— Дарина, милая, ты же понимаешь, что двадцать тысяч для тебя — это копейки, а для меня сейчас вопрос жизни и смерти!
Даша зажмурилась и крепче сжала телефон. Мамин голос, как всегда, звенел от напряжения — тот самый тон, который годами заставлял её сдаваться и доставать кошелёк.
— Мам, мы же договорились в прошлый раз. Я больше не буду оплачивать твои долги, — Дарина старалась говорить твёрдо, но голос предательски дрогнул.
На том конце повисла пауза. Нелли Викторовна умела выдерживать эти театральные паузы, после которых обычно следовал эмоциональный взрыв или слёзы. Даша почти физически ощущала, как мама набирает в грудь воздух.
— После всего, что я для тебя сделала?! — в голосе звучала идеально отрепетированная обида. — Я отдала тебе лучшие годы своей жизни, а ты...
— А я теперь плачу за это всю свою сознательную жизнь, — тихо закончила Даша, глядя на экран телефона. Пятнадцать пропущенных от мамы после того, как она оборвала звонок.
Вечер пятницы. За окном моросил дождь, мелкий и противный, как мамины претензии. Даша поставила чайник и плюхнулась на диван. Телефон снова завибрировал.
«Не возьму», — подумала она, но рука сама потянулась к экрану.
— Мам, я правда больше не могу...
— Дарина! — голос мамы звучал необычно, с какой-то странной интонацией. — Я... кажется, я разбила твою машину.
Чайник на кухне закипел, но Даша застыла, сжимая телефон так, что побелели пальцы.
— Что? Какую машину? Ты о чём?
— Ну твою, — как-то неуверенно протянула мама. — Ты же давала мне ключи от своей Тойоты.
Дарина даже не сразу поняла, о чём речь. Потом в голове как будто что-то щёлкнуло. Она действительно давала маме ключи от машины. Три месяца назад. Один раз. Чтобы та отвезла документы в налоговую.
— Мама, это было три месяца назад. Я просила вернуть ключи на следующий день.
— Ну я забыла... А запасные же у тебя есть? — в голосе Нелли прорезались плаксивые нотки. — Ты никогда за ней не ездишь, стоит в гараже... А мне нужно было на встречу с подругами...
Даша глубоко вдохнула, пытаясь успокоиться. Значит, мама три месяца тайком пользовалась её машиной. Прекрасно.
— Где ты сейчас? Что случилось с машиной?
— На Ленинском проспекте... Тут... ну, такая неприятность. Я немножко в столб въехала.
«Немножко в столб въехала». Дарина покачала головой. В мамином словаре «немножко» могло означать что угодно — от царапины на бампере до полностью разбитой машины.
— Я выезжаю, — выдохнула Даша, натягивая куртку. — Точный адрес скинь сообщением.
Уже садясь в такси, она вспомнила, что сегодня должна была встретиться с Савелием. После двух недель командировки муж наконец вернулся, и они планировали уютный вечер вдвоём. «Прости, не получится. Мама разбила мою машину, еду разбираться», — набрала она сообщение.
Савелий ответил мгновенно: «Опять? Сколько можно? Когда ты уже перестанешь плясать под её дудку?»
Даша вздохнула. Муж был прав. Но что ей оставалось делать? Бросить мать посреди дороги с разбитой машиной? Это была не первая и, скорее всего, не последняя ситуация, когда мамины проблемы ломали их с Савелием планы.
Такси остановилось на Ленинском. Дарина выскочила из машины и огляделась. Сердце сжалось, когда она увидела свою некогда белоснежную Тойоту. Передняя часть автомобиля была смята, как алюминиевая банка, фары разбиты, капот искорёжен. Рядом топталась мама — в вечернем платье, с идеальной причёской и макияжем, совершенно не подходящим для человека, только что попавшего в аварию.
— Доченька! — воскликнула Нелли, раскрывая объятия. От неё пахло дорогими духами и... — Слава богу ты приехала! Я так испугалась!
Дарина отстранилась, внимательно глядя матери в глаза.
— Ты пила?
— Что? — Нелли оскорблённо поджала губы. — Как ты можешь такое говорить? У нас была культурная встреча с подругами.
На тротуаре стоял молодой парень в форме сотрудника ДПС, явно скучающий и поглядывающий на часы.
— Девушка, вы владелица автомобиля? — спросил он, заметив Дашу.
— Да, это моя машина.
— Ваша... родственница? — он кивнул в сторону Нелли, — утверждает, что ей стало плохо за рулём, и она потеряла управление. Но я бы рекомендовал проехать на медицинское освидетельствование.
Нелли фыркнула: — Молодой человек, я повторяю, что у меня случился приступ. Я принимаю лекарства, которые могут вызывать головокружение. Если не верите, я могу показать рецепт.
Даша закрыла глаза на секунду. Ещё одна мамина ложь, которую придётся поддерживать.
— Простите, — обратилась она к инспектору, — а что с документами? Нужно вызывать эвакуатор?
— Документы мы уже оформили. Протокол ваша мама подписала. Машину да, придётся эвакуировать, ездить на ней нельзя.
Пока Дарина вызывала эвакуатор и решала вопросы с документами, Нелли Викторовна сидела на скамейке, периодически вздыхая и прикладывая руку ко лбу. Когда все формальности были улажены и машину увезли, наступил момент, которого Даша боялась больше всего.
