Ирина посмотрела на часы. Без двадцати пять. Быстрее бы закончилась работа. Устала. Слишком много заказов. И половина из них — срочные. Клиенты иногда бывают странные. Сами не знают, чего хотят. Вчера одна дама бальзаковского возраста ушла недовольная. Забирала свои замшевые осенние туфли с ремонта и случайно увидела на чужих сапожках цветы из выпуклой кожи. Их Ирина сама сделала — расширяла так узкие голенища. Дама была в восторге. Стала требовать — вынь и положь ей такие же! Куда? На туфли? Всем цехом пытались убедить ее, что они там не поместятся.
Рядом мелькнула тень. Директриса с виноватым видом поставила на стол пару свадебных туфель.
— Это срочно. Невеста сидит в приемке босиком. У нее ремешок один порвался. У нас такой же кожи нет, поэтому придется 2 новых сделать, одинаковые.
— Новые?! — у Ирины от возмущения перехватило дыхание. — Это же минут сорок возиться надо!
Директриса развела руками:
— Форс-мажор!
— Да знаете, где я его видела? Рабочий день окончен. Пусть надевает любую другую обувь и танцует дальше.
Ирина ругалась, но знала, что ничего изменить нельзя. Всё равно придется выполнить заказ. Коллеги ушли домой. В цех вошла Татьяна, уборщица, гремя ведрами и неся пустые мешки для мусора. Она очень не любила, когда ей мешали убираться.
— Ты долго еще? — спросила она Ирину.
— Ремешки сделать надо.
— Хорошо, я подожду, отдохну заодно. — Татьяна села на стул, с удовольствием вытянула уставшие ноги.
— Что, малые замучили? Сколько твоему младшему?
— Два года уже, лезет везде, сил моих нет.
Жалуется на сынишку, а у самой улыбка расплывается. Сохранилось в ее облике что-то детское: пухлые губы, ямочки на щеках, веснушки и маленькие морщинки возле глаз от постоянного смеха. Невысокая ростом, пухленькая, сдобненькая как пирожок. Ее так и хочется обнять, прижаться к груди, вдыхая запах чего-то вкусного, ванильного. Того, что утром готовила она своей малышне. Татьяна — многодетная мать, у неё четверо детей, мал-мала меньше. Поэтому она и пошла на эту работу. Днем дома, а вечером — два часа на уборку цеха, и всё — бегом к детям, молясь, чтобы они за это время не разнесли весь дом. В цеху очень много мусора. Ремонт обуви — это не швейный цех, там только нитки и обрезки материала, а тут: кожа, пластик, гвозди, дерево, клей разлит, где не надо. Убирала Татьяна очень хорошо, успевала и столы протереть, и цветы полить. Приятно утром зайти в цех.
— Танюха, у тебя силы когда-нибудь кончаются? Со стороны посмотреть, вроде и не устаешь никогда. Всегда шустрая, неугомонная.
— Это я автопилот включаю.
— Как это?
— Руки делают это, а голова уже про другое думает, как мне лучше управиться, быстрее.
— Я так не могу.
Ирина закончила строчку — туфли как новые! Она тоже свою работу любила и делала её на отлично, поэтому к ней приезжали со всего города клиенты. Такие фигурные латочки могла сделать на обуви — приятно посмотреть, будто они там были изначально. Стукнула дверь. Это Анечка, старшая дочь Татьяны, пришла помочь маме.
— Здравствуйте, тётя Ира.
— Здравствуй, Анюта. Молодец, что маме помогаешь. Мы без вас просто не можем обойтись. Это ты цветочки рассадила?
— Да, — девчушка засмущалась.
— Умница. Ну всё, я побежала. — Ирина взяла свою сумку и вышла из цеха.
Троллейбус медленно полз в потоке машин.
— Ну вот точно опоздаю на работу! Хоть бы и директриса пришла позже, а то будет стыдить при всех. — Татьяна поглядывала на часы.
