ГЛАВА ПЕРВАЯ. АННУШКА
ЧАСТЬ ВОСЬМАЯ
Сыворотка правды
— Птица, слышишь, эта ( с) про всё догадалась… она теперь меня со свету сживёт, она и раньше терпеть меня не могла, а теперь после того, как Димку посадили, она не успокоиться… она докопается до истины… Она будет мстить…
Анна говорила и говорила, торопясь, захлебываясь, глотая согласные.
Она позвонила ему сразу, как посадили её мужа, попросила встретиться, он согласился.
Олег предложил заехать за ней после спектакля, она категорически отказалась, сказала, что не хочет, чтобы их видели вместе.
— Птиц, я сама приеду, ты только дождись меня…
— Если сможешь, то заедь в магазин… купи что-то нибудь … на ужин…В кафе или ресторан не пойду…
— Может, лучше в ,, Скоморохи’’ заехать, торт твой любимый взять?
— Хочешь сладенького? — Олег помнил, что стресс его подруга любила заедать фруктовыми тортами из известной в городе сети кафе-пекарен.
— И сладенького возьми, Олежек, и полусладенького прихвати пару бутылок тоже…
— Олежек… — так Анна называла его нечасто, а пила она вообще редко, значит, ей действительно… (х) …нехорошо
— Жду… — ответил он ей, но трубка уже отключилась.
В тот день он ушёл с работы пораньше, заскочил в магазин "Белое-Красное", взял для Анюты пару бутылок её розового Cotes du Roses, она предпочитала вина Gerard Bertrand, потому что они имеют ярко выраженный насыщенный фруктовый вкус: земляника нежно оттеняет аромат личи и ароматного абрикоса.
Потом долго прохаживался вдоль стеклянных витрин, разглядывал кулинарные шедевры мастериц пекарного цеха.
Себе бы он выбрал торт шоколадный, например,, Три шоколада’’, а для Анюты решил купить ,, Баловницу’’ — изысканный торт, похожий на плетенную корзинку, которая до верху наполнена сочными ягодами. На верхушке торта, в обрамление из зеленых лепестков крема грациозно расположились огромные свежие ягоды спелой клубники.
— Надеюсь, это то, что надо… — успокаивал он себя, придирчивым взглядом рассматривая клубнику.
Весь вечер он прождал Анну, два раза пытался ей перезвонить сам, но в ответ трубка упорно молчала.
Поздно вечером пришла смс:
— Птица, прости, сегодня не смогу приехать… Потом … всё потом … объясню… Она уехала, вроде пронесло…
Он не удивился и не разозлился, даже не огорчился, что не смог увидеть её сегодня…
Он просто эмоционально выдохся за рабочий день, поэтому убрал со стола винные бокалы, достал чайную кружку, налил до краев вина, взял пачку сигарет и пошёл на балкон.
Опустился в раскладное кресло, долго искал на небе звезды, но в потемках белела, лишь надкусанная луна.
Очень хотелось позвонить кому-нибудь, отвести душу, но он не умел этого делать, боялся попасть впросак.
Каждый раз, когда рука набирала знакомый номер, затем раздавался гудок. Еще гудок. Он быстро жал на клавишу ,,отбой’’
Когда коллеги перезванивали — то он обычно лукавил, говорил, что случайно ошибся номером.
Он не понимал иногда коллег, взять хотя бы Митька — взрослый фраер, в феврале отмечали юбилей, 45 лет стукнуло, респектабельный мужик, в главк недавно на повышение ушёл, а как позвонит :
— Здорово, Бес! Как делишки ? Не занят ?
— Мне тут стажеров двух дали, ну, тупые я тебе скажу, они же когда ,, отписываться’’ начинают, то в ,, поджопнике’’ ,, подснежники’’ оживают …
— И вот скажи — … ( н.х.) козе баян?
— Откажись — пытался поначалу давать советы Олег, заранее зная, что Митёк уже оседлал своего любимого коня, теперь не слезет, пока батарейка у телефона не разрядится.
Митяю не важно, что процесс разговора выглядит несуразно — абонент в трубке обычно помалкивает, занимаясь своими делами, это его не смущает.
В любом случае присядет на ухо своей жертве, часа полтора будет рассказывать обо всём.