— Ну что, поехали ко мне? — бодро предложила мама. — Полиночка приготовила такой чудесный ужин! Она будет рада тебя видеть.
При упоминании приёмной сестры внутри Дарины что-то сжалось. Полина появилась в их семье десять лет назад, когда Даше было шестнадцать. Милая тринадцатилетняя девочка быстро завоевала сердце Нелли Викторовны, чего никогда не удавалось самой Дарине.
— Нет, мама. Меня дома ждёт Савелий. Я вызову тебе такси.
Лицо Нелли исказилось. — После всего, что случилось? Ты бросишь меня одну?
— Ты не одна, у тебя есть Полина, — напомнила Дарина, вызывая такси через приложение. — И да, тебе придется самой оплатить ремонт машины.
Нелли Викторовна прищурилась. — А чего ты такая нервная стала? Случилось что-то? Или этот твой Савелий опять мозги промывает?
Даша молчала, прокручивая в голове последний месяц. Случилось ли что-то? О да, случилось. Случилось то, что три недели назад она узнала — мама переписала всё имущество, включая квартиру, где Дарина выросла, на Полину. Ту самую квартиру, которую мама обещала ей с детства. «Это твоё приданое, доченька», — говорила Нелли, когда Даша была маленькой.
Самое смешное, что узнала она об этом случайно, от риелтора, который позвонил ей по старому маминому номеру, чтобы уточнить детали по продаже маминой дачи. «Новая владелица, Полина Вячеславовна, просила связаться с вами».
Такси подъехало, прерывая тяжёлые мысли Дарины.
— Мам, твоя машина, — она показала на автомобиль.
— Но я думала, ты отвезёшь меня домой... — начала Нелли.
— Я не могу. У меня свои дела, — твёрдо ответила Даша, открывая дверь такси. — Садись, я уже оплатила поездку.
Нелли поджала губы, но всё-таки села в машину.
— Дарина, насчёт ремонта... Ты же понимаешь, у меня сейчас совсем нет денег. Этот кредит за ремонт...
— Который я оплачивала последние полгода? — не выдержала Даша. — Тот самый кредит на ремонт квартиры, которую ты переписала на Полину?
Нелли замерла. В её глазах мелькнуло что-то похожее на вину, но быстро сменилось привычным возмущением.
— Ты следишь за мной? — воскликнула она. — Копаешься в моих делах?
— До завтра, мама, — Дарина закрыла дверь такси и махнула рукой водителю.
Домой она добралась уже затемно. Савелий ждал её на кухне с бутылкой безалкогольного шампанского и двумя бокалами.
— Ну что, очередная мамина драма? — спросил он, разливая пенящуюся жидкость.
Даша тяжело опустилась на стул. — Она разбила мою машину. Скорее всего, под действием разных веществ. Солгала инспектору. И конечно же, у неё нет денег на ремонт.
— И ты опять будешь платить? — в голосе мужа прозвучало напряжение.
Дарина покачала головой: — Нет. Не в этот раз. Я больше не буду оплачивать её долги. Она переписала квартиру на Полину, пусть теперь Полина решает её проблемы.
Савелий удивлённо поднял брови. — Серьёзно? Ты не шутишь?
— Абсолютно серьёзно, — Дарина сделала глоток шампанского. — Знаешь, когда я увидела эту разбитую машину, что-то во мне просто... щёлкнуло. Будто последняя ниточка порвалась.
Савелий обнял жену за плечи. — Давно пора. Сколько можно быть её банкоматом? Помнишь, как в прошлом году она "одолжила" деньги на лечение, а потом выяснилось, что она купила новую шубу?
Дарина кивнула. Да, она помнила. Помнила каждый случай, когда мама манипулировала, обманывала, использовала её. И всё равно прощала. Потому что... ну как иначе? Это же мама.
— Я просто устала, Сава. Устала быть вечно виноватой дочерью, которая никогда ничего не делает правильно. Которая вечно всем должна.
Телефон на столе завибрировал. Нелли Викторовна. Дарина сбросила вызов.
Ночью Дарине не спалось. Она ворочалась с боку на бок, прокручивая в голове события вечера. Рядом мирно посапывал Савелий. В какой-то момент она тихонько встала и вышла на балкон.
Город мерцал огнями. Где-то там, в двадцати минутах езды, была мамина квартира. Их старая квартира, в которой Даша выросла. Та самая, которая теперь принадлежала Полине.
Дарина никогда не испытывала неприязни к приёмной сестре. В конце концов, Полина не виновата, что мама выбрала её. Не виновата, что оказалась "удобной" дочерью — той, которая всегда соглашалась, всегда поддерживала, никогда не перечила. Даша была другой — упрямой, с собственным мнением, часто противоположным маминому.
Телефон в руке завибрировал. Сообщение от мамы: "Дочка, мне очень плохо. Кажется, это серьёзно. Ты не могла бы приехать?"
Дарина горько усмехнулась. Старый трюк. Когда манипуляции с чувством вины не срабатывали, Нелли Викторовна переходила к угрозам здоровьем. Сколько раз Даша срывалась посреди ночи, мчалась через весь город, только чтобы обнаружить маму вполне здоровой, но "очень расстроенной" из-за какой-нибудь ерунды.
"Позвони в скорую, если тебе плохо," — написала она и отключила звук на телефоне.
Утром её разбудил звонок с незнакомого номера.
