— Завтра сюда заезжает мой сын, — Тамара Павловна произнесла это так буднично, словно речь шла о покупке хлеба или оплате счетов за электричество.
Лида замерла с наполовину вымытой тарелкой в руках. Мыльная пена медленно стекала по запястью.
— Какой... сын? — вопрос был глупым. У свекрови их было двое — её муж Роман и его младший брат Денис. Но мозг отказывался воспринимать происходящее.
— Денис, конечно, — Тамара Павловна даже не подняла глаз от вязания. Спицы в её руках продолжали отстукивать неумолимый ритм. — Его с работы уволили, квартиру снимать больше не на что. Куда ему идти?
«А меня хоть кто-нибудь спросил?» — мысль обожгла, но вслух Лида ничего не сказала. За четыре года брака она привыкла, что у их семейного корабля два капитана — муж и его мать. Ей же отводилась роль пассажира, которому милостиво разрешили занять каюту.
— Надо будет на диване в гостиной постелить, — продолжала свекровь. — И шторы там поплотнее повесить, а то ему солнце с утра будет прямо в глаза.
Тарелка в руках Лиды опасно накренилась. Гостиная — единственное место в их трёхкомнатной квартире, где она могла побыть одна. Убежище, где Лида читала, работала, иногда просто сидела в тишине. Теперь там будет жить Денис.
— Может, поговорим с Ромой сначала? — Лида наконец обрела голос.
— А что тут говорить? — брови Тамары Павловны сошлись на переносице. — Он мой сын. Это наша семья.
Наша. Не ваша. Наша.
Два года назад, когда свекровь после смерти мужа переехала к ним, Роман сказал: «Это ненадолго, пока она не привыкнет жить одна». Лида поверила. Или предпочла поверить.
Лида вытерла руки полотенцем, стараясь дышать размеренно. Нужно дождаться мужа. Он должен вернуться с работы через час. Должен понять, что нельзя вот так, без единого слова...
— И еще, — голос свекрови вернул её к реальности, — его одежду придётся куда-то перевесить. В шкафу в коридоре места хватит?
Лида сглотнула вязкую слюну и молча кивнула. Сердце билось где-то в горле, воздуха не хватало.
— Вот и хорошо, — Тамара Павловна улыбнулась той самой улыбкой, которую Лида втайне ненавидела — снисходительной, как будто похлопывающей по голове. — Денис у нас неприхотливый, тебе с ним проблем не будет.
Неприхотливый. Как щенок или хомячок, которого подбрасывают ребёнку со словами «он совсем не доставит хлопот».
Роман вернулся в начале девятого, когда Лида уже успела трижды прокрутить в голове предстоящий разговор.
— Ты знал? — она поймала мужа в коридоре, не дав даже снять куртку.
— О чём? — Роман выглядел уставшим и немного раздражённым.
— О том, что завтра к нам переезжает твой брат.
Он молчал секунду или две, но Лиде этого хватило.
— Знал, — она произнесла это уже утвердительно. — И не счёл нужным сказать мне.
— Мама позвонила днём. Не хотел тебе на работу звонить с такими новостями.
— А вечером? По дороге домой? Роман, я твоя жена, а не квартирантка.
— Тише ты, — он бросил взгляд в сторону кухни, где свекровь гремела посудой. — Что ты предлагаешь? Бросить брата на улице? У него ни денег, ни работы.
— Я не это предлагаю. Я предлагаю со мной хотя бы разговаривать, прежде чем принимать такие решения.
Роман тяжело вздохнул, бросил куртку на вешалку.
— Он же ненадолго. Пока работу не найдёт.
Точно так же, как его мать была у них «временно». Лида почувствовала, как внутри всё сжимается в тугой комок.
— Роман, мне нужно пространство. У нас в квартире живёт твоя мать...
