Глава VI
Косячишь – не пались
С: Нам выносят групповые последствия
М: Я-то здесь причем? Кто-то спиздил посылку, а пишут все
Ч: злость, обида, жалость к себе
Д: Три часа пишу последствия вместе со всеми
Как я уже говорил, очень много времени у реабилитантов занимает писанина. Это и задания – обязательное условие для окончания курса (у нас на ребе – 33 штуки). И, конечно, так называемые последствия.
Когда я только заехал, стандартные последствия были двух видов. Первое – так называемая «безответственность». На жаргоне – «бэошка». Возьми, дорогой читатель, ручку и тетрадку. Пиши фразу: «Если я не буду брать ответственность за свою безответственность, я не буду спать по ночам, и это будет убивать меня морально и физически».
Теперь пишем фразу 10 раз. Это самое легкое последствие, которое на ребе выносится за любую хуйню, – 10 бэошек. Не передвинул табличку на двери сортира на «занято», – пиши 10 бэошек. Зашел в курилку, прежде чем объявили перерыв – 10 б/о. Не представился во время утреннего сообщества «Такой-то, зависимый» – 10 бэо. Не показал медсестре открытый рот во время приема таблеток – получи и распишись. Последствия пишутся быстро, особенно когда набьешь руку. Когда напишешь – надо сдать их контролеру дисциплины, который проверяет текст вплоть до запятой. Попытался схитрить, пропустил какое-нибудь слово, – пиши заново, в удвоенном размере. Причем за день можно схватить сотни этих бэошек. Не успеваешь отписать за день, пиши после отбоя. На нашей ребе не зверствуют, пару часов попишешь и идешь в кроватку. На других, насколько я знаю, пока не отпишешь, спать не идешь.
Гораздо больше «бэошек» реабилитанты не любят писать «своеволия» («свояки», «свошки», «гербы»). Звучит «своеволие» так: «Своеволие – это презрение или сопротивление любым идеям, которые не согласуются с моими собственными. Герберт Спенсер однажды сказал фразу, заслуживающую внимания химически зависимых людей: "Существует принцип, который является препятствием для любой информации, который не поддается никаким аргументам, и который будет всегда продолжать держать человека в неведении. Этот принцип: "Презрение прежде, чем исследование"».
Пишется «свояк», как вы понимаете, гораздо дольше «бэошки» и выносится обычно за более серьезные нарушения. Например, если взял лишнюю порцию в столовой. Или пошел в сортир без разрешения. Или передвигался по Дому без сопровождения. Или взял что-то из посылки без разрешения. Да мало ли проступков может совершить раб ребы? Один «свояк» написать не сложно. Но минимум, который выносится – 10 своеволий. А за вход на кухню без разрешение Шефа Кухни (ШК, шэка, щека), например, – сразу сотня. Каждый реабилитант, даже самый дисциплинированный, за время пребывания на ребе пишет не меньше нескольких сотен своеволий и, думаю, тысячи бэо. У косячников, типа Вадика Гадова счет «свояков» идет на тысячи.
В стране сотни реабилитаций. И везде пишут «своеволия». Если покойники переворачиваются в гробу каждый раз, когда их поминают недобрым словом, тело Герберта Спенсера, должно быть, напоминает ротор генератора.
Кроме безответственностей и своеволий в качестве последствий заставляют переписывать по несколько раз «ежики». Так называются книги из программной литературы – ежедневники «Анонимных наркоманов» или «Анонимных алкоголиков». В этих книгах напечатана псевдомудрость выздоравливающих торчков и алкашей на каждый день. Залетел? Ну, перепиши сегодняшний ежедневник пять раз. Повезло, если сегодня он короткий, на пару абзацев. Но чаще – это целая страница печатного текста. Заебешься писать. Причем если хитришь и пишешь на мероприятиях, то получаешь дополнительные последствия, а уже написанные изымаются и аннулируются.
За серьезные косяки выносят последствия в виде лекций, которые нужно переписывать – и тоже слово в слово. Например, лекция «границы», если общаешься с тем, с кем запрещено. Эти запреты можно понять, когда речь идет о новичках – чтобы они не сговаривались о побегах или убийстве консультантов. Но у меня, например, были поставлены границы с дядей Колей – безобидным алкоголиком с органическим повреждением головного мозга. До сих пор не понимаю, почему. Он, бедолага, никак не мог запомнить, что ему запрещено со мной общаться. Все подходил и задавал какие-то вопросы. А я как правильный арестант… ой, реабилитант не обращал на него внимания. Бедный, он так обижался, пока ему кто-нибудь не напоминал, что я его игнорю не потому, что презираю, а потому что не хочу последствий.