Тем запретных у Балобола не было, так Олег окрестил для себя разговорчивого коллегу, он одинаково охотно рассказывал — что про геморрой, который обнаружили у него на очередной медкомиссии, что про свой загул с Маринкой, из экспертно-криминалистического отдела, невпопад мог резко перескочить на своё детство…
Охочий он до слов, буквы из его рта разлетались, словно патроны … правда, всё больше холостые.
Положишь трубку после разговора, а сам думаешь :
— А что с баяном? Что с козой … так и не понял…
Но слушать байки Митька было интереснее, чем взять хотя бы Анцифирова.
Хороший Алексей мужик — честный, надежный. И молодой ещё совсем, всего тридцать два года, но до чего нудный, тот всё правду ищет.
Как начнёт про политику, особенно про Сталина, пена изо рта брызжет …глаз праведным огнем горит, его мужики за глаза — Транспорантом кличут… Идейный сильно, но знаниями не отягощен, всё больше по вершкам прыгает, словоблудием наслаждается. Всё подсчитывает сколько наворовали нынешние чиновники…
А толку? Олегу тоже всё обрыдло, видит, не слепой, как жизнь изменилась…
По двенадцать — четырнадцать часов кипишь в этом аду, словно кочегар в летящем составе, спина не разгибается к концу недели, накипит … тоже хочется выплеснуть содержимое, но не привык…
Был только один человек на этом свете, с кем он мог поговорить обо всём, а утром не сожалеть об этом — это его бабушка.
— Не хватай! Они же ещё горячие! — пытается сторожиться баба Лида, поправляя цветастый передник, а он уже ухватил румяный беляш, перекидывает его с ладони на ладонь, надкусывает. Горячий мясной бульон моментально обжигает язык.
— Олежек, сынок, ошпаришь рот по самые гланды, дай им немного подышать, вкуснее будут — раскатывая засученные рукава трикотажной кофточки, бабуля отходит от газовой плиты.
Достает синенькое блюдце, с золотистой каймой, берет у него из рук пузатый беляш, кладет на блюдце, аккуратно ножичком делает круглое отверстие в золотистом пузырчатом тесте.
Бабушка всегда жарила беляши ,, глухие’’, без дырочек, как её учила её бабушка, которая была родом из маленького поселка в Ленинградской области.
Беляш, почувствовав спасительное отверстие, сразу же начинает дышать, а главное остывает быстрее.
Держа беляш над блюдцем, вцепляешься в него зубами, увлеченный процессом, не замечаешь, как он быстро заканчивается…
Бережно наклоняешь блюдце, чтобы ровненько, аккурат по золотистой каемочке скатился ароматный сок прямо в рот.
А бабушка уже вскрывает второй, теперь он будет есть его не торопясь, заправляя сметаной через маленькую дырочку, а бабушка будет сидеть напротив, разглядывать его лицо и улыбаться. Причём делала это она, только глазами.
Так слушать умела она одна, а теперь её не стало. Он остался один.
Иногда так слушать получается у Анны, но для этого нужно, чтобы Вселенная соблюла одно нехитрое условие — наслала очередное испытание на карму девушки. Тогда она вспомнит про Птицина, пробежит за помощью:
— Птица, я так больше не могу… спаси меня — а дальше по списку — хандра заела, муж достал, начальство бесит, коллектив женский подсиживает …На колготках новых стрелка …
Ему два раза повторять ненужно, он мобильно объявляет план перехват отрицательных эмоций — они идут на Набережную кататься на ,, чертовом колесе’’, она будет громко кричать от страха, вцепившись острыми ногтями в его руку, будет смешно жмуриться, от страха сморщиться, даже кончик её упрямо вздернутого носика.
Или он утащит её в тир, она будет ,, мазать в молоком’’, а потом отчаянно спорить, что выбила восемь из десяти:
— Птица… ну… пять … то … точно … — будет канючить в раздевалке, словно школьница, которая выпрашивает у училки повысить бал за сочинение.
А может они опять пойдут в зоопарк, она так любит кормить зверюшек с руки…
А может в планетарий… Прижавшись плотнее к друг другу, через один телескоп будут пытаться найти … каждый свою звезду …
В любом случае, всё случится потом, уже после кафе, где они неторопливо перекусят.
Произойдёт главное.