В коридоре стояли работники цеха, что-то громко обсуждали. Ирина быстро бросила сумку на стол и надела рабочий халат. Никто не заметил, что она сегодня пришла поздно. С удивлением посмотрела на мусор под ногами и брошенную посреди цеха щетку.
— Что случилось?
— Танька родила!
— Какая еще Танька?
— Так наша, уборщица.
— Это шутка такая? — Ирина удивленно смотрела на коллег. — Она и беременная-то не была. Вчера с дочкой здесь убиралась.
— Как видишь, не доубиралась. Схватки начались, вызвали скорую. И вот — родила мальчика.
Ирина ничего не понимала. Да, Таня не была худенькая, всегда как милый, добрый Винни-Пух — кругленькая. Но чтобы вот так — никто не заметил живота, это просто удивительно!
— И что, ребенок нормальный, не семимесячный?
— Нет, доношенный, здоровый, и вес почти три килограмма.
— А что вы удивляетесь? — Директриса смотрела на работниц. — Забыли, что было два года назад? Доработала она спокойно до конца дня, потом подошла ко мне и сказала, что беременная. И что завтра ее кладут в больницу. Я-то думала — на сохранение, а оказалось — рожать! В этом году вообще ни словом не обмолвилась. Везет же людям: ни тебе токсикоза, ни отеков, ни обмороков. Ничего! Я вспоминаю, как дочкой ходила, думала, что до родов не доживу.
Цех гудел весь день, обсуждая это событие. А между тем, к вчерашнему мусору неумолимо добавлялся новый. Особенно возле отделочного станка. Пыль от микропоры покрыла пол толстенным черным слоем. Вытяжка на станке не справлялась. Процесс остановить нереально. Каждый второй заказ — замена подошвы. Это сейчас литые, их приклеил и всё. А раньше подошву из листов резины вырезали и потом на станке обтачивали. Чистить срочно надо станок, да некому. Директриса бегала, предлагая всем взять подработку, но никто не соглашался. Она куда-то звонила, искала уборщицу — бесполезно! Работники цеха отворачивались: «Мы и так устаем». Делали вид, что тоже звонят знакомым, помогают искать. Наконец вроде нашли женщину. Директриса вокруг неё разве что не танцевала, боясь, что откажется. Кто-то услышал, что пообещала даже заплатить больше, чем Татьяне. Ирина бурчала: «Нечестно это, будто свою уборщицу мы не ценим, а чужим зарплату поднимаем».
Вечером женщины скинулись на подарок Татьяне и пошли ее навестить. В окошко на них смотрела с добродушной улыбкой мама очередного малыша семьи Захаровых. Развела руками: «Извините, девочки».
— Танька, ну ты даёшь, рожаешь малых, как из пулемёта. У тебя же малому всего два года, как справляться будешь?
Смеётся:
— Не впервой.
Новая уборщица убиралась плохо, не отодвигала стулья, под столы далеко не залазила. Засохли цветы на подоконниках, в подсобке дверь не закрывалась от мешков с мусором. Все просто терпели, боясь слова сказать — ещё уйдёт, не дай бог. Сто, нет — тысячу раз вспоминали Татьяну, которая наводила порядок играючи.
Все думали: «Теперь долго ее не будет, а жаль…» Но через месяц в цех закатился знакомый колобок, ни грамма не похудевший после родов, со своей доброй Танькиной улыбкой:
– А ну выметайтесь домой, мне убираться надо!
Зацеловали Татьяну, завалили вопросами.
— А ребёнок как?
— Дочки старшие присмотрят.
Даже дышать легче всем стало. Вернулся самый нужный в цеху работник. Но на её круглый животик с тех пор все смотрели с опасением. Кто его знает, кто там сейчас прячется?
Пожалуйста, не молчите. Оставьте любую вашу реакцию, хоть смайлик. Только так я смогу понять, нравятся вам мои истории или нет. Писать новые, или они у меня не получаются.
Другие мои истории: