– Сколько мы тебе должны? – спросила Екатерина, знавшая о том, что Шура частенько продаёт разные товары, попутно раздавая газеты или разнося пенсию.
– Вы как скажете, Екатерина Ильинична! – всплеснула руками Шура, с мягким упрёком глядя на пожилую женщину.
Глава 1
Глава 7/1
Шура мысленно отругала себя за то, что отправилась на работу в самом затрапезном виде. Она представила себя и закусила уголок нижней губы: это же просто ужас – серая мешковатая юбка, зелёная вязаная кофточка, покрытая катышками, стоптанные туфли, никакого макияжа и волосы, собранные в пучок. А этот мужчина, поблёскивая влажной кожей, стоит и с интересом рассматривает её, как будто она экспонат в каком-нибудь музее.
Молчание явно затягивалось и Шура, чтобы скрыть своё смущение, кивнула в сторону крыльца:
– Добрый день! А Екатерина Ильинична дома? Я ей пенсию принесла.
– А! Конечно! – мужчина сообразил, что перед ним стоит местная почтальонка. – Проходите! Она вас ждёт. Минут десять назад выходила, спрашивала, не видно ли вас на улице. Я только не знал, что на местной почте служат такие милые девушки.
– Меня Александра зовут, – сказала Шура, решив закрепить знакомство. – Можно просто Саша.
– А я Никита, – ответил он. – Да вы проходите, Александра. Дорогу уже знаете, наверное. Но, если хотите, я вас провожу.
– Не надо, – улыбнулась Шура. – У вас вон ещё сколько дров. Не буду вас отвлекать, тем более что дорогу я и в самом деле хорошо знаю.
Она прошла по тропинке, свернула за угол дома и снова остановилась, открыв рот от удивления: во втором дворе, у самых ворот, стоял самый настоящий Мерседес. Чёрная, великолепная машина, которая никак не вязалась с окружающими её деревенскими реалиями и выглядела на их фоне хоть и странно, но просто потрясающе.
Шура обернулась и посмотрела назад: неужели у этого Никиты столько денег, что он может себе позволить такой автомобиль? Что ж, вполне возможно. Надо бы узнать о нём у его бабки. Вдруг он не женат?
Шура вдруг представила, как она будет ехать на переднем сидении рядом с Никитой, а Ленка Петрова, или точнее Матвеева, увидев их, скукожится от зависти, захлебнётся своей желчью, подавится ядом, змея подколодная.
От таких мыслей Шура даже сбилась с шага, но, всё-таки, поднялась на шаткое крылечко и приоткрыла дверь в дом:
– Екатерина Ильинична! Принимайте пенсию!
– Ой, Шура! Как хорошо! – поспешила к ней навстречу старушка. – А я уже с утра жду-жду. Внук ко мне приехал, правнучка привёз, Илюшеньку. Вот хочу пойти гостинцев мальчонке купить.
Шура даже скрипнула зубами от злости: значит, всё-таки, этот Никита женат. И ребёнок есть. Эх, почему же ей так не везёт с мужиками. Что за напасть такая?
На голоса выбежал мальчик лет пяти:
– Бабушка, а это кто?
– Почтальонка наша, – потрепала светлые вихры ребёнка Екатерина. – Денежку нам с тобой принесла. Беги, одевайся, сейчас мы с тобой в ларёк сходим, выберешь себе что-нибудь вкусненькое.
– Давайте рассчитаю вас, – сквозь зубы проговорила Шура.
Семейная идиллия старушки вызывала у неё тошноту. Но едва та снова заговорила с ней, как настроение Шуры кардинально изменилось.
– Ты не сердись на Илюшу, Шурочка, – попросила её старая Екатерина. – Тяжело мальчишке без мамки жить. Никита сынишку очень любит, балует его, старается не оставлять одного, заботится, как может. А всё ж таки отец – это отец.
– А где же мама Илюши? – стараясь придать голосу как можно больше теплоты, проговорила Шура.
– Померла, сердечная, в позапрошлом годе, – вздохнула старушка. – Аппендицит воспалился, а Никита в это время в командировке был. Вера думала, что всё само пройдёт, сыночка ей не с кем было оставить. О нём думала, а о себе забыла. Позвонила в скорую, дверь успела открыть. Они приехали, а она уже без сознания прямо в коридоре лежит. Видишь, как бывает в жизни.
– Значит, ваш внук – вдовец? – покачала головой Шура, подавая старушке ведомость, чтобы она расписалась за полученные деньги.
– Вдовец, – подтвердила Екатерина Ильинична. – Уехать ему надо на две недели за границу, дела там какие-то у него. Вот и привёз ко мне сынишку. Присмотрю за ним пока. Сейчас вот за сладостями сходим... Илюшка вафельки обожает и мороженое.
– А у меня как раз целая пачка вафель с собой, – спохватилась Шура и позвала к себе мальчика: – Илья, иди сюда! Смотри, чем я хочу тебя угостить...
Илюша тут же выбежал к ней и обрадованно принял подарок, не забыв поблагодарить добрую тётю.
– Сколько мы тебе должны? – спросила Екатерина, знавшая о том, что Шура частенько продаёт разные товары, попутно раздавая газеты или разнося пенсию.