— Дарина? Это Полина, — голос приёмной сестры звучал встревоженно. — Маму вчера увезли на скорой. Она сейчас в больнице.
Дарина села на кровати. Сердце неприятно заныло.
— Что случилось?
— Не знаю точно. Когда она вернулась вчера, ей стало плохо. Я вызвала скорую. Сейчас еду в больницу, думала, может, ты тоже...
— Скажи адрес, я приеду, — сказала Дарина, чувствуя, как внутри всё сжимается от смеси тревоги и раздражения на саму себя. Неужели она снова поддаётся на мамины уловки?
Но что, если в этот раз всё серьёзно? Что, если она проигнорирует действительно важный звонок?
В больнице пахло лекарствами и хлоркой. Полина уже была там — высокая, стройная, с идеально уложенными русыми волосами. Как всегда, безупречная.
— Привет, — Полина неловко обняла Дарину. — Врач сказал, что у неё сильный стресс и нервное истощение. Они сделали кучу анализов, но пока ничего серьёзного не нашли.
Дарина почувствовала, как напряжение немного отпускает.
— А где она сейчас?
— В палате. Спит. Ей дали успокоительное.
Они сидели в больничном коридоре, неловко молча. Последний раз они виделись на дне рождения мамы, месяца три назад. Как обычно, Нелли Викторовна была в центре внимания, Полина суетилась вокруг неё, а Дарина чувствовала себя лишней на этом празднике жизни.
— Как твои дела? — наконец спросила Полина. — Как Савелий?
— Нормально, — пожала плечами Даша. — Работаем. Живём.
Снова повисла пауза.
— Слушай, — начала Полина, явно нервничая, — я хотела с тобой поговорить. Насчёт квартиры и дачи...
Дарина напряглась.
— Мама сказала, что вы всё обсудили, — продолжала Полина. — Что ты согласна с её решением переписать имущество на меня. Но мне кажется... я чувствую, что это не так.
Дарина горько усмехнулась: — Нет, мы ничего не обсуждали. Я узнала об этом случайно, от риелтора.
Полина побледнела. — Боже, я так и знала... Дарина, клянусь, я не просила её об этом! Она сама предложила, сказала, что хочет обеспечить моё будущее, потому что у тебя всё хорошо — муж обеспеченный, своя квартира... А я одна, без поддержки...
Дарина смотрела на приёмную сестру с удивлением. За десять лет это был, пожалуй, самый длинный и эмоциональный монолог, который она слышала от вечно спокойной и сдержанной Полины.
— Даша, я не хочу, чтобы между нами была эта... эта стена. Мама часто... ну, ты знаешь, какая она. Она любит чувствовать себя нужной, незаменимой. И иногда использует нас друг против друга.
Где-то в глубине души Дарина почувствовала укол совести. Она всегда считала, что мама и Полина заодно. Что они обе против неё. А что, если Полина тоже была всего лишь пешкой в маминых играх?
— Ты правда не знала? — тихо спросила Дарина.
Полина покачала головой: — Я думала, вы всё обсудили. Мама сказала, что ты была совершенно не против, потому что... — она запнулась, — потому что тебе эта квартира никогда не была нужна. Что ты её терпеть не можешь, потому что там слишком много тяжёлых воспоминаний.
Дарина невесело усмехнулась. Да, в чём-то мама была права. В той квартире было много тяжёлого — ссоры родителей до развода, мамины истерики после, бесконечные упрёки и манипуляции. Но это был её дом. Её детство, несмотря ни на что.
— Знаешь, я даже думала отказаться, — продолжала Полина. — Но мама была так настойчива... И я подумала, что, может быть, для неё это способ... не знаю, защититься? Убедиться, что я не брошу её на старости лет?
Дарина внимательно посмотрела на сестру. Впервые за долгое время она увидела в Полине не соперницу, а просто запутавшуюся девушку.
— Девочки! Вы здесь! — раздался бодрый голос Нелли Викторовны.
Дарина обернулась. В дверях палаты стояла мама — в больничном халате, но с идеальной причёской и накрашенными губами. Никаких следов "сильного нервного истощения" на её лице не наблюдалось.
— Мамочка! — Полина подскочила с места. — Как ты? Тебе лучше?
— Ой, ну так себе, — Нелли картинно приложила руку ко лбу. — Голова кружится. Врач сказал, что мне нужен полный покой. Никаких стрессов.
Её взгляд остановился на Дарине. — Доченька, ты всё-таки приехала! А я боялась, что ты так и не простишь свою глупую мать за вчерашнее...
Дарина молчала, разглядывая маму. Знакомая до боли картина — Нелли Викторовна в роли страдалицы, вокруг которой все должны ходить на цыпочках.
— Как ты себя чувствуешь? — спросила Дарина, стараясь говорить нейтрально.
— Ужасно! — всплеснула руками Нелли. — У меня всё болит. Врач сказал, что это результат сильнейшего стресса. А вчерашняя авария только усугубила ситуацию...
— Какая авария? — испуганно переспросила Полина.
Нелли бросила быстрый взгляд на Дарину: — Ой, я не говорила? У нас вчера была небольшая... неприятность. Я ехала домой и немножко задела столб. Ничего страшного.
— На моей машине, — добавила Дарина. — Которую мама взяла без спроса три месяца назад и не вернула.
Полина растерянно переводила взгляд с матери на сестру.
— Дариночка, ну зачем так? — в голосе Нелли зазвучали обиженные нотки. — Я просто забыла вернуть ключи. А машина-то всё равно стояла без дела.
— Машина теперь разбита, — спокойно продолжила Дарина. — Ремонт будет стоить огромных денег. Денег, которых у меня нет.
Нелли поджала губы. — Ну я же не специально! Несчастный случай может произойти с каждым. И потом, у тебя же есть страховка!
— ОСАГО, мама. Оно не покрывает такие повреждения.
Нелли поморщилась. — Дарина, ну что ты придираешься к словам? Главное, что все живы-здоровы. А машину... ну, починим как-нибудь. Ты же не оставишь мать в беде?
Даша почувствовала, как внутри снова закипает раздражение. Всё по кругу. Мама создаёт проблему, Дарина должна её решать. И если она отказывается — она плохая, неблагодарная дочь.
— Не в этот раз, мама, — твёрдо сказала она. — Я больше не буду оплачивать твои долги.
Лицо Нелли исказилось. — Что значит "не в этот раз"? — её голос задрожал. — После всего, что я для тебя сделала? Я одна тебя вырастила, на ноги поставила! А теперь, когда мне нужна помощь, ты отворачиваешься?
— Мамочка, успокойся, — вмешалась Полина. — Врач сказал, что тебе нельзя нервничать...
— А как мне не нервничать? — Нелли повысила голос. — Когда родная дочь бросает меня на произвол судьбы! В конце концов, эта машина... я её вообще для тебя купила!
Дарина изумлённо уставилась на мать.
— Что? Я купила эту машину на свои деньги. Ты к этому вообще никакого отношения не имеешь.
— А кто тебя вырастил? Кто образование дал? — парировала Нелли. — Если бы не я, у тебя вообще ничего бы не было!
В палату заглянула медсестра. — Что здесь происходит? Пациентке нельзя волноваться!
— Это не я её волную, а она меня, — пробормотала Дарина, но медсестра уже оттесняла их с Полиной в коридор.
— Посещение окончено. Приходите завтра.
Когда они вышли из больницы, Полина виновато посмотрела на Дарину. — Извини за... всё это. Мама иногда перегибает палку.
Дарина горько рассмеялась. — Иногда? Полина, вся её жизнь — это манипуляции и драма. А мы с тобой... просто актёры в её спектакле.
Они медленно шли по больничной парковке.
— Ты правда не знала о машине? — вдруг спросила Полина.
— Я дала ей ключи на один день. Три месяца назад. И потом несколько раз просила вернуть, но она всегда находила отговорки.
Полина вздохнула. — Это так похоже на неё.
Они дошли до остановки. Полина нервно теребила ремешок сумки.
— Слушай, насчёт квартиры и дачи... Я хочу всё исправить. Можем встретиться с юристом и...
— Не надо, — покачала головой Дарина. — Дело не в имуществе. Дело в том, как она обращается со мной. С нами. Я просто хочу перестать быть её вечным кредитором и жилеткой для слёз.
— Я понимаю, — тихо сказала Полина. — Но между нами... я не хочу, чтобы эта ситуация разрушила наши отношения. Какими бы они ни были.
Дарина внимательно посмотрела на сестру. За десять лет они так и не стали по-настоящему близки. Всегда существовала какая-то дистанция, невидимая стена. И Даша всегда считала, что эту стену строит Полина. А что, если её строили они обе? Из страха, из ревности, из обиды...
— Давай встретимся на неделе, — предложила Дарина. — Без мамы. Просто поговорим.
Полина заметно оживилась. — Правда? Я бы очень этого хотела.
На следующий день Даша поехала в автосервис. Приговор был неутешительным — восстановление машины обойдётся почти в половину её стоимости.
— И что мне теперь делать? — спросила она у Савелия, вернувшись домой.
— Просто скажи маме сумму и пусть выплачивает, — пожал плечами муж. — Хоть частями, хоть как.
Даша покачала головой: — Ты же знаешь, она никогда не заплатит. Скажет, что нет денег, потом заболеет, потом обидится...
— Значит, подавай на неё в суд, — неожиданно жёстко сказал Савелий. — Даш, пойми наконец, она пользуется тобой. И будет пользоваться, пока ты позволяешь.
Телефон Дарины разрывался от звонков Нелли Викторовны, но она не брала трубку. На третий день после аварии пришло сообщение: "Дарина, я поняла, что была не права. Давай встретимся и всё обсудим. Мама."
Даша показала сообщение Савелию. — Думаешь, стоит идти?
Муж пожал плечами: — Решать тебе. Но если пойдёшь, будь твёрдой. Не поддавайся на манипуляции.
Дарина согласилась на встречу в кафе недалеко от маминого дома. Когда она вошла, Нелли Викторовна уже сидела за столиком — элегантная, с идеальной причёской и маникюром. Ни следа "больной, измученной женщины".
— Даш, привет, — Нелли улыбнулась и потянулась обнять дочь. Дарина сдержанно кивнула и села напротив.
— Как твои дела? — начала мама светским тоном.
— Нормально. Мама, давай сразу к делу.
— Какая ты строгая, — вздохнула Нелли. — Ну хорошо. Я хотела извиниться за машину. Это была непростительная глупость с моей стороны.
Дарина кивнула, ожидая продолжения.
