имеешь право на моё материнское тепло, поддержку, любовь. Но не на моё имущество при жизни. И не на контроль над моей личной жизнью.
— Отлично! — в трубке послышались всхлипы. — Только потом не прибегай ко мне плакаться, когда он тебя бросит! И вообще... вообще не звони мне больше!
Короткие гудки. Татьяна медленно опустила телефон. На душе было горько, но где-то глубоко внутри теплилось странное чувство освобождения.
Утром позвонила Вера:
— Как ты? Алиса всю ночь строчила мне сообщения. Рассказывала, какая ты ужасная мать.
— Переживу, — Татьяна грела в ладонях чашку с кофе. — Знаешь, я вдруг поняла – нельзя жить только ради детей. Это нечестно по отношению к себе.
— А как же Дмитрий Сергеевич?
— Не знаю. Может, получится, может, нет. Но я хотя бы попробую быть счастливой.
Вечером приехал Дмитрий Сергеевич – встревоженный, с большим букетом цветов.
— Татьяна, если я стал причиной раздора...
— Нет, — она поставила цветы в вазу. — Просто пришло время каждому повзрослеть. И Алисе, и мне.
Они пили чай на кухне. За окном кружились жёлтые листья. Ветер гонял их по двору, закручивая в маленькие вихри. Всё как тогда, год назад, когда Вера уговаривала её пойти на день рождения мужа.
— У меня отпуск через две недели, — как бы между прочим заметил Дмитрий Сергеевич. — Может, съездим в Вену? Ты ведь хотела послушать настоящую оперу.
Татьяна улыбнулась:
— Почему бы и нет? В конце концов, жизнь не заканчивается в пятьдесят.
Телефон в кармане завибрировал. Новое сообщение от Алисы: "Значит, вот как ты решила? Ну что ж, тогда не жди от меня ничего хорошего. Ты сама всё разрушила".
Татьяна не стала отвечать. Она твёрдо решила – пока дочь не научится уважать её право на личное счастье, не будет никакого общения. Возможно, время и расстояние помогут Алисе повзрослеть и понять: родители тоже имеют право на свою жизнь.
— О чём задумалась? — Дмитрий Сергеевич накрыл её руку своей.
— О том, что осень – прекрасное время для перемен.
За окном гулял ветер, срывая с деревьев последние листья. Где-то в глубине души было больно, но Татьяна знала – она поступает правильно. Нельзя жертвовать своим счастьем ради чужих прихотей, даже если эти прихоти исходят от собственных детей.
Интересные рассказы: