Всем привет!
Недавно в одной из групп в ВК я и ещё два автора поучаствовали в небольшом конкурсе. Каждому из нас была дана картинка, по которой мы должны были написать рассказ в любом жанре, после чего эти рассказы выносились на суд читателей. Вот и я хочу предложить на ваш суд эти рассказы. Выложу я их анонимно, предлагаю вам угадать, который написала я. Ну а после голосования, я конечно же раскрою тайну, кто и что написал и кто в итоге победил.
Итак перед вами первый рассказ.
"Рыба, жемчуг, два хвоста"
Высунулся из воды по пояс и смотрю на уходящий корабль.
— Ваше морское могущество, что это?! — выглядывающий рядом мой помощник-осьминог жалобно пискнул.
— Они ищут наше местоположение, — протяжно ответил я.
— Плавник мне на воротник! Они что же, охоту на нас устроили?
— Н-нет, — цокнул. — Думаю, этот принц снова разыскивает Амару.
— И как быть? Отдадите ему дочь?
Насмешливо фыркнул, прежде чем ответить.
— Она хуже белой акулы. Если сама не захочет, то не только руку по локоть откусит.
Нырнул обратно, погружаясь в толщу воды. Мимо проплывают дельфины, ниже — всякая мелочь вроде рыбы-клоуна, морского конька, тунца и рыбы-ангела. Все, как полагается, останавливаются и провожают взглядом.
Сайлос плывет рядом, не менее важный, чем я, но мне все равно. Сейчас нужно решить вопрос с этим земным клоуном, потому что он охотится на нас уже несколько лет! Ну что за настырное существо!
Дочь сидит в своих кораллах и переставляет жемчужины с места на место.
— Папенька? — удивленная, но довольная, подплывает ко мне. — Какими судьбами? Что-то произошло? На тебе лица нет!
— Принц этот снова тебя ищет! — смотрю на нее хмуро. — Вот чего стоило твое любопытство и вылазка на бал земной!
— Да чтоб у него чешуя на лбу выросла! — злобно прошипела дочь, вызывая этим мой смешок. — Всего один танец, пап. Я же не знала, что он приклеится, как моллюск к камню, — тяжело вздохнула и угнездилась в рифе. — Что делать-то теперь?
— Плыви на сушу и доказывай, что ты не медведь! — всплеснул руками. — Замуж за него пойдешь!
— Ага, скорее Сайлос форелью станет, чем я за человека замуж пойду!
Сайлос за моей спиной обиженно запыхтел.
— Тогда плыви наверх и объясни ему, что ты не та, кто ему нужен. Посейдон! Да он всех касаток уже распугал! Дельфины жалуются, что плавать неудобно! Из всех только белые да тигровые радостные, что поживиться есть чем! — теперь уже обиженно запыхтела Амара. — Давай. Ничего не знаю. Плыви.
— Одна не поплыву. Давай ты со мной?
— А на кого я царство морское оставлю? В своем уме? — нахмурил белые брови для большей грозности, да только бестолку: упрямица она, каких поискать. Прям как я.
— А сыну своему и оставишь. Ослан давно мечтает на твоем троне посидеть. Вот и посидит.
Ну, в общем, на сушу отправились вместе. Жаль было расставаться с могучим хвостом ради двух палок, но делать нечего, пошли объяснять толстолобику, как делать не надо.
Суша раскинулась далеко за горизонт, и, когда мы вышли, был полдень. От жары кожа моментально сохла, вызывая дикий дискомфорт, поэтому приходилось то и дело пользоваться силушкой морской, орошая себя. Амара отказывалась, ссылаясь на загар. Сумасшедшая, Посейдон упаси.
Замок принца тоже было несложно найти, высокие шпили башен видны с самой кромки воды, так что к ним и потопали. Кстати, дочурка моя резво скакала на своих двух, в то время как я шел, будто меня гарпуном в мягкое место ранили. Обидно.
Доковыляв до этих самых шпилей, я уже был готов отдать Амару хоть самому морскому дьяволу, лишь бы обратно, в прохладную водичку. Но долг зовет, царство требует, а дочь смотрит своими рыбьими глазами, полными надежды. Пришлось расправить плечи, насколько позволяла ноющая спина, и постучать в эти самые ворота.
Сначала вылез какой-то непонятный железный человек и с важным видом сказал, что проводит нас. Слава всем моллюскам, промолчал, что на мне только тряпка от пояса до колен, а на дочери подобие… Как его сухопутные называют? Платья?
Дошли до мостика, под которым плескалась родимая водичка. Еле сдержался, чтоб не нырнуть.
Принц, конечно же, выскочил нам навстречу, как черт из табакерки, с сияющей улыбкой и возгласом:
— Амара, любовь моя! — дочурку скривило, а я знатно так посмеялся.
Следом "любовь" моя закатила глаза так, что, казалось, они сейчас выскочат и покатятся по мостовой. Пришлось откашляться и напомнить этому земному червяку, что перед ним вообще-то стоит сам царь морской, повелитель глубин и обладатель самой прекрасной (как она сама считает) дочери.
Принц, видимо, осознал всю глубину своего положения и потускнел. Начал лепетать что-то про честь, любовь и долг перед родиной. Но это уже песнь для дочки. Я слушал вполуха, мечтая о бокале водорослевого вина и прохладном бризе. Амара же стояла рядом и презрительно фыркала, всем своим видом показывая, что принц для нее – просто морской огурец, случайно выловленный сетью.