— Я поговорила с Полиной, — продолжала мама. — И мы решили, что я продам дачу. Этих денег должно хватить и на ремонт твоей машины, и на погашение моего кредита.
Дарина удивлённо посмотрела на мать. Это было... неожиданно.
— Я знаю, что ты обижена из-за квартиры, — Нелли накрыла ладонь дочери своей рукой. — Но пойми, я переписала её на Полину потому, что о тебе я не беспокоюсь. У тебя есть муж, своё жильё. А Полина одна, без поддержки...
— Мам, — перебила её Дарина, — меня не интересует квартира. Меня задело то, что ты сделала это тайком, за моей спиной. И потом ещё продолжала брать у меня деньги на ремонт квартиры, которая уже мне не принадлежит.
Нелли смутилась. — Ну... я просто не знала, как тебе сказать. Боялась, что ты обидишься.
— Я и обиделась, — спокойно сказала Дарина. — Не из-за имущества, а из-за обмана.
Нелли опустила глаза. — Ты простишь свою глупую мать?
Этот приём Дарина знала слишком хорошо. Сейчас мама изобразит раскаяние, а потом, когда получит прощение, всё вернётся на круги своя.
— Дело не в прощении, мама. Дело в том, что наши отношения должны измениться. Я больше не буду оплачивать твои долги. Не буду решать проблемы, которые ты создаёшь. И не позволю манипулировать собой.
Лицо Нелли вытянулось. — Что значит "манипулировать"? Я просто прошу о помощи. Как любая мать может попросить свою дочь.
— Нет, мама. Ты не просишь, ты требуешь. И если не получаешь своего, то начинаешь давить на жалость, чувство вины или угрожать своим здоровьем.
Нелли открыла рот и снова закрыла его. На мгновение маска "любящей матери" спала, и Дарина увидела в её глазах злость. Но Нелли быстро справилась с собой.
— Ладно, — сказала она после паузы. — Я поняла тебя. Продаю дачу, оплачиваю ремонт машины и кредит. И больше не беспокою тебя своими проблемами.
Она театрально вздохнула: — В конце концов, у меня есть Полина. Она никогда не отказывает матери в помощи.
Старый трюк — противопоставить дочерей друг другу. Но в этот раз Дарина не поддалась.
— Это твой выбор, мама. И я рада, что у вас с Полиной такие хорошие отношения.
Нелли явно ожидала другой реакции. Она растерянно хмыкнула и сменила тему: — А как Савушка? Всё так же много работает?
— Всё хорошо, спасибо.
Остаток встречи прошёл в натянутой беседе о погоде, работе и общих знакомых. Когда Дарина прощалась с мамой, та вдруг крепко обняла её.
— Ты же знаешь, что я люблю тебя, доченька? Несмотря ни на что?
На секунду Даша почувствовала укол сомнения. Может, она слишком сурова? Может, мама действительно исправится?
Но вечером ей позвонила Полина. — Не знаю, о чём вы говорили с мамой, но она вернулась домой в ярости, — сказала сестра. — Кричала, что ты неблагодарная, что она всё для тебя сделала, а ты...
Дарина вздохнула. Всё как всегда. — Полина, извини, что ты оказалась между нами. Я не хотела создавать тебе проблемы.
— Ничего, — усмехнулась Полина. — Не привыкать. Знаешь, я думаю, нам действительно стоит встретиться. Без мамы.
Они встретились через два дня в маленьком кафе на нейтральной территории. Поначалу разговор не клеился — слишком много недосказанного стояло между ними.
— Ты знаешь, — наконец начала Полина, — я всегда немного завидовала тебе.
Дарина удивлённо подняла брови: — Мне? Но почему? Это же я была "плохой дочерью", а ты — идеальной.
Полина покачала головой: — Ты была настоящей. Со своим мнением, характером. А я... я всегда подстраивалась. Боялась, что если буду "неудобной", меня снова бросят.
Её глаза наполнились слезами. — Я ведь приёмная. У меня никого нет, кроме вашей семьи. Если бы Нелли Викторовна от меня отказалась, я бы осталась совсем одна.
Дарина молчала, пораженная этим признанием. Она никогда не смотрела на ситуацию с такой стороны.
— А потом появился этот риелтор, — продолжала Полина, — и я впервые увидела, как мама использует нас друг против друга. Она сказала, что ты знаешь и согласна, а тебе, наверное, говорила что-то другое...
— Она всегда так делала, — тихо сказала Дарина. — Сколько я себя помню. Сначала стравливала нас с отцом, потом меня с подругами, теперь нас с тобой.
Полина кивнула. — Я начала замечать это только недавно. Раньше... раньше я так боялась потерять её расположение, что верила всему, что она говорит.
Они помолчали.
— Что будем делать с дачей? — наконец спросила Дарина. — Мама сказала, что хочет её продать.
— Да, она уже связалась с агентством. Только... — Полина замялась, — она не собирается отдавать тебе деньги за машину. Она сказала, что раз ты от неё отказалась, то и она тебе ничего не должна.
Дарина горько усмехнулась. — Я так и знала. Классическая мамина тактика — пообещать всё что угодно, а потом найти причину не выполнить обещание.
— Я могу помочь, — вдруг сказала Полина. — У меня есть сбережения, и...
— Нет, — решительно прервала её Дарина. — Я не возьму у тебя денег. Это не твоя ответственность.
— Но мне неловко... Всё-таки машину разбила мама, а я теперь владелица её имущества...
— Слушай, — Дарина впервые за долгое время искренне улыбнулась сестре, — давай договоримся: ты не отвечаешь за мамины поступки. И я тоже. Каждый отвечает только за себя.
Полина неуверенно улыбнулась в ответ. — А как же... родственные обязательства?
— А они у нас есть, — кивнула Дарина. — Но они не в том, чтобы покрывать мамины выходки или платить по её счетам. Они в том, чтобы поддерживать друг друга. Как сейчас.
Они проговорили ещё два часа. Впервые за десять лет — по-настоящему, искренне, без маминой тени между ними. И Дарина с удивлением обнаружила, что Полина совсем не такая, какой она её представляла. Не "идеальная дочь", а просто испуганная девушка, цепляющаяся за иллюзию семьи.
Прошло два месяца. Дарина взяла кредит и отремонтировала машину. Нелли Викторовна действительно продала дачу, но, как и предсказывала Полина, деньги за ремонт не предложила. Вместо этого она купила себе новую мебель и отправилась в круиз "поправить здоровье".
Дарина не ссорилась с матерью, но и не возобновляла прежние отношения. Она вежливо, но твёрдо отклоняла просьбы о деньгах, не поддавалась на манипуляции со здоровьем и чувством вины. Мама звонила всё реже.
Зато отношения с Полиной неожиданно начали налаживаться. Они встречались раз в неделю — просто поболтать, без давления и обязательств. И постепенно лёд между ними таял. Дарина узнала, что Полина мечтает открыть свою кондитерскую, но боится уйти с нелюбимой работы, потому что там "стабильная зарплата". Что она всегда хотела путешествовать, но Нелли Викторовна каждый раз находила причины, почему "сейчас не время". Что у неё был парень, но мама сделала всё, чтобы разрушить их отношения.
В один из вечеров, когда они с Полиной сидели в кафе, телефон Дарины зазвонил. Нелли Викторовна.
— Не буду брать, — сказала Даша, сбрасывая вызов.
Но через минуту телефон зазвонил снова. И снова. На четвёртый раз Дарина сдалась.
— Да, мама?
— Дариночка! Дорогая! У меня срочное дело! — голос Нелли звучал возбуждённо. — Я разбила машину!
Дарина похолодела. — Опять?
— Нет-нет, не твою! — быстро поправилась мама. — Чужую. Понимаешь, я парковалась возле магазина и немножко задела соседнюю машину. Такая ерунда! Маленькая царапина! А её хозяин требует денег. Представляешь? Тридцать тысяч за царапину!
— И что ты хочешь от меня? — спросила Дарина, уже зная ответ.
— Ну как что? Помоги матери! У меня сейчас совсем нет денег. Все потратила на лечение...
— Нет, мама, — твёрдо сказала Дарина. — Я не дам тебе денег. Позвони в свою страховую компанию.
— Но у меня нет страховки! — воскликнула Нелли. — То есть... она закончилась недавно, а новую я ещё не оформила.
— Значит, тебе не следовало садиться за руль, — спокойно ответила Дарина. — Мама, мы уже говорили об этом. Я больше не буду решать твои проблемы.
— Но это же не проблема! — в голосе Нелли зазвучали истерические нотки. — Это просто небольшая помощь! Тридцать тысяч для тебя — ничто, а для меня вопрос жизни и смерти!
— Мама, извини, но нет.
— Неблагодарная! — вдруг взорвалась Нелли. — Я всю жизнь на тебя положила! А ты...
Дарина отключила звонок и посмотрела на Полину. — Ничего не меняется, да?
— Ты в порядке? — спросила Полина.
Дарина задумалась. Раньше после таких разговоров с мамой она чувствовала себя разбитой. Виноватой. Ужасной дочерью. Но сейчас...
— Знаешь, я в полном порядке, — удивлённо сказала она. — Совершенно спокойна. Как будто... как будто меня это больше не задевает.
— Это здорово, — Полина несмело улыбнулась. — Видимо, ты наконец освободилась от её манипуляций.
Телефон снова зазвонил. На этот раз высветилось имя Савелия.
— Привет, что-то случилось? — спросила Дарина.
— Даш, тут твоя мама у нас под дверью стоит, — голос мужа звучал напряжённо. — Плачет, говорит, что ты её бросила в беде, что ей срочно нужны деньги...
Дарина переглянулась с Полиной.
— Я сейчас приеду, — сказала она и, отключившись, объяснила ситуацию сестре.
— Поехали вместе, — предложила Полина. — Может, вдвоём нам удастся её урезонить.
Когда они подъехали к дому Дарины, Нелли Викторовна всё ещё стояла под дверью, эмоционально что-то доказывая Савелию. Увидев дочерей, она театрально всплеснула руками.
— Девочки! Вы вместе? Как хорошо! Значит, вы уже знаете о моей беде?
— Мама, — спокойно сказала Дарина, — пойдём поговорим в другом месте. Не нужно устраивать сцен у моего дома.
— Какие сцены? — возмутилась Нелли. — У меня настоящая беда! Этот человек требует деньги прямо сейчас! Иначе вызовет полицию!
— Так вызывай полицию, — пожала плечами Дарина. — Составите протокол, страховая всё оплатит.
— Да нет у меня страховки! — повысила голос Нелли. — Я же тебе говорила!