Помню, как мы писали пять листов лекции под диктовку Миши Туяпина, который не только заикался, но и, например, называл знак препинания как «сверху точка, снизу запятая». Вот это была пытка так пытка! К счастью, консультанты в итоге сжалились, и диктовка Туяпина ограничилась двумя часами.
Как-то мне поставили границы на общения со всей второй группой. Я рассказал шизикам, что на другом берегу озера, возле которого стоит наш Дом, находится кладбище резидентов ребы:
- И вот, если реабилитант кончает с собой или умирает от абстиненции, его не вывозят на городское кладбище, чтобы сохранить конфиденциальность, а хоронят прямо там, на берегу. И призраки несчастных умерших бродят по Дому…
А вечером я узнал, что вторая группа восприняла мои детские сказки всерьез, и у них начались панички. Консультанты сказали, что я приношу шизикам ущерб, и мне с ними общаться нежелательно. Запрет сняли только через месяц, когда я пообещал, что больше не буду их пугать. К чести второй группы, когда они слышат «шизики» от первой группы, относятся с юмором.
На ребе категорически запрещен мат. Выругался, напиши «матвещество»: «В русском языке есть много прекрасных слов, кроме мата». Совсем мелочь, но написать нужно сто раз. При этом, что консультанты, что спикеры (выздоравливающие зависимые, которые приезжают на ребу выступать на спикерских) матерятся без зазрения совести. Реабилитанты тоже, конечно, используют нецензурную лексику. Но стараются не делать этого при консулах или контролерах дисциплины.
Помню, как-то 16-летний наркоман Антипка убирал комнату. Я пришел принимать у него уборку.
– Хуево, – говорю, – убрал. Смотри, пыль не вытерта, под кроватями грязь.
В этот момент в двери комнаты за спиной Антипки появился консул СМ. Но Андрюшка этого не видел.
– Да блядь, как заебала эта хуйня, сколько можно пол пидорасить, пиздец ёбаный, – расстроился Андрюшка и грязно выругался. Угадали, сколько «матвеществ» он написал? Если ответ – «600», то вы уже начинаете немножко шарить в системе преступлений и наказаний. Моего мата консультант не слышал. А первое правило ребы: «Косячишь – не пались».
Впрочем, даже если ты следуешь этому правилу, писать все равно будешь. Потому что последствия бывают как личные, так и групповые. И если Антипка, например, не отписал свои 600 матвеществ в положенный срок, писать за него будет вся группа. Включая тех, кто в этот момент вообще, например, дежурил на кухне.
Лично мои первые последствия – это 30 «свояков», именно как групповые. Когда кто-то, оставшийся неизвестным спиздил из посылки у одного из реабилитантов несколько конфет. Поскольку воришка не признался (все были уверены, что это Вадик, но не пойман – не вор), группе выписали две тысячи своеволий на всех. Писали мы их часа три, наверное. Это было через неделю после моего заезда на ребу.
Иногда за какие-то косяки реабилитантам отменяют перекуры – могут и на несколько дней. Но это уже край, группа начинает моросить. 90% зависимых – ярые курильщики. В дело вступает староста, он идет договариваться о том, чтобы отмену перекуров заменили на что-нибудь другое. Например, внеочередную генеральную уборку Дома.
Нередко в качестве групповых последствий запрещают пользоваться посылками. Тем, кому прислали конфеты или другие долго хранящиеся продукты, переживают, но не очень сильно. Посылка их дождется. А вот те, у кого скоропорт, очень недовольны. Если наказание затянется, вместо, например, свежих фруктов, присланных близкими, ждут их подгнившие. Вообще рекомендация родным: не присылайте скоропорт! Посылки нередко хранятся в клинике, откуда их привозят на ребу, причем несколько дней – и вовсе не в холодильнике. Так что продукты могут испортиться еще до того, как попадут в ротовое отверстие вашего близкого и «чаек».
В общем, последствий существует масса, и получить их очень легко. Я описал лишь основные среди тех, что используются у нас на ребе. В других рехабах, возможно, они несколько иные (хотя «гербы», насколько я знаю, пишут везде).
В общем, уверен, если опросить реабилитантов, чтобы узнать, что их больше всего напрягает, именно писанина войдет в ТОП-3.
Кстати, консультанты уверяют, что написание последствий очень полезно, поскольку восстанавливает в головном мозге нейронные связи, разрушенные в результате долгого употребления. Я не врач, мне сложно судить. Но, по-моему, дело совсем в другом. На ребе действует армейский принцип – чем меньше у пациента свободного времени, тем меньше он думает о всякой хуйне. И если солдат копает никому не нужную траншею «от забора и до отбоя», то реабилитант постоянно пишет положняковые работы (фонс, фокус и дневник чувств) и последствия. По мне, так копание траншей полезнее – оно развивает мускулатуру. А насчет нейронных связей – хуй знает. О, пойду, кстати, матвещество напишу. Соскучился!