— Моя мать? — перебил он, повысив голос. — Тамара Павловна тебе родственник не меньше, чем мне. И что значит «в нашей квартире»? По документам это квартира моих родителей, если ты забыла.
Да, Лида не забыла. Могла ли она забыть то, что ей напоминали при каждом удобном случае? Квартира, в которой они жили, досталась Роману от родителей. Лида здесь была на птичьих правах. Не прописана, не вложилась финансово. Просто жена.
— Я не говорю, что твоя мама... Тамара Павловна не должна здесь жить, — Лида пыталась подобрать слова, чувствуя, как теряет почву под ногами. — Но гостиная — единственное место, где я могу поработать или просто побыть одна.
— Тебе что, мало спальни? — Роман устало потёр лицо. — Лид, это всего на пару месяцев. Он найдёт работу и съедет. Денис не собирается здесь корни пускать.
В этот момент из кухни появилась свекровь, вытирая руки кухонным полотенцем.
— Ромочка, ты голодный, наверное? Я тебе ужин разогрею.
Лида перехватила триумфальный взгляд, брошенный в её сторону. У Тамары Павловны была особая стратегия — никогда не критиковать невестку напрямую, но всегда находить способ подчеркнуть её недостатки. Вот и сейчас — будто случайно зашла именно в тот момент, когда нужно продемонстрировать, кто здесь настоящая хозяйка, кто по-настоящему заботится о её сыне.
— Спасибо, мам, — Роман улыбнулся, явно радуясь возможности закончить неприятный разговор. — Пойдём на кухню, расскажу, как день прошёл.
Лида осталась стоять в коридоре. Внутри нарастало чувство беспомощности, такое знакомое с тех пор, как два года назад порог их дома переступила свекровь с двумя огромными чемоданами.
Денис приехал на следующий день к обеду. Лида как раз заканчивала уборку в гостиной, выкраивая место для его вещей. Скрип входной двери, чужие голоса в прихожей — и вот уже в её бывшем убежище стоит высокий молодой человек с растрёпанными тёмными волосами.
— Здравствуй, Лида, — он улыбался немного виновато. Или ей так показалось. — Давно не виделись.
В последний раз они встречались на похоронах свёкра два года назад. До этого — мельком на их с Романом свадьбе. Денис тогда проскользнул в зал регистрации с опозданием, вручил им конверт с деньгами и быстро исчез.
— Привет, — она попыталась улыбнуться, но вышло, должно быть, не очень убедительно.
— Я ненадолго, — Денис поставил на пол спортивную сумку и потрёпанный рюкзак. — Как только найду работу, сразу съеду.
— Не говори глупостей, — вмешалась Тамара Павловна, возникшая за его спиной. — Будешь жить столько, сколько нужно. Семья на то и семья, чтобы поддерживать друг друга.
Лида почувствовала укол — эти слова никогда не относились к ней. Она не была частью этой семьи. Просто пристройка, дополнение к Роману.
— Вот здесь твоё место, — она указала на диван. — Я уже постелила.
— Спасибо, — Денис оглядел комнату. — Красиво у вас тут.
— Лида, ты бы обед приготовила, — свекровь не то просила, не то приказывала. — Мальчик с дороги, голодный.
— Да нет, я перекусил в поезде, — начал было Денис, но его мать уже подталкивала невестку к двери.
— Иди-иди, займись делом. А я тут Денису помогу разобраться.
Лида вышла из гостиной, чувствуя себя чужой в собственном доме. Впрочем, дом этот никогда по-настоящему ей не принадлежал. Она была здесь всего лишь гостьей, которой в любой момент могли указать на дверь.
Первую неделю Денис будто старался стать невидимым. Рано уходил — искать работу, возвращался поздно. Даже в туалет, казалось, старался проскользнуть так, чтобы никого не потревожить. Но его присутствие всё равно ощущалось — в запахе чужого одеколона в ванной комнате, в стопках одежды на полке шкафа, где раньше лежали книги Лиды, в наушниках и зарядных устройствах, разбросанных по гостиной.