— Значит, придётся платить из своего кармана, — твёрдо сказала Дарина. — Но не из моего.
Лицо Нелли исказилось. — Какой ты стала чёрствой! Бессердечной! А всё этот твой муж! — она бросила испепеляющий взгляд на Савелия. — Настроил тебя против родной матери!
— Мама, — вмешалась Полина, — Савелий тут ни при чём. Дарина просто устала решать твои проблемы. И я её понимаю.
Нелли ошеломлённо уставилась на приёмную дочь. — И ты туда же?! После всего, что я для тебя сделала? Взяла сироту в дом, вырастила как родную...
— Перестань, — резко оборвала её Дарина. — Не нужно давить на жалость. Это больше не работает.
Нелли перевела взгляд с одной дочери на другую. В её глазах мелькнуло что-то похожее на страх. Она вдруг осознала, что лишилась своего главного оружия.
— Ладно, — сказала она после паузы, — я вижу, вы сговорились против меня. Своей родной матери. Прекрасно. Справлюсь сама.
Она резко развернулась и пошла к выходу. В дверях обернулась, явно ожидая, что дочери бросятся её останавливать. Но они молча стояли на месте.
Когда Нелли Викторовна ушла, Дарина обернулась к сестре: — Ты как?
Полина выглядела бледной, но решительной. — Нормально. Странно, но... даже легче стало. Как будто наконец сказала то, что давно хотела сказать.
Савелий покачал головой: — Думаете, она успокоится?
— Нет, — в один голос ответили сёстры и рассмеялись.
— Будет новый раунд, — добавила Дарина. — Может, болезнь, может, финансовый кризис... Что-нибудь придумает.
Они поднялись в квартиру и расположились на кухне. Савелий заварил чай.
— Знаешь, — вдруг сказала Полина, — я хочу кое-что тебе вернуть.
Она достала из сумки документы. — Это дарственная на квартиру. Я переоформила её обратно на тебя.
Дарина удивлённо посмотрела на сестру. — Но... почему?
— Потому что так правильно, — пожала плечами Полина. — Это твой дом, ты там выросла. И потом... мне кажется, мама переписала её на меня не для моего блага, а чтобы наказать тебя. Заставить чувствовать себя отвергнутой. Я не хочу быть частью этой манипуляции.
Дарина взяла документы и задумчиво посмотрела на них. — Знаешь, я не уверена, что хочу её возвращать. С этой квартирой связано слишком много тяжёлых воспоминаний.
— Я понимаю, — кивнула Полина. — Тогда... может, продадим её и разделим деньги? Или... не знаю, сдадим в аренду?
Дарина посмотрела на сестру с новым чувством тепла и близости. — Давай подумаем об этом вместе. Без спешки.
На следующий день Дарине позвонил незнакомый мужчина. — Здравствуйте, меня зовут Андрей, — представился он. — Ваша мама вчера поцарапала мою машину. Она дала мне ваш номер, сказала, что вы оплатите ремонт.
Дарина вздохнула. Ну конечно. — Извините, но это не так. Я не буду оплачивать ущерб, который нанесла моя мать. Вам нужно решать этот вопрос с ней.
— Но она сказала, что у неё нет денег! — возмутился мужчина. — А машину повредила серьёзно. Там не просто царапина, а вмятина на двери!
— Сочувствую, но это не моя ответственность. Вызывайте полицию, составляйте протокол. Иначе она и дальше будет безнаказанно портить чужое имущество.
Мужчина помолчал. — Ладно, я понял. Извините за беспокойство.
Вечером позвонила Полина. — Мама заявилась ко мне на работу! Устроила скандал, требовала денег. Сказала, что если я не помогу, она выселит меня из квартиры.
— И что ты сделала? — спросила Дарина.
— Сказала, что она не может меня выселить, потому что квартира теперь твоя. Ты бы видела её лицо! — Полина нервно засмеялась. — Она не поверила, потребовала документы. Когда я показала ей дарственную, она просто... словно съёжилась вся. А потом стала кричать, что я предала её, что вы с Савелием меня подговорили...
— Мне жаль, — вздохнула Дарина. — Теперь она ополчится на тебя.
— Ничего, — в голосе Полины прозвучала новая, непривычная твёрдость. — Я справлюсь. Знаешь, это даже... освобождает. Как будто вырвалась из клетки, которую сама же и построила.
Прошла неделя. Нелли Викторовна не звонила ни Дарине, ни Полине. Сёстры почти поверили, что буря миновала, когда однажды вечером в дверь Дарины позвонили.
На пороге стояла мама — непривычно сдержанная, даже какая-то потухшая. — Можно войти? — спросила она тихо.
Дарина пропустила её в квартиру. Нелли прошла на кухню и села за стол, нервно теребя ремешок сумки.
— Я пришла извиниться, — сказала она после паузы. — За всё. За машину, за деньги... за всю свою жизнь, наверное.
Дарина молча ждала продолжения, не позволяя себе снова попасться на мамину удочку.
— Этот человек, чью машину я поцарапала... Он правда вызвал полицию. И теперь мне придётся выплачивать ему компенсацию. Двадцать тысяч.
— Сочувствую, — сдержанно сказала Дарина.
— Я не за деньгами пришла, — быстро сказала Нелли. — Правда. Просто... этот случай заставил меня многое переосмыслить. Я ведь всегда считала, что все мне должны. Ты — как дочь, Полина — потому что я её приютила...
