Вот здесь начало истории
***
Утро выдалось прохладным. Первые лучи солнца едва пробивались сквозь тюлевые занавески, оставляя на полу причудливые узоры. Я потянулась, выгнув спину дугой — удивительно, насколько это движение стало для меня естественным. Серая всё ещё спала, разметавшись по кровати с той небрежностью, которой никогда не позволяло себе моё человеческое сознание.
— Просыпайся, соня, — мяукнула я, запрыгивая на кровать и легонько толкая лапой её плечо.
Она приоткрыла один глаз — мой собственный карий глаз, который теперь смотрел на мир совсем иначе.
— М-м-м, ещё пять минуточек, — пробормотала она и перевернулась на другой бок.
Я фыркнула. Никогда не думала, что буду выступать в роли будильника для самой себя.
— Вставай. Нам нужно найти твою волшебную кошку, помнишь?
Серая села на кровати, потягиваясь так, как потягиваются кошки — с выгнутой спиной и вытянутыми вперёд руками. В моём человеческом теле это выглядело настолько противоестественно, что я не смогла сдержать смешок.
— Что смешного? — спросила она, почёсывая затылок тыльной стороной ладони, совсем как... ну да, как кошка.
— Ничего. Просто ты... я... это странно всё.
Серая кивнула и направилась в ванную. Я слышала, как она умывается — уже не языком, слава богу, но всё равно с какой-то кошачьей тщательностью, долго и методично.
Через полчаса мы были готовы к путешествию. Серая упаковала в мой старый рюкзак бутылку воды, несколько бутербродов и банку тунца. Должна признать, такая забота меня тронула.
— Так куда мы идём? — спросила я, когда мы вышли из дома.
— На восток, к старой промзоне. Там есть заброшенный кирпичный дом с обвалившейся крышей. Она живёт на чердаке.
— И ты уверена, что эта кошка... помогает таким, как мы?
Серая пожала плечами:
— Не совсем. Я слышала истории. Говорят, она меняет судьбы. Иногда к лучшему, иногда... — она замолчала, и я почувствовала, как шерсть на моей спине встаёт дыбом.
***
Дорога оказалась длиннее, чем я предполагала. Мы шли через спальные районы, потом через парк, потом вдоль железнодорожных путей. Серая шла уверенно, хотя иногда останавливалась и принюхивалась — человеческий нос вряд ли мог уловить те запахи, которые вели её, но кошачьи инстинкты, похоже, работали даже в чужом теле.
Я следовала за ней, стараясь держаться поближе и не привлекать внимания прохожих. Быть кошкой в городе оказалось непросто — постоянно нужно быть начеку, следить за машинами, собаками, детьми, которые так и норовят схватить и потискать.
К полудню мы добрались до старой промышленной зоны. Покосившиеся заборы, заросшие бурьяном пустыри, остовы заброшенных цехов... Место выглядело зловеще даже при ярком солнечном свете.
— Здесь, — сказала Серая, указывая на трёхэтажное кирпичное здание вдалеке. Когда-то красное, сейчас оно выглядело тёмно-бурым от грязи и времени. Половина крыши действительно отсутствовала, обнажая деревянные стропила, похожие на рёбра гигантского скелета.
— Ты уверена? — спросила я, чувствуя, как сердце начинает биться чаще.
— Да. Я чувствую её запах. Она здесь.
Мы приблизились к зданию. Входная дверь была заколочена досками, но Серая обошла дом и нашла разбитое окно на первом этаже. Для меня в кошачьем теле это не представляло проблемы, но вот Серая в моём человеческом облике едва протиснулась внутрь, оцарапав руку о торчащий осколок стекла.
Внутри было сумрачно и пахло сыростью, плесенью и... чем-то ещё. Чем-то древним и нечеловеческим, что я не могла определить. Лестница на второй этаж частично обрушилась, но остались деревянные перила, по которым я легко взобралась наверх. Серая последовала за мной, неуклюже карабкаясь по обломкам.
На втором этаже было светлее — солнечные лучи проникали через дыры в потолке, создавая пятна света на пыльном полу. Ещё одна лестница вела на чердак.
— Она там, — прошептала Серая, указывая наверх.
Я кивнула и стала подниматься первой. Ступеньки скрипели под моими лапами, но выдерживали мой небольшой вес. Когда я добралась до верха, то увидела просторное помещение, залитое солнечным светом из отсутствующей части крыши. В углу, на старом выцветшем ковре, лежала... кошка.
Точнее, то, что когда-то было кошкой. Сейчас это было древнее существо с поредевшей шерстью, сквозь которую проступала сухая кожа. Глаза — жёлтые, с вертикальными зрачками — казались слишком большими для исхудавшей мордочки. Но в этих глазах читалась такая мудрость, что у меня перехватило дыхание.
— Здравствуй, дитя, — услышала я голос в своей голове. — Я ждала тебя.
***
Из дневника Алисы
День тринадцатый
Старая кошка говорила со мной! Не мяукала, а именно говорила — прямо в моей голове! Я слышала её голос так же отчётливо, как если бы она произносила слова вслух, но её пасть оставалась закрытой.
Серая тоже слышала её, я видела это по выражению лица. Моего лица, которое сейчас выражало такое изумление, что в другой ситуации я бы рассмеялась.
— Кто ты? — спросила я мысленно, надеясь, что она услышит меня.
— У меня было много имён за долгую жизнь, — ответила старая кошка. — Люди называли меня Баст, Фрейя, Манеки-неко... Но ты можешь звать меня просто Старая.
— Ты... богиня? — Серая произнесла это вслух, и её голос эхом разнёсся по пустому чердаку.
Старая издала звук, похожий на смех:
— Я всего лишь кошка, которая живёт очень долго. Но люди любят придумывать истории о тех, кого не понимают.
— Ты можешь нам помочь? — спросила я. — Вернуть нас в наши тела?
Старая долго смотрела на нас, не мигая. Я начала нервничать под этим пристальным взглядом.
— Могу, — наконец сказала она. — Но сначала скажите мне: зачем?
Мы с Серой переглянулись.
— Как это "зачем"? — удивилась я. — Чтобы всё вернулось на свои места!
— А что есть "своё место"? — спросила Старая. — То, к чему ты привыкла? Или то, где тебе по-настоящему хорошо?
Я не знала, что ответить. За эти дни я так привыкла к кошачьему телу, к новым ощущениям, к свободе... Но разве можно остаться так навсегда?
— Я хочу вернуться в своё тело, — твёрдо сказала я. — Это не моя жизнь. Я человек.
— А ты? — Старая повернулась к Серой.
Серая молчала, опустив глаза. Потом тихо сказала:
— Я не знаю. В человеческом теле столько возможностей... Я могу открывать двери, включать телевизор, есть, когда захочу, а не когда мне дадут... Но иногда я скучаю по своей шерсти, по своим лапам, по своему хвосту.
Старая кивнула, как будто ожидала именно такого ответа.
— Вот что я вам скажу, дети мои. Я могу вернуть вас в ваши тела. Но не сегодня.
— Почему не сегодня? — воскликнула я.
— Потому что вы ещё не готовы. Вы должны полностью понять друг друга, прожить жизнь другого не как наказание, а как дар. Только тогда преображение будет полным.
— И сколько нам ждать? — спросила Серая.
— До следующего полнолуния. Тогда приходите ко мне снова, и если вы будете готовы, я верну вас в ваши тела.
Мы вышли из заброшенного дома молча, каждая погружённая в свои мысли. Полнолуние наступит через две недели. Две недели в чужом теле. Две недели, чтобы научиться чему-то... но чему?
День пятнадцатый
Серая устроилась на работу в котокафе! Можешь себе представить? Она просто пришла туда, сказала, что обожает кошек (ещё бы!), и её взяли без вопросов. Теперь она проводит дни, ухаживая за кошками, которые живут в кафе, и общаясь с посетителями.
Я ходила посмотреть на неё сегодня. Пробралась через чёрный ход и спряталась под диваном. Серая была... счастлива. Она играла с кошками, гладила их, разговаривала с ними. И они её слушались! Даже самый капризный кот, которого, по словам хозяйки, никто не может погладить, позволял Серой чесать себя за ушами.
Ещё бы — она же понимает их как никто другой!
Но самое удивительное — она выглядела такой... правильной. В моём теле, но совершенно по-другому двигаясь, по-другому реагируя на мир. Я вдруг поняла, что никогда не была так расслаблена и умиротворена, как она сейчас.
День семнадцатый
Сегодня я встретила Мурзика — соседского кота, который раньше всегда меня избегал. Теперь же мы стали лучшими друзьями. Он показал мне свои любимые места на крышах, научил, как прыгать с карниза на карниз, не боясь высоты.
Оказывается, в нашем районе существует целое кошачье сообщество со своими правилами и иерархией. Есть территории, куда нельзя заходить без разрешения местного "босса". Есть места, где всегда можно найти еду — добрые старушки выставляют миски во дворах. Есть тайные проходы между домами, известные только кошкам.
Я никогда не думала, что под носом у людей существует такой сложный и богатый мир!
Мурзик рассказал мне о Старой. По его словам, она живёт в том заброшенном доме уже больше ста лет. Некоторые кошки считают её ведьмой, другие — падшей богиней, третьи — просто сумасшедшей старой кошкой. Но все уважают её и немного боятся.
— Она видит насквозь, — сказал Мурзик. — Прямо в душу заглядывает. И может менять судьбы.
— Как она поменяла нас с Серой?
— Это не она, — покачал головой Мурзик. — Это вы сами. Она только... помогает увидеть то, что уже есть внутри.
Я не совсем поняла, что он имел в виду, но спрашивать дальше не стала.
День двадцатый
До полнолуния осталось шесть дней. Я начинаю беспокоиться. С одной стороны, я хочу вернуться в своё тело, вернуться к своей жизни. С другой... так ли уж хороша была моя жизнь?
Работа, которую я не любила. Отношения, которые закончились год назад и оставили после себя лишь пустоту. Родители в другом городе, с которыми я созванивалась раз в месяц. Друзья, занятые своими семьями и карьерами.
А теперь у меня появились новые друзья — мудрый Мурзик, весёлая Маркиза с третьего этажа, важный Барон из соседнего двора. У меня есть приключения каждый день — исследование новых мест, охота (да, я научилась ловить мышей, и это оказалось захватывающе!), лазанье по деревьям и крышам.
Серая тоже изменилась. Она больше не сворачивается калачиком на диване и не умывается языком. Она научилась пользоваться всеми благами цивилизации и, кажется, вошла во вкус человеческой жизни. Она даже записалась на курсы фотографии — говорит, что всегда хотела запечатлеть мир таким, каким его видят кошки, но лапами камеру держать неудобно.
Что, если после полнолуния мы решим не меняться обратно? Что, если каждая из нас нашла то тело, в котором ей действительно комфортно?
***
В ночь полнолуния небо было ясным, без единого облачка. Полная луна висела низко над горизонтом, огромная и жёлтая, как глаз гигантской кошки.
Мы с Серой молча шли к заброшенному дому. За эти три недели мы так много узнали друг о друге и о себе, но главный вопрос оставался без ответа: хотим ли мы вернуться?
Старая ждала нас на чердаке, сидя в лунном свете, который падал через отсутствующую часть крыши. Её шерсть казалась серебристой в этом свете, а глаза светились, отражая луну.
— Вы пришли, — сказала она в наших головах. — Значит, приняли решение?
Мы с Серой переглянулись.
— Я... — начала я, но Серая перебила меня:
— Я хочу остаться человеком, — сказала она твёрдо. — Я всегда мечтала об этом, даже когда была котёнком. Смотрела в окна домов и представляла, каково это — жить там, среди книг и музыки, иметь возможность путешествовать, учиться, создавать что-то новое.
Старая кивнула и повернулась ко мне:
— А ты, дитя?
Я сглотнула. Все эти дни я думала, что хочу вернуться в своё тело, к своей жизни. Но сейчас, глядя на Серую, я вдруг поняла, что она будет лучшим хозяином для моего тела, чем я сама. Она ценит то, что я принимала как должное. Она видит красоту в том, что для меня было рутиной.
А я... я нашла свободу в кошачьем теле. Нашла друзей, приключения, новый взгляд на мир.
— Я хочу остаться кошкой, — тихо сказала я, и сама удивилась своим словам.
Старая улыбнулась — насколько может улыбаться кошка.
— Тогда всё решено. С этой ночи ваши временные тела становятся постоянными. Но помните: это не просто подарок, это ответственность. Каждая из вас должна сделать свою новую жизнь лучше, чем была старая.
Мы обе кивнули, чувствуя торжественность момента.
— И ещё, — добавила Старая. — Вы всегда будете связаны друг с другом. Даже когда пройдут годы, даже когда вы забудете об этой ночи, часть души каждой из вас будет жить в другой.
Она подошла к нам и по очереди коснулась лбом сначала моей головы, потом головы Серой. Я почувствовала тепло, разливающееся по всему телу, и на мгновение увидела мир её глазами — бесконечно старый мир, полный тайн и чудес.
А потом всё закончилось. Старая отступила назад, в тень, и растворилась в темноте, как будто её никогда и не было.
Мы вышли из заброшенного дома другими существами. Не человеком и кошкой, поменявшимися телами, а новыми созданиями — кошкой с частичкой человеческой души и человеком с частичкой кошачьей.
— Что теперь? — спросила Серая, глядя на звёздное небо.
— Теперь мы живём, — ответила я, потягиваясь всем телом. — Просто живём.
***
Прошёл год с той лунной ночи. Серая — теперь она называет себя Алисой, ведь это моё настоящее имя — работает в кошачьем кафе и учится на фотографа. Она снимает город с высоты человеческого роста, но с кошачьим вниманием к деталям. Её фотографии начинают привлекать внимание — они странные, немного не в фокусе, но в них есть что-то такое, что цепляет взгляд и не отпускает.
А я... я живу как кошка, но с человеческим пониманием мира. Я по-прежнему дружу с Мурзиком и компанией, но иногда захожу в библиотеку и читаю книги, оставленные на столах, — старая привычка, от которой трудно отказаться.
Каждое воскресенье я прихожу к Алисе в гости. Она угощает меня тунцом из специальной миски, а потом мы сидим на балконе и смотрим на город — каждая своими глазами, но чувствуя его одинаково.
И иногда, в особенно ясные ночи, когда луна полна, я вижу на крыше соседнего дома силуэт старой кошки. Она смотрит на нас своими древними глазами и, кажется, улыбается.
А может быть, это просто игра теней. Кто знает?
В конце концов, каждый из нас немного кошка и немного человек. Просто некоторым нужно поменяться телами, чтобы понять это.