А ещё — в безмолвной войне, которую вела свекровь. Каждый раз, когда Лида собиралась работать за ноутбуком, Тамара Павловна «случайно» оказывалась в гостиной. То ей нужно было полить цветы, то протереть пыль, то просто посидеть — «ноги что-то болят сегодня».
Лида сдалась и перетащила ноутбук на кухонный стол. Вечером, когда все ложились спать, она могла поработать там пару часов в относительной тишине.
Но однажды, когда она закрывала ноутбук далеко за полночь, из темноты коридора возникла фигура Дениса. Лида вздрогнула.
— Извини, я тебя напугал? — он говорил шёпотом, чтобы не разбудить остальных. — Просто воды хотел набрать.
— Ничего, — она поднялась, уступая ему место. — Я уже закончила.
Но вместо того, чтобы пройти к раковине, Денис остался стоять в дверях.
— Знаешь, я чувствую себя виноватым, — сказал он внезапно. — Я понимаю, что нарушил ваш покой.
Лида удивлённо посмотрела на него. За почти две недели его пребывания они едва перекинулись парой фраз за общим столом.
— Я правда не собираюсь задерживаться, — продолжал он. — Есть пара вариантов работы, один должен выгореть.
— Всё нормально, — ответила она машинально. — Это ваш дом.
— Нет, — Денис покачал головой. — Это и твой дом тоже. Я вижу, как мама... В общем, я знаю, какой она может быть.
Лида не знала, что ответить. Ей впервые за долгое время кто-то из этой семьи сказал, что она здесь не чужая.
— Просто... мне нужно личное пространство, — наконец произнесла она. — Я работаю удалённо, и гостиная была единственным местом, где я могла...
— Я понимаю, — перебил он. — Я могу днём уходить, правда. Буду возвращаться только к вечеру.
— Нет, это глупо. Куда ты пойдёшь?
— В библиотеку, в кафе. Неважно. Я просто не хочу мешать.
В его глазах Лида видела искреннее беспокойство. Впервые за долгое время кто-то задумался о её чувствах, о её потребностях.
— Слушай, — она неожиданно для себя решилась, — давай договоримся. Я работаю с девяти до трёх. Если тебе нужна гостиная в это время, просто предупреди заранее.
— По рукам, — он улыбнулся и наконец прошёл к раковине. — И ещё... извини за маму. Она всегда такая была — несгибаемая. Отец её хоть как-то уравновешивал, а теперь...
Денис не договорил, но Лида поняла. После смерти мужа Тамара Павловна словно вцепилась в старшего сына и его семью — это был её способ не остаться одной. Лида внезапно почувствовала что-то вроде сочувствия к свекрови. Совсем немного, на самую малость.
Постепенно они выработали систему. Утром Лида работала в гостиной, днём Денис искал работу или проводил собеседования по видеосвязи, вечером гостиная становилась общей территорией. Свекровь косо поглядывала на их негласный договор, но молчала.
Роман, казалось, был даже доволен — теперь его меньше беспокоили разговорами о «личном пространстве» и «границах». В редкие вечера, когда он бывал дома, они вчетвером смотрели какой-нибудь фильм или играли в настольные игры. Со стороны, наверное, выглядело идиллически. Почти настоящая семья.
Но Лида всё острее ощущала собственную чужеродность в этом доме. Она была здесь гостьей — без права голоса, без своего угла, без возможности что-то изменить.
А потом случилось то, чего она втайне боялась с самого приезда Дениса. Тамара Павловна приготовила праздничный ужин — её младший сын получил предложение о работе. Хорошая новость. Только вот переезжать он пока не собирался.
— С этой зарплатой я смогу снимать нормальную квартиру месяца через три-четыре, — радостно объяснял Денис, накладывая себе салат. — Пока подкоплю денег.
— А что копить? — свекровь подлила ему вина. — Живи пока с нами. Всем только лучше — и тебе спокойнее, и нам веселее.
— Правда, оставайся, — неожиданно поддержал Роман. — Мы привыкли уже. Да, Лид?
Лида замерла с вилкой в руке. Три пары глаз смотрели на неё.
— Конечно, — выдавила она улыбку. — Как скажете.
«Как скажете». Это стало девизом её жизни в этом доме. Как скажете — когда свекровь перевешивала её любимые занавески. Как скажете — когда муж решил, что их общие сбережения пойдут на ремонт дачи его матери. Как скажете — когда её рабочий стол в гостиной становился обеденным по выходным, и её бумаги и ноутбук переезжали на подоконник.
Дождавшись, когда свекровь уйдёт спать, а мужчины засядут за компьютерную игру, Лида выскользнула на балкон. Апрельский вечер был промозглым, но ей нужен был глоток свежего воздуха.
Раздвижная дверь тихо скрипнула за её спиной. Денис.
— Ты не рада, что я остаюсь, — сказал он без вопросительной интонации.
— Я... — Лида не знала, что ответить. — Дело не в тебе.
— А в ком?
Она запрокинула голову, разглядывая серое небо, затянутое облаками.
— Во мне, наверное. Я не умею отстаивать свои границы. Позволяю себя стереть, раствориться. Четыре года в этом доме, а у меня до сих пор нет своего угла.
— Почему ты это терпишь?
Хороший вопрос. Почему? Из любви к Роману? Или из страха остаться одной? Или потому что ей попросту некуда идти?
— Тебе легко говорить, — горько усмехнулась Лида. — Ты здесь сын и брат. А я...
— А ты жена Романа, — закончил за неё Денис. — И заслуживаешь уважения не меньше, чем любой из нас.
Она покачала головой:
— Это в идеальном мире. В реальности я просто та, кто готовит, стирает и не высовывается. Ты не знаешь, каково это — чувствовать себя чужой каждый день.
Денис долго молчал, а потом тихо произнёс:
— Знаю. Поверь мне, я знаю.
Что-то в его голосе заставило Лиду внимательнее посмотреть на него. В тусклом свете из комнаты его лицо казалось осунувшимся, почти болезненным.
— О чём ты?
— О нашей семье, — он криво улыбнулся. — Я всегда был лишним. Странный младший сын, который не оправдал ожиданий. Не пошёл по стопам брата, не стал инженером, как отец. Вечное разочарование.
Лида никогда не задумывалась о том, какими были отношения в семье мужа до её появления. Она видела только идеальный фасад — заботливую мать, успешного старшего сына. Младший всегда оставался где-то на периферии.
— И поэтому ты уехал? — догадалась она.
— Да. Пытался найти своё место. Построить что-то своё, без оглядки на их ожидания. Но, как видишь, — он развёл руками, — не особо преуспел.
Они стояли рядом, два чужака под одной крышей. Неудачники, по меркам этой семьи. Те, кто не вписывался в стройную картину мира, выстроенную Тамарой Павловной.
— Знаешь, — Денис вдруг улыбнулся по-настоящему, — ты не такая, какой я тебя представлял.
— А какой представлял?
— Не знаю... Тихой мышкой? Идеальной невесткой, которую мама лепит по своему образу и подобию?
— Может, я и стала уже такой, — Лида скрестила руки на груди, пытаясь согреться. — Иногда я сама себя не узнаю.
Они замолчали. С балкона открывался вид на тёмные окна соседних домов — за каждым своя история, свои тайны, свои несбывшиеся мечты.
— Холодно, — наконец сказала Лида. — Пойдём внутрь.
Он кивнул, но не двинулся с места.
— Я хотел спросить... Ты любишь его? Романа?
Вопрос застал её врасплох. Любит ли она мужа? Раньше — безусловно. Сейчас? Она не знала. Где кончается любовь и начинается привычка? Где грань между «терпеть» и «принимать»?
— Не знаю, — честно ответила она. — Иногда мне кажется, что я и сама себя разлюбила за эти годы.
Денис кивнул, словно получил ответ на какой-то свой, невысказанный вопрос.
— Я найду квартиру быстрее, — сказал он внезапно. — Обещаю.
Он сдержал слово. Уже через две недели Денис объявил, что нашёл комнату в общежитии недалеко от новой работы.
— Так скоро? — удивилась Тамара Павловна. — Ты же говорил, что тебе нужно подкопить денег.
— Мне предложили аванс, — объяснил Денис. — И комната недорогая, хоть и маленькая.
— Глупости, — свекровь поджала губы. — Зачем тебе куда-то ехать? Живи с нами, мы одна семья.
— Мам, я уже взрослый. Мне нужно своё пространство.
— И у тебя мало вещей, — вдруг вставила Лида. — Я могу помочь собраться.
Взгляд, которым наградила её свекровь, можно было заморозить кипяток.
— Помочь выставить моего сына за дверь? Как мило с твоей стороны.
— Мама! — одновременно воскликнули братья.
Роман беспомощно переводил взгляд с матери на жену и обратно. Денис решительно поднялся из-за стола.
— Я переезжаю послезавтра, — сказал он твёрдо. — И я благодарен за гостеприимство. Всем вам.
В этот вечер Лида впервые за долгое время чувствовала себя победительницей. Пусть маленькая, но победа — их дом снова станет только их. Не придётся делить гостиную, очередь в ванную, внимание мужа.
Только счастья почему-то не было. Была пустота и смутное чувство потери. Словно она упустила что-то важное.
В день отъезда Дениса Лида проснулась раньше обычного. Роман уже ушёл — у него была ранняя смена. Свекровь, судя по всему, тоже отправилась по своим делам. В доме было тихо.
Она прошла на кухню и замерла в дверях — Денис сидел за столом с чашкой чая, погружённый в свои мысли.
— Доброе утро, — Лида нерешительно вошла. — Уже собрался?
— Почти, — он кивнул на спортивную сумку и рюкзак у двери. — Только вещей стало будто больше, чем было, когда я приехал.
Лида улыбнулась:
— Всегда так бывает. Если хочешь, я могу довезти тебя. У меня сегодня машина свободна.
— Спасибо, — Денис покачал головой. — Я лучше сам. Там ещё ключи получать, документы подписывать... Не хочу тебя задерживать.
Они замолчали. С улицы доносился шум просыпающегося города — гудки машин, чьи-то голоса, лай собак.
— Я хотел... — начал Денис, но осёкся.
— Что?
— Ничего. Просто... было неплохо. Эти полтора месяца.
Лида кивнула. Да, было неплохо. Странно, но правда — было неплохо. Разговоры на кухне за полночь. Споры о книгах и фильмах. Ощущение, что в этом доме есть хоть кто-то, кто видит её настоящую.
— Ты не обязан уезжать, — вдруг сказала она, удивляясь самой себе. — Если не хочешь.
Денис впервые за всё утро посмотрел ей прямо в глаза:
— Хочу. И должен. Потому что... — он запнулся, — потому что иначе всё станет слишком сложно.
Лида поняла. Внезапно, как озарение — поняла. Между ними возникло что-то — тонкое, хрупкое, невысказанное. Что-то, чему нельзя было позволить окрепнуть.
— Да, — тихо произнесла она. — Ты прав.
Денис допил чай, поднялся из-за стола.
— Передай Роману, что я позвоню ему вечером. И... береги себя, Лида. Ты заслуживаешь большего, чем жизнь в чужих стенах.
Он взял свои сумки и пошёл к двери. Лида осталась на кухне, слушая, как хлопает входная дверь, как стихают шаги на лестнице.
В квартире снова стало тихо. Их снова стало трое — она, муж и свекровь. Всё как прежде. Но что-то необратимо изменилось. В ней самой.