Дарина внимательно смотрела на мать. Та действительно выглядела подавленной и... искренней? Неужели?
— Я не знаю, можно ли всё исправить, — продолжала Нелли, глядя в стол. — Наверное, нет. Слишком много я натворила. Но я хотя бы хочу попытаться... жить по-другому. Перестать использовать вас.
Она подняла глаза на дочь: — Ты не обязана мне верить или прощать. Я просто хотела, чтобы ты знала — я понимаю, что была неправа. И постараюсь измениться.
Дарина молчала, не зная, что ответить. Слишком много раз мама обещала измениться, только чтобы вернуться к старым привычкам при первой возможности.
— Я не жду, что ты сразу поверишь, — сказала Нелли, вставая. — Просто... дай мне шанс доказать это.
Когда она ушла, Дарина позвонила Полине. — Мама приходила. Говорит, что осознала свои ошибки и хочет измениться.
— И ты веришь? — в голосе сестры звучал скептицизм.
— Не знаю, — честно призналась Дарина. — Она выглядела... другой. Но мы знаем, какая она хорошая актриса.
— Время покажет, — философски заметила Полина. — В любом случае, мы теперь вместе. И справимся с чем угодно.
Дарина улыбнулась. Да, это было новое, неожиданное чувство — иметь союзника. Сестру, которая понимает и поддерживает.
— Кстати, — вдруг сказала Полина, — я записалась на курсы кондитеров. И начала искать помещение под небольшую кондитерскую.
— Правда? Это же здорово!
— Да, — в голосе Полины звучало волнение. — Я наконец решилась осуществить свою мечту. Не знаю, получится ли, но... даже если провалюсь, это будет мой собственный провал. Не чужой сценарий, не мамины ожидания, а моя жизнь.
Дарина почувствовала гордость за сестру. — У тебя всё получится. Я уверена.
Прошёл месяц. Нелли Викторовна действительно изменила своё поведение. Она больше не просила у дочерей денег, не устраивала драматических сцен, не манипулировала их чувством вины. Конечно, полностью она не изменилась — иногда проскальзывали старые привычки, иногда она не могла удержаться от колких замечаний. Но было видно, что она пытается.
Дарина наблюдала за этими изменениями со смесью недоверия и осторожной надежды. Слишком долго она жила с ощущением, что мама использует её. Слишком много раз давала второй шанс, только чтобы снова разочароваться.
— Как думаешь, она правда изменилась? — спросила она у Полины, когда они встретились в новой кондитерской сестры — маленьком, но уютном месте с запахом свежей выпечки и кофе.
Полина пожала плечами. — Не знаю. Но даже если это очередная игра, теперь мы знаем правила. И не позволим ей снова манипулировать нами.
Дарина кивнула. Да, это было главное изменение — не в маме, а в них самих. Они больше не были беззащитны перед её манипуляциями. Больше не чувствовали той сокрушительной вины, которая раньше заставляла их подчиняться.
— Знаешь, — сказала Дарина, разглядывая пирожное, которое испекла Полина, — иногда я думаю, что настоящая проблема была не в маме, а в нас. В том, что мы позволяли ей вести себя так.
— Наверное, — согласилась Полина. — Хотя когда ты ребёнок, у тебя нет особого выбора. Но сейчас мы взрослые. И можем сами решать, какие отношения хотим строить.
Они помолчали.
— Кстати, — вдруг вспомнила Дарина, — Савелий предложил съездить вместе на выходные за город. Все вчетвером — мы с ним, ты и мама. Что думаешь?
Полина удивлённо приподняла брови. — Ты серьёзно хочешь позвать маму?
— Почему бы и нет? — пожала плечами Дарина. — Конечно, на наших условиях. Никаких драм, никаких манипуляций. Просто... семейные выходные. Может быть, это шанс начать всё заново?
— Может быть, — задумчиво произнесла Полина. — Хотя... страшновато.
— Мне тоже, — призналась Дарина. — Но знаешь что? Мы сильнее, чем раньше. Мы знаем, кто мы и чего хотим. И если не получится — ну и ладно. По крайней мере, мы попытались.
Полина улыбнулась. — Хорошо. Давай попробуем. В конце концов... она наша мама. Со всеми её недостатками.
— И кто знает, — добавила Дарина, — может быть, однажды мы действительно станем той семьёй, о которой всегда мечтали. Не идеальной, но настоящей.
Она посмотрела на сестру, ту самую, которую когда-то считала соперницей и чужой. А теперь... теперь Полина стала ей ближе, чем кто-либо.
Вечером того же дня Дарина позвонила маме и предложила поехать вместе за город.
— Правда? — в голосе Нелли звучало неподдельное удивление. — Ты правда этого хочешь?
— Да, мама. Хочу попробовать... быть семьёй. Настоящей семьёй, без игр и манипуляций.
На том конце провода повисла пауза.
— Я бы очень этого хотела, — наконец тихо сказала Нелли. — Больше всего на свете.
Может быть, это была очередная роль. Может быть, очередная попытка добиться своего. Но в этот момент Дарина решила поверить, что мама искренна. Не ради неё — ради себя самой. Потому что жить с обидой и недоверием слишком тяжело.
— Тогда договорились, — сказала она. — В субботу выезжаем в девять утра.
— Буду готова, — ответила мама, и в её голосе Дарине послышалась улыбка. — Спасибо, доченька.