В общем, песнь эта лилась долго, сладко и, конечно же, совершенно искренне. Принц заливался соловьем, расписывая, как его сердце изнывает по Амаре, как он готов ради нее на все подвиги и даже… о ужас… отказаться от трона. Дочурка слушала с видом величайшей благосклонности, изредка кивая и делая вид, что впечатлена. А я тем временем гадал, сколько же бочек этого вина мне понадобится, чтобы забыть обо всем этом цирке.
Когда благоверный наконец выдохся, Амара соизволила нарушить молчание.
— Благодарю вам, ваше высочество. Но боюсь, не достойны вы дочери морской, — голос ее звучал нежно, как шелест водорослей, и при этом смертоносно, как ядовитая медуза. — Уверена, вы расписались тут с самыми благородными намерениями, и потому обещаю подумать еще раз над вашим предложением.
"Подумать" – это, конечно, было сильно сказано. Скорее, она уже прикидывала, как будет вертеть этим наивным тюленем, когда он станет ее законным супругом.
Принц, окрыленный надеждой, повел нас осматривать свои хоромы. Комнаты были полны диковинных штуковин, о назначении которых я даже не смел и догадываться. Амара же, с видом знатока, рассматривала каждый предмет, цокая языком и делая вид, что разбирается в этом больше, чем сам хозяин. Ох, уж эти женщины! В любом море, на любой суше – одни и те же повадки.
Вечер закончился обильным пиром, на котором подавали всевозможные деликатесы. Я с трудом проглотил несколько кусков этой сухой травы, запивая все это отвратительным, безвкусным пойлом. Амара же уплетала все за обе щеки, нахваливая поваров и осыпая принца любезностями. В общем, все были счастливы. Особенно я, когда наконец-то дождался момента, когда можно было сбежать обратно в свою прохладную, соленую обитель.
— Водичка сладкая, водичка вкусная, — напевая себе под нос, плыл, разбивая течение. Дочь в конце моего хвоста плелась рядом задумчивая. — Доченька, услада глаз моих, жемчужина моя, что случилось?
— Пап, а может, правда, замуж за него выйти? Дружба народов, все такое, — пожимая хрупкими плечами, сказала она, да так буднично, что я аж пузырьком воздуха подавился!
— Что, прости? – переспросил я, опасаясь, что у меня начались галлюцинации от переутомления. Дружба народов, значит? Ах, как трогательно! Неужели моя маленькая акулка вдруг прониклась гуманистическими идеалами? Или, может, просто забыла, как прекрасно жить на свободе, без этих сухопутных заморочек?
— Ну, а что, пап? – продолжала она, будто речь шла о покупке новой раковины для коллекции. – У них там такие… вещи. И еда. Всякая. Разная.
"Вещи", значит? Боюсь представить, какие сокровища могут предложить эти бедолаги. Наверняка, груда сверкающих безделушек, которые и за чешую не продашь. А "еда"? Сухая трава и безвкусное пойло? Да уж, щедрое угощение. Видимо, моя дочь просто соскучилась по изысканной кухне, состоящей из водорослей и планктона.
— Знаешь, доченька, – вздохнул я, – подумай хорошенько. Любовь – это, конечно, прекрасно. Но свобода, она ведь дороже любых сокровищ. И потом, представь, как тебе придется выслушивать его бесконечные рассказы о жизни на суше. Впрочем, решать тебе. Я всегда поддержу твой выбор. Даже если он будет самым глупым в твоей жизни.
— Поддержка высшего уровня! — нервно размахивая хвостом, она уплыла вперед.
Что ж, "поддержка высшего уровня", как изящно выразилась моя дочь. Интересно, она действительно верит, что я буду в восторге от перспективы породниться с этими… землеройками? Конечно, ведь что может быть лучше, чем видеть, как моя единственная дочь прозябает в золотой клетке, питаясь объедками с барского стола и выслушивая нудные рассказы о прелестях хождения на двух ногах? Просто мечта, а не будущее!
Искренне надеюсь, что ее увлечение "вещами" и "разной" едой скоро пройдет. В конце концов, это всего лишь подростковый бунт, попытка выделиться из толпы. Вскоре она поймет, что нет ничего прекраснее соленого бриза, вкуса свежего планктона и свободы выбора, кого съесть на обед. А если нет… Что ж, всегда можно будет сказать, что я ее предупреждал. И с чистой совестью отправиться на поиски новой жемчужины.
А пока нужно придумать, как отговорить ее от этой безумной затеи, не прибегая к прямому запрету. Ведь, как известно, запретный плод сладок. Может быть, стоит подкинуть ей пару "случайно" подслушанных разговоров о жестокости принца и его любви к мучению мелких ракообразных? Или организовать "неожиданную" встречу с симпатичным молодым акуленком, разделяющим ее страсть к водорослям и свободному плаванию? Вариантов много, главное – действовать тонко и незаметно. Как настоящая акула-дипломат.
И вот я, акула-дипломат, сижу и ломаю плавник, как бы невзначай подтолкнуть мою принцессу к "правильному" решению.
И как же я упустил момент, когда моя дочь стала столь… гуманной? Ведь еще вчера она с удовольствием рассказывала, как играла в "догонялки" с мелкой рыбёшкой, а сегодня уже мечтает о дружбе народов?! Видимо, сказки на ночь про то, как правильно откусывать плавники, уже не в моде.
Надо срочно что-то предпринять. Может, организовать для нее "случайную" экскурсию по самым злачным местам нашего рифа, где недавно орудовал принц-жених? Показать, как он "нежно и трепетно" вырывает раковины из бедных моллюсков? Да, это будет незабываемый урок любви и толерантности.
Сайлос, раскинувший свои щупальца, небрежно перебирал ими, плавая рядом с моим троном. Который, к слову, Ослан украсил цветами, пока меня не было!
— Может дадите ей выйти за него замуж? — уж больно взгляд у него виноватый! Понимает, что прибью и на суши пущу!
— Сайлос, друг мой, — говорю я, с самой доброжелательной улыбкой, на которую только способна акула. — Я, конечно, дам ей выйти за него. Более того, я сам устрою пышную свадебную церемонию. Пригласим всех жителей рифа, чтобы они могли полюбоваться этим поистине историческим событием! А тебе, Сайлос, поручу самую почетную роль – тамады.
Осьминожьи глаза стали размером с затонувшее судно.
Вот тогда-то и начнется настоящее веселье! Ведь что может быть забавнее, чем наблюдать, как Сайлос, эта многоногая катастрофа, пытается развлекать гостей и сдерживать свои щупальца от случайного удушения жениха? А я тем временем буду наблюдать за представлением, попивая коктейль из морских ежей и радуясь, что моя дочь наконец-то поняла, что дружба народов – это утопия, а лучшие друзья – это те, кого можно съесть.
И, конечно же, кульминацией вечера станет свадебный торт. Огромный, многоярусный торт из планктона, украшенный глазурью из водорослей и усыпанный съедобными жемчужинами. А на вершине – фигурки жениха и невесты, одного из которых я лично "украшу" парой-тройкой кровоподтеков для большей реалистичности.
А после свадьбы… после свадьбы мы отправим молодоженов в свадебное путешествие. В самое глубокое и темное место океана, где не ступала ни одна акулья лапа. Пусть наслаждаются друг другом, пока не поймут, что совершили самую большую ошибку в своей жизни. И тогда, возможно, моя дочь вернется домой, поумневшая и разочаровавшаяся в "вещах" и "разной" еде.
Ну а если нет… Что ж, всегда можно будет сказать, что я ее предупреждал. И с чистой совестью отправиться на поиски новой, более смышленой дочери. Главное, чтобы она не увлекалась дружбой народов и знала, как правильно откусывать плавники.
Ладно, шутки шутками, но, как я уже говорил, Амара у меня та ещё упрямица, так что свадьбе, видимо, быть.
«А раз так, то пусть это будет самое зрелищное мероприятие», – подумал я, злорадно потирая ладони.
Рассказ второй:
"Арчибальд и Оксана"
— Ксан, ну, пожалуйста, пожалуйста, — ныла Ленка, моя подруга и однокурсница, уговаривая поехать вместе с ней в тату-салон.
— Лен, ну и на фиг сдалась тебе эта татушка?
— Хочу. Правда, я ещё не совсем решила, какую хочу больше: вот этого тигрёнка или же синичек, — капризно тянет Ленка и сует мне под нос телефон. Я смотрю, надо сказать, обе татушки смотрелись мило. Но…
— Лен, а кто тебе сказал, что тебе сделают также красиво? Мм? А вдруг у мастера руки не тем концом вставлены, что потом будешь делать?
— А вот и нет! Я к этому мастеру за три месяца очередь занимала. Я видела его работы. Этот тигрёнок прямо как живой смотрится. Поехали, а! А то я одна немного боюсь.
Я вздохнула:
— Ну что с тобой делать! Поехали.
И вот мы с ней в тату-салоне. Я почему-то считала, что там непременно антисанитария, обязательно стоит дым столбом и мастер — такой патлатый парень с огромными ручищами.
Да, действительно, парень, и руки не маленькие, почти сплошь забитые татуировками. Но опрятно и стильно одет, гладко выбрит и причёска модная, аккуратная. Да и в салоне пусть не стерильно, но довольно чисто, ну а запах? Запах, конечно, специфичный, здесь и чернильные ноты, и аромат потёртой кожи, дерева и табачного дыма, куда же без него.
Ленка обсуждает эскиз с Олегом, так зовут мастера. Она сомневалась, но в итоге всё же выбрала тигрёнка. А я сижу в кресле, листаю альбом с эскизами и наблюдаю за работой мастера.
Если честно: я под впечатлением. Олег красиво работает, при этом комментирует каждый свой шаг. Использует только стерильный инструмент и одноразовые расходники. Да что там говорить, даже краски и те одноразовые. Вот, честно, не ожидала.
Тигрёнок получился и впрямь, как живой. Олег, даёт Ленке последние рекомендации по заживлению и уходу за тату. А потом вдруг обращается ко мне:
— Ну, что, красивая, выбрала? Какую набивать будем?
— Да, я как бы, не собиралась? Да у меня и денег-то таких нет, — мотаю головой.
— А я с тебя денег не возьму, — улыбается Олег, — ну так какую?
И я, опустив взгляд на открытый альбом, сама не зная, почему тыкаю пальцем:
— Вот эту.
После салона мы заваливаемся к Ленке. Пьем чай с лимонным пирогом, что испекла Ленкина бабушка. Потом делаем курсовую и так увлекаемся, что забываем о времени. Мы, возможно, ещё дольше бы просидели, но с дачи вернулось всё семейство подружки. А их немного - немало шесть человек и в квартире сразу становится шумно. А я засобиралась домой.
Жила я недалеко от Ленки. Всего в двадцати минутах ходьбы, если идти напрямую. Вот только топать надо было через два двора-колодца, в которых и днём-то было сумрачно, а ночью, так вообще, хоть глаз выколи. Там вечно не горели фонари. А я с детства боялась темноты. Ну а если идти в обход, то и времени на дорогу уйдёт в два раза больше, а по сути безопаснее не станет. Так как придётся идти мимо организаций, уже закрытых в этот час, и заброшенного сквера, в котором любили тусоваться всякие непонятные личности и бродячие собаки. Вот даже не скажу сразу, кого я боялась больше.
Подумав, решила вызвать такси, лучше уж заплачу от греха подальше. Дожидаюсь ответа оператора и выхожу на улицу.
Время идёт, а машины всё нет. Снова набираю диспетчера: — Девушка, я машину заказывала на Кузнецова 20. Уже полчаса жду…
— А я что сделаю, водитель отменил заявку, а больше в вашем районе свободных машин нет! Ждите! — и она бросает трубку. Потоптавшись ещё пару минут, решаю всё же добираться до дома пешком. Стоять здесь и ждать у моря погоды, тоже не айс, как и возвращаться к Ленке. У них уже и свет остался гореть только на кухне. Спать ложатся, неловко людей беспокоить. Жаль, только время потеряла, пока это чёртово такси ждала, уже бы дома была.
Вздохнула, как там у Горького: «Безумству храбрых поём мы песню…» и потопала.
До первой арки дошла быстро. Остановилась, затаив дыхание, вглядываясь в темноту. Вроде тихо, только слышно, как где-то вода капает. Кап-кап, кап.
«Ну, давай, Ксанка! Бог не выдаст, свинья не съест». Выдохнула и двинулась вперёд на подгибающих ногах. Всё-таки страшно. Чуть-чуть.
Звонкий цокот моих каблучков, отражался эхом от стен домов. Я зашипела, стараясь идти на цыпочках. Но эти предатели громыхали так, словно на мне были туфельки, как минимум из железа.
Первый двор преодолела благополучно. Впереди уже виднелась освещённая фонарями улица. И под арку второго двора я входила уже почти бесстрашно.
— Какая фифа и без охраны, — хриплый голос разорвал тишину. Моё сердце укатилось куда-то в пятки, и я рванула со всех ног вперёд.
— А ну, стой, лярва! Стой, кому говорю, догоню, хуже будет! В догонялки решила поиграть, курочка, — раздалось прямо у меня за спиной.
«Господи, господи, господи…» Мне казалось, что мои ноги увязли в киселе, и я никогда не достигну арки, за которой будет освещённая улица и возможно даже спасение.
Но до арки я всё же добежала, правда, в то же самое время меня рванули за плечо. За то самое, на котором мне сегодня набили татуировку. Плечо опалило словно огнём, я, крутанувшись, упала, больно ударившись коленями. Проехалась ладонями по асфальту, содрав с них кожу.
— Ну и куда же ты так спешила, цыпа. Давай развлечёмся малёх. Обещаю, больно не будет…
Воняло от этого субъекта отвратно: потным немытым телом, перегаром, табачным дымом, чем-то кислым. И я с трудом сдерживала рвотные позывы.
— Отпустите меня, пожалуйста! — пятилась от него я.
— Да ладно, ты, не ломайся. Ещё и добавки попросишь, — он рванул мою кофточку. Пуговички запрыгали по асфальту, как живые, а я завизжала, что было мочи.
В следующее мгновение мимо меня стрелой пролетела какая-то серая тень, и нападавший на меня мужчина заорал:
— Глаза, бл** глаза!
Я испуганно таращилась на него. Видно было плохо, но я всё же смогла разглядеть, что в лицо насильника вцепился довольно крупный кот.
Мужчина метался по подворотне, орал, матерился, пытаясь оторвать от себя кошака. Кот тоже орал и фыркал, продолжая цепляться за лицо моего обидчика.
Пока я в шоке пыталась отползти подальше, ему удалось-таки отцепить от себя животное. В ярости мужчина со всей дури швырнул кота об стену. Тот, жалобно мяукнув, стёк по ней вниз и остался неподвижно лежать. Я в страхе замерла. Но мой обидчик, потерял ко мне интерес. Пошатываясь и шипя от боли, вышел из подворотни и свернул за угол.
Минут пять я, наверное, ещё сидела, не веря, что так легко отделалась. Потом вскочила и кинулась к животному. «Господи, котейка, только бы ты был жив»!
— Спаситель мой, — шептала, поднимая с земли довольно увесистую тушку кота.
Тот жалобно мяукнул.
Ну, слава богу, жив.
Оставшуюся дорогу до дома, я преодолела без приключений. Правда, руки отваливались. Котик весил килограмм десять, не меньше.
Попав, наконец, в квартиру и аккуратно положив кота на пуфик, первым делом пошла, мыть руки. Болели они жутко. А когда вышла из ванной, то обнаружила кота в комнате. Он, как ни в чём не бывало, обследовал её, заглядывая во все углы.
Мой спаситель, оказался настоящим красавчиком. Здоровенный, с тёмно-серой пушистой шкуркой и белоснежной манишкой, шикарным хвостом и большими ярко-зелёными глазами. Обойдя комнату, кот направился на кухню. Возле входа остановился, повернув голову, мяукнул, словно говоря: «Ну и чего стоим, чего смотрим? Кормить меня думаешь?»
Я слегка офигела, но двинулась следом. Открыв холодильник, достала колбасу. Отрезала хороший такой шмат и, порезав его кубиками, сложила горкой на блюдечко. Поставила на пол. Вот только кот, с пола есть не стал, а запрыгнул на табурет. Я хохотнула: «надо же, какой привереда»! Переставила блюдце на стол.
— Угощайся, извини, больше ничего нет.
***
Я рассуждала здраво, такое красивое животное не могло быть беспризорным. Поэтому наутро я подготовила объявления и развесила в районе проходных дворов. Справедливо предполагая, что хозяева моего спасителя должны проживать где-то рядом.
Но не через день, ни даже через месяц — звонка я так и не дождалась. А тем временем мы с котом подружились
— Ну что мой герой, не находятся твои хозяева? Будем продолжать жить вместе? Надо бы тебе имя какое-нибудь дать. Как ты думаешь?
— Мяу.
— Вот и хорошо, что согласен. Так как же тебя назовём? Василий?
Кот презрительно посмотрел на меня и отвернулся.
— Ты совершенно прав, ни какой ты не Василий, скорее Васисуалий.
Кот фыркнул.
— Что, нет? Тогда, быть может, Бонапарт?
— Феликс? Вагнер? Гермес? Казанова? Люцифер?
На все мои предложения кот лишь фыркал и недовольно крутил мордой.
— Всё сдаюсь, будешь Маркизом!
Кот запрыгнул на журнальный столик и дважды ударил лапкой по книге, что я читала перед сном.
«Замок Броуди» автор Арчибальд Кронин.
— Броуди? Ты хочешь сказать, что тебя зовут Броуди?
Кот снова фыркнул и ткнул лапой в имя автора. Я не верила своим глазам. Так не бывает!
— Арчибальд? Тебя зовут Арчибальд?
Кот утвердительно мяукнул, типа «ну наконец-то», перепрыгнув со столика ко мне на диван. Боднул головой, напрашиваясь на ласку.
— Значит, Арчи? — снова спросила я.
Котяра снова мяукнул и забрался ко мне на колени. Довольно затарахтел, подставляя мне под руку лобастую голову.
Вот так мы и жили. С утра я убегала в институт, потом шла на работу в ресторан, если была моя смена, (работала я там два через два). А Арчи оставался за хозяина. Вот только он возомнил себя не только хозяином моей квартиры, но походу присвоил и меня.
С чего такие выводы? Судите сами. Так уж получилось, что я хоть и симпатичная девчонка, но с личной жизнью у меня как-то не особо получается. Нет, парни ко мне клинья, конечно, подбивают, но…. В общем, как бы там ни было, мне уже двадцать два, а я всё ещё девственница.
Забавно, раньше позор был, если девушка лишалась невинности до брака, а сейчас стыдятся, что её сохранили.
На данный момент за мной ухаживали трое: Костя с Деном, мои однокурсники. Если честно, я не понимала, зачем я им. Недостатка в поклонницах ни у того, ни у другого не было, а они уже месяц мне проходу не дают. Ну и Игорь — наш бармен.
Вот и сегодня Костя пошёл меня провожать и напросился на чай.
— Кость, разувайся, проходи в комнату, а я чайник поставлю, — кинула на пуфик сумку, повесила курточку и, сунув ноги в тапочки, пошла на кухню. Арчи вышел в коридор и недовольным взглядом смерил моего гостя.
— Ого, какой котяра, что за порода Ксан?
— Не знаю точно, я его взрослого подобрала, Арчи меня от насильника спас, — отозвалась я, нарезая колбасу на бутерброды.
— Правда, что ли? Расскажешь? Ой, ты чего?
— Что случилось? — я выглянула с кухни.
— Твой котяра меня пометил! Фу! Ну и вонища! — с недовольным лицом произнёс Костя.
— Прости, прости. Снимай штаны, давай я их застираю, — предложила я, — Арчи, наверное, ревнует, у меня так-то редко гости бывают.
Я подала Косте спортивные штаны старшего брата. В прошлом году Влад помогал мне клеить обои, вот с тех пор его вещи у меня и лежат. Закинула джинсы в стиралку и позвала парня пить чай. Арчи уселся на свой табурет и не сводил глаз с однокурсника.
— Ну и взгляд, мне прямо не по себе, — произнёс Костя, посмотрев на кота, — прямо альфа-самец.
Я хихикнула:
— Ну, он же единственный мужчина в доме. Должен показать, кто здесь хозяин.
Тем временем машинка закончила стирать, и я переложила джинсы в сушилку.
— Посмотрим фильм? — предложила я, когда мы переместились в комнату на диван.
— У меня есть предложение получше, — мурлыкающе произнёс Костя и, обхватив моё лицо ладонями, припал к губам.
Понять, как Костя целуется, я не успела, так как нам помешал Арчи. Он прыгнул парню на спину и принялся месить её когтями.
От неожиданности и боли парень вскрикнул.
— Арчи, прекрати, — завопила я, бросившись спасать однокурсника.
С бо́льшим трудом мне удалось отцепить кота от футболки, что к тому моменту превратилась в сеточку. Я выставила кота в коридор и плотно закрыла дверь.
Обрабатывая антисептиком Костину спину, мысленно нервно хихикала. Считай, уже полностью раздела парня, осталось только перейти к соблазнению.
Но атмосфера совсем не располагала к романтике. В коридоре дурниной горланил злой Арчи, а по батареям стучали соседи.
А потом раздался грохот. Выскочив в коридор, мы увидели, что этот ревнивец свалил на пол вешалку, разодрав при этом Костину куртку.
— Я, пожалуй, пойду, пока он меня не покалечил, — задумчиво произнёс Костя.
И пошёл одеваться. Вот только сюрпризы на этом не кончились. Напоследок Арчи помочился в новенькие лоферы парня.
— Арчи, ну зачем? Прости, Костя, мне так стыдно, — простонала я.
— Да ладно, пока Ксан, — и он ушёл.
А на следующий день я случайно подслушала в туалете разговор двух девчонок. Они, смеясь, говорили о пари, которое якобы заключили Костя с Деном. Парни спорили, кто из них раньше уложит меня в постель. Я еле досидела до конца пары, а потом подошла к парням.
— И какая награда — победителю? — спросила, внимательно наблюдая за реакцией. По тому, как повели себя парни, поняла, всё правда.
А ведь вчера у Кости всё могло получиться, если бы не Арчи.
Вечером, выпив бокал вина, я сидела и жаловалась своему коту:
— Ну почему так Арчи? Что со мной не так, а? Почему нельзя просто в меня влюбиться? Спасибо, тебе, мой хороший, что уберёг от ошибки. Опять ты меня спас.
А ещё недели через две меня пригласил на свидание Игорь. Мы сходили в кино, потом немного посидели в кафе. Мне с ним было интересно. Игорь рассказывал разные смешные случаи, я смеялась и чувствовала себя очень легко. Провожая меня домой через сквер, дурачились, кидали друг в друга снежки. Потом стояли у подъезда.
— Что-то я подмёрз немного. Ксан пригласишь погреться, пока такси буду ждать?
— Конечно, заходи…
Мы зашли в квартиру. Как всегда у порога нас встречает Арчи.
— Игорь, знакомься, это Арчибальд. Арчи, это Игорь — мой друг, не обижай его, пожалуйста.
— А что, может?
— Может, — хмыкаю я.
— Суровый товарищ.
Вызвать такси по какой-то причине у Игоря не получается. Время уже позднее, и я, честно говоря, устала. Мелькает мысль предложить ему остаться ночевать на диване. Мне этого и хочется, и как говорится, в присказке, колется. Сижу, молчу, а Игорь берёт мою руку, подносит к губам и целует пальчики.
— Ксан, у тебя такие красивые руки, — шепчет он. А у меня мурашки по спине. — Ты очень красивая, Ксан, и очень нравишься мне. Я хотел бы с тобой встречаться. Скажи мне, да, Ксан.
Я смотрю на его лицо. Он красив, но его красота не слащавая, мужская. И он мне тоже нравится.
— Да, — шепчу я в ответ. И теряюсь от напора, с которым он меня целует. Я в испуге кошу глаза, мне хочется узнать, где мой кот.
Мой домашний надзиратель спокойно сидит у комода и сумрачно смотрит, как меня лапает Игорь. Успокоившись, я отдаюсь поцелую со всей страстью. И вздрагиваю, услышав противный девичий голосок: «Гор, ты вчера у меня часы забыл. Тебя сегодня ждать или нет? Если что, я новый комплектик прикупила. Суперский! Гарантирую, тебе понравится. А ещё в секс-шоп заглянула, и у меня для тебя сююрприиз. Гор, твоя кошечка ждёт тебя. Целую».
Ну а мы, понятно, уже не целуемся, а смотрим на кота, перед которым лежит телефон Игоря. Арчи, склонив голову набок, внимательно слушает, что вещает подружка Игоря. Потом встаёт, и с презрительной миной на морде, поднимает заднюю лапу и… цвыркает на телефон.
Я, молча, отстраняюсь от парня, с трудом сдерживая смех.
— Ксан, — бормочет Игорь, — это не то, что ты думаешь…
А я начинаю хохотать. До коликов в животе и слёз. Сквозь смех и слёзы, говорю:
— Я передумала, Гор. Я не буду с тобой встречаться. Вызывай такси или топай домой пешком.
Минут через десять, Игорь прощается:
— Прости меня, Ксан. Но ты и, правда, мне очень нравишься.
— Иди, уже давай, — я захлопываю за парнем дверь.
Падаю на диван и начинаю реветь.
Арчи лезет ко мне под руку, слизывает с моих щёк горячие слёзы. Я сажусь, прижимаю к себе кота:
— Один ты меня любишь, Арчи. Хороший мой. Был бы ты парнем, цены бы тебе не было.
И я целую кота в морду.
— Я бы вышла за тебя замуж, будь ты человеком.
Наплакавшись, засыпаю, а утром обнаруживаю в своей постели голого парня.
— Эй ты кто? Что ты здесь делаешь? Как ты сюда попал? — ору я, завернувшись в покрывало и пихая ногой незнакомца.
Тот ошарашенно распахивает глаза, недоумённо смотрит на меня. Потом переводит взгляд на своё тело, и в его глазах вспыхивает понимание.
— Спокойно, Ксаночка, не кричи! Я сейчас всё тебе объясню, — голос его низкий, рокочущий, обволакивающий, действует на меня как успокоитель.
Нет, я всё ещё напряжена, но чувствую, что со стороны этого индивида опасности нет.
— Я, Арчи. Помнишь, ты вчера пожалела, что я не человек? Твоё желание исполнилось…
— Не может быть! Арчи? Ты Арчи?
— Да, Ксаночка, я Арчибальд. Прости, мне немного неловко, что я перед тобой нагой, — он сдёргивает с кровати простыню и заворачивается в неё, как в тогу.
— Но, как? — спрашиваю я, не в силах поверить, что это реально.
— Слушай, Ксан, я бы хотел принять душ, я давно об этом мечтал. И мне что-нибудь из одежды. А потом мы поговорим.
— Да-да, конечно, — растерянно отвечаю я. Лезу в шкаф за вещами брата, спортивные штаны, футболка, хоть рабочие, но чистые. Трусов понятно, у меня на него нет, зато есть пара новых носков. Подаю бельё вместе с полотенцем.
— Держи…
— Богиня, неужели я, наконец, помоюсь не языком, а нормально, под душем, — произносит парень и исчезает за дверью ванной.
Я иду на кухню и варю себе кофе. Странное чувство. Ощущение неправильности и нереальности. Был кот, а стал парень. Ну, мы же не в сказке живём, так не бывает. Здесь точно какой-то обман. Вот только вопрос: как в запертую на три замка и цепочку дверь, попал парень и куда подевался кот?
Пью кофе и взбиваю яйца на омлет, надо бы позавтракать. Хотя понимаю, что в институт я сегодня точно не пойду. Достаю из холодильника масло, сыр, колбасу. Режу батон. Казалось бы, должна истерить, но я на удивление спокойна.