Лида медленно обошла квартиру. Гостиная снова была её территорией — можно расставить вещи как хочется, работать без оглядки на чужое присутствие. Но теперь эта свобода казалась иллюзорной. В каждом углу, в каждой детали интерьера она видела подтверждение своей временности здесь.
Вечером вернулась Тамара Павловна, нагруженная пакетами с продуктами.
— Уехал? — коротко спросила она, проходя на кухню.
— Да, — так же коротко ответила Лида.
— Вот и хорошо. Теперь всё будет как прежде, — свекровь принялась раскладывать покупки по полкам. — Я сегодня пирог испеку, Ромочка любит с яблоками.
«Как прежде». Эти слова отозвались в душе Лиды глухой болью. Как прежде — значит, снова быть невидимкой в своём доме. Снова глотать обиды. Снова притворяться, что всё хорошо.
— Я пойду погуляю, — сказала она внезапно для самой себя.
— В такую погоду? — свекровь удивлённо посмотрела в окно, за которым моросил мелкий дождь.
— Да. Мне нужно подышать.
Лида накинула плащ и выскочила из квартиры прежде, чем Тамара Павловна успела что-то возразить. На улице было промозгло, но ей казалось, что она впервые за долгое время может дышать полной грудью.
Она бесцельно бродила по знакомым улицам, разглядывая витрины магазинов, людей, спешащих по своим делам, проезжающие мимо машины. Каждый из этих людей возвращался в свой дом. У каждого было своё место в мире.
А у неё?
Телефон в кармане завибрировал. Роман.
— Лид, ты где? Мама сказала, ты ушла.
— Гуляю, — она остановилась возле небольшого сквера.
— В такую погоду? Заболеешь ещё.
— Я в порядке. Просто... мне нужно было подумать.
— О чём? — в голосе мужа слышалось искреннее недоумение. — Что-то случилось?
Лида вздохнула. Как объяснить то, что она сама еще не до конца понимала? Что с отъездом Дениса она увидела свою жизнь словно со стороны — придаток к чужой семье, тень, а не человек.
— Роман, — она решительно вдохнула, — я хочу снимать квартиру. Отдельно от твоей мамы. Только ты и я.
Молчание на другом конце было таким долгим, что Лида подумала, связь прервалась.
— То есть ты хочешь, чтобы я оставил маму одну? — наконец произнёс он.
— Нет, я хочу, чтобы мы жили своей семьёй. Твоя мама может остаться в вашей квартире. Мы будем навещать её, помогать. Но я больше не могу жить так, будто я гостья в вашем доме.
— В нашем доме, — подчеркнул Роман. — Это и твой дом тоже.
— Нет, — Лида покачала головой, хотя муж не мог этого видеть. — Это никогда не был мой дом. Ты сам говорил — это квартира твоих родителей. Я там на птичьих правах.
— Лида, ты преувеличиваешь. Мама просто... такая. Она не со зла.
— Дело не в твоей маме. Или не только в ней. Дело во мне, в тебе, в нас. Мы не семья, Роман. Не настоящая. У нас нет ничего своего — ни пространства, ни решений, ни будущего.
— Это Денис тебе таких глупостей наговорил? — в голосе мужа зазвучали обвиняющие нотки.
— При чём тут Денис? — Лида почувствовала, как внутри поднимается волна гнева. — Я четыре года живу в вашей семье. Четыре года пытаюсь быть хорошей женой, хорошей невесткой. Я так старалась всем угодить, что перестала быть собой. Тебе не кажется, что я заслуживаю хотя бы возможности быть услышанной?
— Лида... — Роман явно растерялся от её напора, — давай поговорим дома. Ты вымокнешь под дождём, простудишься...
— Я не вернусь сегодня, — твёрдо сказала она. — Мне нужно время подумать. И тебе тоже.
— Что значит «не вернусь»? Куда ты пойдёшь?
— К Кате, — Лида назвала подругу, с которой не виделась, кажется, целую вечность. — Она живёт недалеко отсюда. Я позвоню тебе завтра.
Роман что-то ещё говорил — спорил, убеждал, но Лида уже отключилась. Странное чувство лёгкости охватило её. Впервые за долгое время она приняла решение сама — не под давлением, не из страха, не чтобы угодить.
Катя открыла дверь и ахнула:
— Лидка? Ты что, насквозь промокла! Заходи скорее.
Подруга не задавала лишних вопросов. Напоила горячим чаем, дала сухую одежду, постелила на диване в гостиной.
— Оставайся сколько нужно, — просто сказала она. — Я всегда рада тебя видеть.
Лида с благодарностью кивнула. Только сейчас она осознала, как сильно отдалилась от друзей за эти годы. Свекровь никого не приглашала в дом, а выбираться куда-то становилось всё сложнее — всегда находились причины остаться: то Роман устал, то Тамаре Павловне нездоровится...
Она провела у Кати три дня. Роман звонил, писал сообщения — сначала сердитые, потом примирительные, потом почти умоляющие. Но Лида не была готова говорить. Ей нужно было разобраться в себе.
На четвёртый день раздался звонок в дверь. Лида была одна — Катя ушла на работу. На пороге стоял Денис.
— Привет, — он неловко улыбнулся. — Роман сказал, ты здесь.
— Привет, — она пропустила его в квартиру. — Как ты?
— Нормально. Обживаюсь потихоньку. А ты? Роман весь извёлся.
— Знаю, — Лида кивнула. — Он звонит каждый час.
— Он не понимает, что происходит. Думает, ты просто капризничаешь.
— А ты понимаешь? — она внимательно посмотрела на него.
Денис долго молчал, затем медленно кивнул:
— Да. Наверное, понимаю. Ты наконец-то увидела себя со стороны. И тебе не понравилось то, что ты увидела.
Лида невольно улыбнулась. Именно так она себя и чувствовала — словно очнулась от долгого сна и увидела, что превратилась в бледную тень себя прежней.
— Что мне делать, Денис?
— Не знаю, — он развёл руками. — Я не лучший советчик в семейных делах. Но думаю, тебе нужно поговорить с Романом. По-настоящему поговорить.
— Он не слышит. Никогда не слышал.
— Заставь его услышать. Ты сильнее, чем думаешь.
Вечером того же дня Лида вернулась домой. Роман бросился к ней, обнял:
— Лида, я так волновался! Мама места себе не находила...
— Нам нужно поговорить, — она мягко отстранилась. — Только ты и я.
Они сидели на кухне — Лида настояла, чтобы свекровь оставила их наедине. Тамара Павловна неохотно удалилась в свою комнату, но Лида чувствовала её присутствие — даже сквозь закрытую дверь.
— Я больше не могу так жить, Роман, — Лида смотрела мужу прямо в глаза. — Мне нужно пространство. Мне нужно чувствовать, что у меня есть голос в этой семье. Что я не просто приложение к тебе.
— Лида, я не понимаю, — он беспомощно развёл руками. — Что изменилось? Мы всегда так жили. Тебя всё устраивало...
— Нет, — покачала головой она. — Меня никогда это не устраивало. Я просто боялась сказать. Боялась потерять тебя. Боялась остаться одна.
— А теперь не боишься?
Лида задумалась. Боится ли она? Да, боится. Но ещё больше она боится провести всю жизнь в клетке, которую сама себе выстроила.
— Боюсь, — честно призналась она. — Но я больше не могу молчать. Роман, я хочу, чтобы у нас была своя жизнь. Своя квартира. Свои правила.
— Это всё Денис, да? — Роман нахмурился. — Он вбил тебе в голову эти мысли?