– Вы как скажете, Екатерина Ильинична! – всплеснула руками Шура, с мягким упрёком глядя на пожилую женщину. – Ну что же, мы нелюди, что ли? Или сердце у меня не женское? Пусть кушает мальчик на здоровье! Я только рада этому буду. И вы не хворайте. Вот, дам вам «Вестник ЗОЖ», хорошая газета. Тут и советы, и рецепты всякие, и статьи полезные. Может быть, и для себя что-нибудь найдёте.
Екатерина Ильинична с удивлением смотрела на всегда высокомерную, неразговорчивую почтальонку, которая теперь рассыпалась перед ней мелким бисером, и понять не могла, что же это с ней случилось.
А Шура улыбнулась, глядя, с каким удовольствием сынишка Никиты ест хрустящие вафли. Конечно, ей было жаль потерянных денег, но она не показала этого бабушке и правнуку. Напротив, раскрыла сумку и достала оттуда упакованные в небольшой пакетик шоколадные конфеты «Ласточка» и «Цитрон».
– Эх, не знала я, что ты такой сладкоежка! – присела перед мальчиком Шура. – Кушай на здоровье, малыш! И слушайся бабушку и папу! Хорошо?
– Хорошо! – кивнул он, принимаясь за конфеты.
Шура рассмеялась, поднялась и направилась к выходу:
– До свидания, Екатерина Ильинична!
– До свидания, Шурочка! – отозвалась старушка и, не удержавшись, повела плечами. Она так и не поняла, что же это произошло с почтальонкой.
А Шура, не задерживаясь, прошла мимо Никиты, бросив на него быстрый взгляд:
– Всего вам доброго!
Никита коротко попрощался с ней и тут же увидел выбежавшего к нему сына:
– Папа, а эта тётя хорошая! – донёсся до Шуры звонкий мальчишеский голос.
Она улыбнулась, но не повернулась, хотя и очень хотела знать, смотрит ли Никита ей вслед.
Никита смотрел.
Он, ещё не отошедший после смерти жены, не думал о других женщинах. Но Илюшке была нужна мать, и Никита очень хотел однажды встретить ту, которая сможет полюбить его сына как родного. Ещё совсем недавно ему казалось, что он нашёл такую.
Юля жила по соседству, в одном доме, и время от времени сталкивалась с Никитой и его сыном во дворе. Они обменивались несколькими фразами, чаще о погоде или о чём-нибудь таком же нейтральном. Потом Юля садилась с книжкой на скамейке под раскидистым клёном. А Никита принимался гонять с сыном мяч или просто ждал, когда Илья наиграется с другими детьми. Бывало и такое, что в игру включалась Юля. Она никогда не сердилась, если крики ребятни отвлекали её от чтения и часто с задумчивой улыбкой наблюдала за чужой детворой.
Своих детей у неё не было. От одной очень разговорчивой старушки из соседнего подъезда Никите как-то узнал, что Юля жила вместе с матерью-инвалидом и сочувствовал им обеим.
Всё чаще он первым заговаривал с симпатичной женщиной, всё больше ему нравилось наблюдать, как она общается с его сыном и весело смеётся, слушая его болтовню.
Юля оказалась ему доброй и отзывчивой женщиной, а то, что она не замужем, было вполне объяснимо: мать-инвалид – не самое лучшее приданое, и не каждый мужчина согласился бы брать на себя двойную обузу. А вот Никита уже был на это согласен. Он даже собирался поговорить с Юлей, пригласить её к себе в гости, пообедать вместе с ней и так познакомиться поближе.
Вот только однажды утром случилось то, чему он никак не мог поверить. Всё та же старушка-соседка, знавшая одинаково и Никиту и Юлю, сообщила ему, что молодая женщина, такая сильная и здоровая, но бессовестная, устала заботиться о собственной матери и отдала её в Дом инвалидов.
– Не может быть, – покачал головой Никита.
– Да я сама видела это своими глазами! – принялась божиться соседка. – Как рыдала Полина, как умоляла она доченьку не бросать её, но этой Юльке всё нипочём! Избавилась от матери и рада-радёшенька!
Никита нахмурился и решил узнать, так ли это на самом деле. Всё оказалось правдой, и он больше не хотел видеть эту женщину, так сильно разочаровавшую его.
***
Проводив взглядом Шуру, Никита вдруг вспомнил Юлю и подумал, что деревенские женщины совсем не похожи на городских. Эти не будут перекладывать свой крест на плечи других. Они добрые и заботливые, потому что живут в окружении природы и смотрят на мир совсем другими глазами...
***
Шура заглянула на почту, сдала все ведомости, не забыла пересчитать собственные деньги. Потом отправилась домой, думая о Никите. Вот он, её лотерейный билет! Красивый, богатый! За границей бывает. А какая у него машина! Это же просто шик!
Бабка Катька сказала, что он уедет на две недели, а мальчишка останется здесь. Надо подружиться с ним и тогда Никита обязательно растает. Ещё бы! Ведь она сделает вид, что полюбила этого Илью. Может быть, она даже уедет с ними в город. О, какое это было бы счастье! И провались тогда пропадом и эта деревня, и этот дом, и этот ... Герман...
– Герма-а-ан! – завопила Шура, увидев, что устроил её благоверный. – Ах ты, паразит, да я же тебя за это...