— Как вкусно пахнет, — на кухню заходит Арчибальд, назвать его Арчи язык не поворачивается.
Сразу становится тесно. Парень совсем немаленький, я бы сказала даже наоборот, так как он макушкой чуть не черканул о верхнюю планку дверного проёма. М-да, и штанишки брата ему чуть ниже колена, этакие бриджи получились. Но не голый, уже хорошо, хотя футболку, он так и не надел. И я, кажется, догадываюсь почему.
— Садись к столу, — приглашаю я и ставлю перед ним тарелку с омлетом, — бутерброд сам сделаешь, не маленький. Да и руки у тебя сейчас, а не лапки.
— Спасибо, Ксан. Приятного аппетита.
Мы, молча, едим, и только поглядывает друг на друга.
— Что ты будешь, чай или кофе, — спрашиваю парня.
— Давай чай…
Когда с завтраком покончено, мы идём в комнату. Я сажусь в кресло и жду обещанного рассказа.
— Ксан, я понимаю, что-то, что я тебе сейчас расскажу, больше похоже на сказку, за время моего пребывания здесь, я понял, магией здесь у вас и не пахнет. Но всё же, постарайся мне поверить.
Я, наследный принц Курляндии, Арчибальд Лирс. Нас у родителей четверо. Кроме меня, есть ещё два брата и сестра. Но хотя я и первый в очереди на корону, не факт, что именно я стану королём. Проблема нашего рода в том, что дети у нас рождаются только в браке с истинной. Поэтому королём станет тот, кто найдёт свою пару и сможет продолжить род. Я уже тридцать лет ищу свою истинную.
— Сколько? А сколько тогда тебе лет?
— Пятьдесят два, Ксан, у нас продолжительность жизни намного больше вашей, да и время течёт не так, как у вас, ну это неважно. Мы потом поговорим об этом. Так вот, полгода назад оракул, наконец, сообщил мне, что метка истинности появилась на плече у одной девушки, правда, в другом мире. У тебя Оксана.
— Да нет у меня никакой метки, — возмущённо проговорила я.
— Есть. На правом плече. Она выглядит так: знак бесконечности, три птицы и слово всегда (always).
— Так это же татуировка! Я сама её сделала в тату-салоне. Пошли с подружкой и сделали. Нет тут никакого волшебства, так что я не верю, что я твоя пара.
— Ты моя пара, я это точно знаю.
— Да нет же!
— Ксан, скажи, а ты в салон шла за компанию, или с твёрдым намерением сделать тату?
— Да какая разница? Нет, я не собиралась, да у меня и денег на неё не было. Мастер предложил сделать её мне в подарок, и я согласилась…
Арчи улыбнулся:
— Ну, вот видишь. Оракул показал мне тебя и сообщил, что переместиться в наш мир, ты сможешь, только если полюбишь меня. А для этого мне надо было самому идти за тобой. Он нашёл ведьму, которая могла за определённую плату отправить меня к тебе. Вот только я не ожидал, что попаду сюда в облике кота. Правда, о чем-то таком, эта старая карга говорила, но я когда увидел, что ты в опасности, уже не слушал её…
— Понятно. А как ты попадёшь в свой мир обратно?
Арчи пожал плечами и улыбнулся:
— Я думаю, мы решим эту проблему позднее. Для начала ты должна полюбить меня, так как без тебя я возвращаться не хочу.
И рассказ третий:
"Уорра. Второстепенные"
— Куда ты, Уорра? – каркала ему вслед старая ворона. – Куда? Сгинешь в дороге, оставишь меня одну!
Но для Уорры всё было решено давно. Они с Кагги-Карр остались вдвоем в погибающем от старости и забвения городе. Она – потому что была птицей-долгожительницей, ему же продлевала жизнь золотая шапка, которой он должен был служить вечно.
— Ты всего лишь дряхлая обезьяна!
— Заткнись, — буркнул ей Уорра, сдувая пыль со старого огромного зеркала из инвентаря Волшебника.
Уорра, и правда, стал совсем стар. Жены давно не стало. Остатки племени раскидало по уголкам Волшебной страны, и только он, единственный, связанный проклятьем золотой шапки, все еще был привязан к Изумрудному городу.
Давно превратилась в легенду история о маленькой девочке, раздавившей своим домиком великую колдунью, и её друзьях, о Гудвине ничего не было слышно с тех же пор. Долгожитель Урфин держался дольше других, но и жевуны не вечны.
Под плащом слабо трепыхнулись одряхлевшие крылья. Нужно идти пешком. В забытой, оплетённой паутинами мастерской, он сыскал подобие платформы и смастерил для нее колёсики. Водрузил сверху зеркало.
Ну, где же, где же это средство? Шарил он руками по полкам, но не находил искомого.
Наконец, махнул ладонью, взял нехитрых припасов и выкатил свою тележку на улицу.
— Уорра, дурак! – плелась следом старая слепая ворона. – Мы второстепенные! Такие, как мы, не спасают миров! Если уж главные ничего не сделали, то куда тебе?
— И пусть! – отвечал ей Уорра. – И пусть второстепенные. Но многим ли неважнецким героям давали имена? Ну-ка, вспомни, мудрая курица. Сказочники страшно жадные до имён! Да у них имён вообще не допросишься! А тебя, вон, назвали. И меня тоже. Не сразу, но… значит, для чего-то?
Тележку толкать было трудно, и он с шумом выдохнул, выравнивая сбившееся дыхание.
— Ладно, жди здесь, — бросила деловито Кагги-Карр и ухромала назад, в город.