Оно случится, когда он неторопливо повезет её домой, через старенькую арку, которая прямиком выходит к её подъезду, они не торопясь заедут во двор. Он выключит фары, она попрощается, потом начнет что-то рассказывать, потом он начнет что-то рассказывать… Она будет слушать внимательно, улыбаться, как умела, только бабушка, одними глазами.
Ему захочется опять ей рассказать самое важное — что он каждый вечер засыпает под её любимую музыку, что он думает о ней каждую свободную минуту, что им нужно быть вместе…
Но почему-то начнет рассказывать про кошку, про колеса, про то, что собрался ремонт делать, а ещё купил себе свитер… классный… и кроссовки…
Она будет смотреть и улыбаться…
А потом он пойдёт провожать её, они не поедут в лифте, вдруг кто-нибудь встретится из соседей и чего подумает плохое…
А они же просто друзья…
Они будут подниматься по лестнице, она будет идти первая… Обгоняя на целый пролёт… Она будет просить, чтобы он оставался внизу…
А сама быстро жестикулируя руками, смешно гримасничая, будет скармливать ему какой-нибудь кусок монолога из новой своей роли.
А потом будет последний пролёт…
Они остановятся, она ткнет пальцем в надпись на стене, спросит — помнишь, Птица…
Он кивнёт… Неровные буквы… Одна выше… другая ниже…
Бонни плюс Клайд равно вопросительный знак …
Как такое забудешь …
Это было первое его самостоятельное дело после института и у него всё получилось — из соображений следствия, а также конспирации, он тогда переселился в съемную квартиру, на правах квартиранта он и собрал недостающие улики, засиживаясь вечерами на грязной общей кухне, под поллитровку дешевого непонятного пойла.
Странное дело, удивлялся сам себе Птичкин, если нужно для работы он может разговорить даже фонарный столб, а вот в личных беседах он был очень скуп на слова и эмоции.
Вот и в тот день, он пошёл обмывать новую звездочку в бар, с коллегами, душевно сидели, но через пару часов, он сбежал, слегка подвыпивший, он уже вышагивал по остаткам старенькой брусчатки в сторону Центрального парка, ему почему-то захотелось добраться до дому на трамвае.
Двести лет не ездил на рогатом.
И тут, прямо под ухом раздался знакомый женский голосок:
— О, какие люди … и без охраны… куда путь держим? Судя по качающимся движениям корпуса, вечеринка удалась …
Он обернулся и увидел Анну…
То ли он всё-таки успел изрядно набраться в тот день, то ли это так подействовала её красота на него…
А может быть виной всему человеческая натура, которая живёт живёт себе беленькой стороной вверх, а потом, в самый неподходящий момент, хоп, и ей так хочется наизнанку извернуться поступком.
И начинает человек, словно одурманенный совершать те поступки, от которых при воспоминаниях остаётся только неприятная горечь, до изжоги.
А поступок поступку рознь.
Он хоть и не любил литературу в школе, но некоторые произведения застревали в его голове, с их помощью он иногда пытался квалифицировать мораль… Просыпался в нём маленький мальчик, краснели щеки, сквозь недельную щетину, отступал цинизм, вместе с бравадой самооправдания — внутри мальчишка требовал ответить:
— вот то, что ты вчера сделал — это хорошо?
А потом от степени самокопания — вдруг всплывал тот или иной литературный герой.
Та неожиданная встреча с Аней, заставила его почувствовать себя — действительным статским советником Иваном Ильичом Пралинским, нет, до генеральского статуса ему было еще далековато, да, и возрастом он был помладше главного героя рассказа Достоевского ,, Скверный анекдот’’
Каждый раз разглядывая надпись на стене, ему очень хотелось изменить тот день, или хотя бы внести жёсткие правки, чтобы перестало противно сосать под ложечкой, когда при очередной уборке он протирал пыль с портрета бабушки.
— Птицын, статья 51 Конституции РФ, каждый гражданин нашей необъятной страны имеет право не свидетельствовать против себя самого, забыл что ли ? — пытался незаметно подкинуть ему аргумент для оправдания мозг, но …
Оперативный сленг:
* Отписываться — отправить дело на пересмотр или ответить на запрос из вышестоящих органов.
* Подснежники — труп, обнаруженный весной.
* Поджопник — нераскрытое дело