Утром я просыпаюсь от собственного напряжённого состояния. Спал урывками на диване в зале, так и не заходя больше к ней. Сквозь дрёму слышал, как часа в четыре утра Оля вставала в туалет — носом шмыгала, наверняка выпила валерьянки или чего покрепче. Мне было всё равно. Я притворился спящим, когда она заглянула из коридора. Кажется, постояла несколько секунд, но не решилась подойти.
Теперь же серое московское утро сочится сквозь занавески. На кухне слышен тихий звон посуды — видимо, Оля суетится, пытается сварить кофе или кашу. Обычно по утрам она лениво валяется, а тут решила завтрак приготовить? Очевидно, старается загладить вину или отвлечь меня.
Я встал, чувствуя ломоту в спине после дивана. В зеркале прихожей вижу своё отражение: помятый, красные глаза, щетина торчит. Ну и видок... Зато внутри холодная ясность. Я знаю, как поступить.
— Володя... — несмело зовёт она из кухни, услышав мои шаги. Голос тихий, виноватый.
Я захожу. Оля у плиты, мешает овсянку, на столе два прибора, кружки, дымится кофе. Смотрит украдкой на меня. Под глазами тени, лицо бледное, вроде за ночь ещё похудела. Жалкий вид... Но жалости не вызывает, только горькое разочарование.
— Кофе готов, будешь? — спрашивает тихо.
— Угу, — буркаю я неопределённо и сажусь за стол. Стараюсь смотреть отрешённо. Внутри бурлит, конечно, но надо держать спектакль. Чутьё подсказывает: пусть думает, что я отошёл от вчерашнего, что поверил или, по крайней мере, смирился.
Она ставит передо мной чашку. Руки дрожат, кофе чуть выплёскивается на блюдце. Я машинально отодвигаюсь — как от чужой.
— Спасибо, — говорю сдавленно.
Помолчали. Она опускается напротив, перемешивает ложечкой свой кофе, не пьёт.
— Ты... — начинает и спотыкается под моим взглядом. — Ты вернулся ночью... и не пришёл ко мне. Я боялась, что ты... что ты не вернёшься вовсе.
Я фыркаю в кружку. Хотела бы, наверное, чтобы я сбежал навсегда, оставив ей зелёный свет для новой жизни? Но молчу об этом.
— Я не хочу сейчас... — начинаю я сипло и делаю паузу, подбирая слова. — Не хочу скандала. Устал. Надо всё обдумать спокойно.
Она быстро кивает, цепляясь за мирный тон:
— Да-да, конечно... Я тоже. Я толком не спала... Всё думала... Это всё так неожиданно, Володь. Я сама до конца не поняла, как так вышло...
Вот снова начинает врать. Я поднимаю руку, останавливая поток:
— Давай не сейчас, Оль. У меня сегодня рейс, надо собраться с мыслями. Потом поговорим.
Она прикусывает губу. Ей явно хотелось продолжить свои оправдания, но перспектива того, что я якобы готов говорить позже, её устраивает больше.
— Как скажешь... — тихо соглашается она. — Может, тебе пожиться дома денёк? Ну, пропусти рейс, отдохни... Ты взвинчен.
Я смотрю на неё пристально. Заботится она или просто хочет, чтобы я уехал? Наверняка второе.
— Не могу, — сухо отвечаю. — Работа есть работа.
Отодвигаю недопитый кофе и встаю.
— Я быстро в душ и поеду.
Она тоже вскакивает:
— Я соберу тебе еды в дорогу... Бутерброды сделать?
— Не надо, — бросаю я уже в коридоре.
Закрываюсь в ванной. Постояв под горячей водой, немного успокаиваю нервы. Выхожу — она всё ещё на кухне, заворачивает что-то в фольгу, наверно, бутерброды несмотря на отказ.
Ну что ж, пусть думает, что всё по-старому.
Я переодеваюсь в чистое: футболку, джинсы, куртку. Беру ключи от машины. Она выходит в прихожую, протягивает мне пакетик с бутербродами и термос.
— Это тебе... в дорогу, — говорит несмело. В глазах надежда: мол, я хорошая жена, заботливая.
— Спасибо, — бурчу и беру пакет.
Мы стоим пару секунд в неловком молчании. Мне хочется сказать столько... или заорать... Но я только киваю на прощание и открываю дверь.
— Ты... — слышу её голос. — Пожалуйста, будь осторожен за рулём.
— Ага, — откликаюсь, не оборачиваясь.
Выгляжу холодно-отстранённым, думаю, этого достаточно. Захлопываю дверь за собой.
Однако уходить далеко не собираюсь. Спускаясь по лестнице, специально топаю громче — имитирую уход. Выхожу из подъезда и сразу прячусь за угол, в нишу для мусорных баков. Зябко, моросит дождик. Но я терпеливо жду.
Минут через десять подъездная дверь хлопает. Выглянув, вижу Олю: она выбежала на крыльцо, оглядывается. Проверяет, уехал ли я? Наверное, ищет глазами мою машину. Но "Газель" я нарочно поставил не во дворе, а за домом на улице.
Оля достаёт телефон и, кутаясь в куртку на прохладном ветру, начинает набирать номер. Сердце у меня колотится: сейчас, сейчас...
Я крадучись подхожу ближе, прячась за живой изгородью. До неё метров семь, но тишь вокруг, я услышу.
— Алло... — голос её дрожит, но не от холода, я-то знаю. — Это я. Прости, что не отвечала... Да, всё нормально. Он уехал на работу... Нет, вроде ничего не заподозрил. Мы вечером поговорим, но... думаю, всё обошлось. — Она слушает несколько секунд, затем: — Господи, я сама чуть не умерла вчера... Да, он зол был ужасно, но про... про тебя не догадался, кажется. Я держалась версии.
Меня передёргивает от её лжи, но я злюсь молча, впитывая каждое слово.
— Ага... Да, милый... — продолжает она вполголоса. — Я тоже соскучилась. Очень... Мне так нужно тебя увидеть... Что? Сегодня? Да, смогу. Он до ночи точно в отъезде... Где?.. У тебя дома? Ты один там?
Я напрягаюсь, ловя главное.
— Поняла, Проспект Мира, дом 120, корпус 3... Квартира... Ага. Буду через час, как раз успею на такси... Да, дорогой... И я... — она оглядывается по сторонам и шепчет в трубку: — Люблю.
Последнее слово она почти выдохнула. Я зажмурился от ярости. Врёт мне, а ему шепчет нежности!
Оля сбегает с крыльца и быстрым шагом направляется к дороге, вызывая по телефону такси. Я жду, пока она отойдёт метров на двадцать, затем бесшумно иду следом, держась кустов.
У тротуара её уже ждёт подъехавшая машина Яндекc. Она юркает на заднее сиденье, хлопает дверцей. Таксист разворачивается. Я поспешно бегу к своей "Газели" на соседней улице.
Забираюсь в кабину, бросаю пакет с бутербродами. Термос, стукнув, падает на пол — плевать.
Завожу мотор и выруливаю, стараясь держать дистанцию. Вижу впереди бежевую «Киа» с логотипом такси — в ней она.
Что ж, теперь я знаю точный адрес. Проспект Мира, 120к3. Не близко, но успею за ними.
Пальцы сами судорожно бьют по рулю в такт бешеному сердцебиению. В глазах темнеет от гнева, но я заставляю себя не терять голову. Впереди — развязка этой гнусной истории.
Я жму на газ, ловя бежевую «Кию» в потоке машин.
Сегодня поставлю все точки над i. И плевать, чем это кончится — назад дороги нет. Читать далее...