Уорра давно не носил специальных очков, ему и без них всё вокруг казалось мутно-зелёным. Он мысленно попрощался со шпилями башен, высокими стенами пустого города, ставшего ему родным. До замка Людоеда путь был неблизким, вряд ли ему доведется вернуться.
Вороны долго не было. Наконец, она притащилась, кряхтя и выдавая хрипы, неся в клюве полупустой мешочек.
— На! – бросила она мешочек к лапам Уорры и увалилась на траву, растопырив крылья.
Тот воспрял духом:
— Живительный порошок!
— Последние остатки, сберегла на чёрный день, — махнула крылом подруга.
Уорра аккуратно посыпал драгоценным средством колёсики платформы, хватило только на три. И они уселись рядышком ждать эффект.
— Неужель просрочен? — расстроилась ворона.
— Увы, похоже на то, — вздохнул бывший предводитель летучих обезьян.
Но конструкция вдруг издала совершенно очевидное ржание и поднялась на дыбы, отрывая передние колесики от земли.
Уорра еле успел распахнуть объятья для падающего зеркала.
— Тпррру! — скомандовала Кагги-Карр деревянному «конику», и тот послушно замер на месте.
Уорра веревками закрепил зеркало на платформе, следом усадил на неё свою приятельницу и примостился на краешке сам.
И чудо-телега рванула с места, взрывая клубы пыли и мелких камней.
После нескольких дней тряски замаячил мрачный силуэт того, что осталось от грозного замка Людоеда. К счастью, самая высокая башня почти уцелела.
Уорра почти сутки, вздыхая и то и дело хватаясь за поясницу, втаскивал по витиеватой крутой лестнице зеркало наверх. Ворона сидела у него на плече, больно прихватывая когтями шкуру.
Последние короткие ступеньки почти разрушились под действием времени, сокрытые непомерно разросшимся плющом, они представляли собой сущие ловушки.
Но Уорра справился.
Втолкнув сначала свою тяжелую ношу, он, смешивая выдохи со свистами из легких, привалился спиной к белой растрескавшейся стене, перевести дух. Кагги-Карр дремала, свесив голову.
Здесь, на самом верху башни, открытом с трёх сторон и не защищенном никакими ограждениями, царило мертвое безветрие.
Уорра поставил зеркало на ножки и повернул его, пытаясь поймать и отразить последние закатные лучи.
Он упрямо поворачивал зеркало, подбирая нужный наклон, чтобы солнечный зайчик сверкнул как можно ярче и дальше, перемахнув за непроходимые Кругосветные горы. Но совершенно выбился из сил. Да и свет ускользнул из-под носа слишком быстро.
Первые лучи рассветного солнца застигли его крепко спящим. Они прошлись по шляпе Уорры, погладили Кагги-Карр по седым перьям и упали на гладкую блестящую поверхность…
Где-то далеко, в заснеженных горных вершинах, коротко сверкнул блик, отразивший солнечный зайчик, и отправивший его дальше, на другую сторону мира.
***
Мальчик ненавидел книги.
Мальчик стоял возле стеллажа и стучал ребром разрядившегося телефона по краю полки, дополняя этот звук топотом ноги, обутой в простые черные кроссовки с белой полоской.
Сжав зубы, у другой полки в разделе «Детская психология и воспитание», стояла его мать, бросавшая на сына гневные взгляды. Её опять выдернули с работы звонком из школы. «Неслыханное для первого класса поведение! Не справляетесь! Не можете! Не влияете! Водите к психологу, в конце концов! Мы вынуждены обратиться…»
И как же они были правы все: педагоги, психологи и просто авторитетные мимо проходившие никто! Не справляется, не может, упустила.
И чувство вины совместно с бессилием вызывало непреодолимое желание встряхнуть хорошенько сына за плечи и отчаянно разрыдаться посреди книжного магазина.
Стук телефона, пыткой отзывавшийся в усталой голове, вдруг прекратился.
Солнечный луч упал на яркую, красочно оформленную глянцевую обложку широкоформатной книги, освещая ее будто софитом.
И Мальчик, привлеченный этим знаком, уставился на зеленый фолиант и даже зачем-то провел пальцем по золотому тиснению названия.
«Дорогое издание! — пронеслось в голове у матери. — Поищу в интернете подешевле или с рук. Купишь, еще и читать не будет… Но он так смотрит!».
— Возьмем? — опережая доводы рассудка, вырвался у нее вопрос.
Сын посмотрел на нее очень серьезно и кивнул.
***
— Акха-кха-кхарр, — откашлялась ворона. — Похоже, я умерла и прозрела после смерти.
Уорра открыл глаза и потянулся, ежась от освежающего ветра. Мир перестал быть только изумрудным, он возвращал себе все многообразие красок. Оттенки голубого в небе, серые камни башни, Кагги-Карр, блестевшая угольно-черными перьями. Он скинул плащ и пошевелил лопатками: мощные крылья послушно отозвались.
Неужели получилось? Неужели у них получилось?
— Нужно делать крылья, Кагги! Не удивлюсь, если хозяин замка уже на месте и ждет добычу в свои лапы.
Ворона хаотично замахала крыльями, спохватившись от неожиданности.
— У меня одна из первых позиций, я ж могу и не успеть! — в волнении забегала она вдоль края стены. — Что, если наш герой уже идет?
— Снова молоды, Кагги! Снова нужны! — счастливо воскликнул Уорра, свешиваясь со стены и готовясь к прыжку.
Детские ноги в темных кроссовках с белой полоской крепко стояли в ярко-зеленой траве. Мальчик с любопытством оглядывался вокруг, изучая диковинные фруктовые деревья, усыпанные чудесными плодами. Вдалеке желтой змеёй вилась дорожка, мощёная кирпичом.
***