— Нет. Он просто первый за долгое время увидел меня настоящую. Не «жену Романа», не «невестку Тамары Павловны», а просто Лиду. Ты помнишь, какой я была, когда мы познакомились? Я смеялась, шутила, у меня были мечты, планы...
— У тебя и сейчас это всё есть!
— Нет, Рома. Сейчас у меня есть только страх ошибиться, сказать что-то не так, быть в тягость. Я превратилась в бесцветную тень, которая ходит по стеночке в собственном доме.
Роман долго молчал, затем тихо спросил:
— Ты хочешь уйти от меня?
— Я хочу быть с тобой, — Лида накрыла его руку своей. — Но не так, как сейчас. Я хочу, чтобы мы были семьёй. Настоящей. Где каждый имеет право голоса. Где принимают друг друга такими, какие есть. Где поддерживают, а не подавляют.
— Что ты предлагаешь?
— Давай снимем квартиру. Хотя бы на время. Посмотрим, как это — жить только вдвоём. Узнаем друг друга заново.
— А как же мама? — в глазах Романа мелькнула тревога. — Она не может жить одна.
— Может, — мягко возразила Лида. — Она сильная женщина. И мы не бросим её — будем навещать, помогать. Но жить нужно отдельно. Если ты хочешь сохранить нашу семью.
Маленькая двухкомнатная квартира на другом конце города стала их новым домом через месяц. Тамара Павловна сопротивлялась до последнего — обвиняла невестку в том, что та разрушает семью, пыталась давить на сына, даже симулировала сердечный приступ. Но Роман, к удивлению Лиды, оказался тверже, чем она ожидала.
— Мама, мы будем приезжать каждые выходные, — говорил он. — Но мне нужно построить свою семью. Ты сама учила меня, что мужчина должен сам принимать решения.
Тамара Павловна поджимала губы, но спорить с собственными наставлениями не могла.
В день переезда к ним неожиданно приехал Денис — помочь с коробками и мебелью.
— Как дела на новой работе? — спросила Лида, когда они остались вдвоём на кухне.
— Хорошо, — он улыбнулся. — Непривычно, но хорошо. А у вас как?
— Сложно, — она пожала плечами. — Но правильно. Я чувствую, что наконец-то дышу полной грудью.
Денис кивнул, внимательно глядя на неё:
— Ты изменилась. Словно... расправила плечи.
— Да, — Лида улыбнулась. — Теперь я понимаю, о чём ты говорил тогда на балконе. О том, что значит быть собой.
Она знала, что им предстоит долгий путь. Роману будет непросто научиться слышать её, ей — научиться говорить о своих потребностях и желаниях. Но теперь у неё хотя бы был шанс построить настоящую семью — ту, где нет чужаков и лишних, где каждый важен, каждый нужен.
В этой новой жизни не было места для той связи, что возникла между ней и Денисом — мимолётной, невысказанной, но такой настоящей. Может быть, именно благодаря ей Лида смогла увидеть, насколько потеряла себя. И найти в себе силы всё изменить.
Когда они прощались, Денис на мгновение задержал её руку в своей:
— Я рад за вас. Правда.
— Спасибо, — тихо ответила она. — За всё.
Они оба знали, что не будут часто видеться. Но тот короткий период, когда их жизни пересеклись под одной крышей, изменил их обоих. Научил ценить себя. Отстаивать свои границы. Не бояться быть собой.
Вечером, когда Роман уснул, Лида вышла на балкон их новой квартиры. Отсюда открывался вид на ночной город — чужие окна, чужие жизни, чужие истории. Но теперь у неё была своя история. И впервые за долгое время она была главной героиней в ней, а не безмолвной статисткой.
Завтра начинался новый день. Её день. В её доме. В её жизни.
Если рассказ зацепил — поставьте лайк и подпишитесь на канал, мне будет очень приятно 🙌
С вами был Тёплый уголок До новых историй — правдивых, острых и всегда с оттенком блеска.