До своего офиса я доехал на автопилоте, постоянно моргая, чтобы сосредоточиться на дороге. Мелькали улицы, проплывал серый московский пейзаж, где люди торопились по своим делам, не подозревая, что у меня внутри всё клокочет от ярости. Машина пару раз чуть не врезалась в край бордюра: ноги дрожали, руки то и дело сжимали руль, превращая его в подобие пластилина.
В голове – сплошной водоворот: обрывки её испуганного лица, мерзкая ухмылка шефа, звук падающей вазы. Я вспоминал, как мы мечтали о совместном отпуске, откладывая деньги, как хохотали над старыми фото в Крыму, где впервые вместе провели отдых. И всё это раскололось на мельчайшие обломки – «Осколки истины», как горькая аллегория: от прежней любви не осталось ничего.
Припарковавшись, я вышел и увидел Макса – нашего водителя-курьера, который разгружал папки с документацией. Он окинул меня взглядом:
– Андрюха, да всё ок? Морда у тебя… Ну, в смысле, мрачноватая.
– Всё нормально, Макс. Не сейчас, – отмахнулся я.
Поднялся в наш отдел. Сел за стол, уставился в монитор: цветные схемы высотных конструкций. Нелепые цифры. Чисто машинально начал что-то чертить, пытаясь выдавить из себя хоть видимость работы. В глубине души же всё зудело от желания понять, что делать. Сомнений не было: она мне изменила. С этим мерзавцем, который, судя по всему, соблазнил не одну сотрудницу. Я ощущал себя обманутым дураком. И, что самое горькое, её глаза в ту минуту не выражали раскаяния, а скорее отчаяние – будто она оказалась в ловушке.
Меня переполняли противоречивые мысли: «Может, она действительно стала жертвой давления? Неужели сама пошла на это? Или он угрожал ей увольнением, вынуждал?..» Но потом я вспоминал картину, как она стояла на коленях, и внутри всё бурлило: «Хватит себя обманывать! Она могла сказать "нет", могла уволиться, могла не скрывать это от меня!» Никаких оправданий.
Раздался звонок. Лера. Я не брал трубку. Несколько раз она писала в мессенджере: «Андрей, поговори со мной», «Это не то, что ты думаешь», «Пожалуйста, ответь». Столько фальши. Меня поташнивало. Хотелось вышвырнуть телефон в мусорку.
Минут через двадцать в офис зашёл Вадим:
– Чувак, что случилось? Ты какой-то… – Он смолк, поймав мой взгляд. – Ладно, пойдём в курилку, расскажешь.
Я редко курю, только когда нервы на взводе. Вот в этот раз – тот самый случай. Мы вышли в тесное пространство, где одна стена была забрана стеклоблоками. Я вдохнул холодный воздух, взял у Вадима сигарету и закурил. Едкий дым обжёг горло.
– Лера изменила, – выдавил я, взглянув на его растерянное лицо.
Он тихо выругался (не буду повторять эту лексику). Потом прислонился к стене, внимательно глядя на меня:
– Как ты узнал?
– Застукал её… буквально час назад. Пришёл к ней на работу – а там… – Я не мог дальше говорить, перед глазами вставала эта отвратительная сцена.
– Чёрт, – прошептал Вадим, хотя обычно он громогласно реагировал на всё. Сейчас он, кажется, осознавал масштаб бедствия. – Сочувствую. И что собираешься делать?
– Не знаю. Точнее, знаю: не простить. Не могу. Я хочу разобраться, как далеко это зашло. Хочу, чтобы она призналась. Ну и… не намерен оставлять это так.
– Может, ты пока не руби с плеча. Ну, в смысле, надо понять мотив. Или ты уже категорически решил развод?
Я криво усмехнулся:
– Вадим, послушай, я видел собственными глазами. Там всё ясно. Знаешь, каково это – столкнуться нос к носу с такой подлостью? Причём в таком гадком виде? Я не собираюсь бегать за ней, выслушивать оправдания. Её не выпивка с кем-то сбила с пути, не случайность на корпоративе. Это предательство. Регулярное, по ощущениям. И да, я хочу сделать всё, чтобы она ощутила, как больно мне сейчас.
Он молчал, только сочувственно вздыхал, глядя в окно, где виднелись серые крыши соседних зданий. Наконец сказал:
– Я тебя понимаю, но старайся контролировать себя. Нельзя решать проблемы на горяче. Тебе надо улик накопать, если хочешь законно разделить имущество, подать на развод. Она ведь может выкрутиться в суде, может, ты ещё и виноватым окажешься. Наши семейные кодексы – вещь непредсказуемая.
Накопать улик. В тот момент эта мысль стала для меня глотком воздуха. Конечно, я мог просто подать заявление на развод, но что, если она попытается оспорить всё? Я понимал: нужна твёрдая доказательная база. Кроме того, хотел видеть её страдания, когда все факты всплывут наружу. Звучит, наверное, жестоко. Но после того, что я пережил, всё остальное показалось бы чем-то неуместно мягким.
– Вадим, помоги мне. Посоветуй, как лучше всё оформить. Ты же учился на юрфаке, прежде чем в архитектуру податься.
– Ладно. Попробую как-то проконсультироваться у знакомого юриста. Только смотри, Андрюх, не натвори глупостей.
Я кивнул и потушил сигарету, осознав, что выкурил её почти до фильтра. Меня охватило странное чувство: смесь решимости и глубинной тоски. Я не знал, что стану делать уже к вечеру, но был уверен – случайно или нет, Лера сама открыла ящик Пандоры. И теперь ей придётся столкнуться с последствиями.
Примерно в два часа дня, когда я вернулся к своему столу, на моём телефоне горела ещё пара пропущенных вызовов от неё. Её фото высвечивалось на экране – запечатлённый счастливый миг из прошлого, когда мы смеялись в парке Горького, кормили голубей. Я долго смотрел на этот снимок. Потом стерев слёзы (чуть не выронив телефон из рук), отключил его к чёрту и вышел из офиса. Я понимал: этот день всё изменил. А впереди меня ждал вечер, который обещал стать ещё более решающим. И я не предполагал, как резко судьба выведет меня на новую улику: невероятно важную… и до ужаса разрушительную. Читать далее...