Непрестанная тревога и напряжение, в которых живут иные люди, — это род неизлечимой болезни. Нам внушают преувеличенное понятие о важности нашей работы. А что, если бы мы захворали? Мы вечно настороже! Уж очень «основательно» приходится нам жить; мы чтим наш образ жизни и отрицаем возможность перемен. Иначе нельзя, говорим мы, а между тем способов жить существует столько же, сколько можно провести радиусов из одного центра. Генри Дэвид Торо.
Непрестанная тревога и напряжение, в которых живут иные люди, — это род неизлечимой болезни. Нам внушают преувеличенное понятие о важности нашей работы. А что, если бы мы захворали?
Мы вечно настороже! Уж очень «основательно» приходится нам жить; мы чтим наш образ жизни и отрицаем возможность перемен. Иначе нельзя, говорим мы, а между тем способов жить существует столько же, сколько можно провести радиусов из одного центра.
Генри Дэвид Торо.
