От фермы в Айове до несгибаемой силы: ранние годы и начало пути Кэрри Кэтт
Лето 1920 года, Вашингтон гудит. 18 августа Конгресс собирается для исторического решения – ратификации 19-й поправки к Конституции Соединенных Штатов. Момент истины: отныне каждая совершеннолетняя американка получает право голоса. В залах и на улицах ликуют суфражистки. Это победа, выстраданная десятилетиями борьбы. И в центре этого триумфа – фигура Кэрри Чапмен Кэтт. Для нее это кульминация дела всей жизни, неустанной битвы, которую она вела с юности методами, казавшимися немыслимыми, даже кощунственными в насквозь патриархальной Америке. Методами, которые в иные времена вполне могли бы привести ее на костер.
Ее путь «феминистки» – слова, которое тогда еще не вошло в широкий обиход, – начинается не с баррикад, а с университетской скамьи. В 1885 году Кэрри, тогда еще носившая девичью фамилию Клинтон Лейн, совершает нечто неслыханное: она становится первой женщиной, получившей диплом престижного Сельскохозяйственного колледжа штата Айова (ныне Университет штата Айова). Общество ожидало, что юная выпускница скромно вернется к домашнему очагу, но Кэрри и не думала покоряться. Когда ей вежливо намекнули на ее «истинное предназначение», она пригрозила обратиться в суд. Этот дерзкий шаг возымел действие: она получила должность суперинтенданта (генерального директора) школ округа Мейсон-Сити. Женщина на таком посту – это было нечто из ряда вон выходящее, вызов устоям.
Ее личная жизнь тоже складывалась не по шаблону. После ранней смерти первого мужа, Лео Чапмена, она встречает Джорджа Кэтта, состоятельного инженера. В 1890 году они женятся. Джордж, очарованный не только своей женой, но и ее политическими амбициями, принимает беспрецедентное решение: он предоставляет Кэрри доступ к своему состоянию, чтобы она могла полностью посвятить себя кампании за женское избирательное право в Айове. Это была не просто поддержка, это было партнерство, инвестиция в идею, в которую он поверил благодаря ей.
К этому времени Кэрри уже не была новичком в общественной деятельности. Она успела примкнуть к Женскому христианскому союзу трезвости (Women’s Christian Temperance Union, WCTU). Эта влиятельная организация ратовала за «очищение мира от алкоголя, секса и насилия». Целомудрие, покаяние, трезвость – программа, мягко говоря, специфическая. Кэрри быстро поняла, что ей тесно в этих пуританских рамках. Ни женщины из высшего общества, ни простые труженицы не горели желанием строить новый мир на основе тотальных запретов. Кэрри уже тогда чувствовала, что истинное равенство лежит не в насаждении новой морали, а в признании равенства страстей, желаний, амбиций – как для мужчин, так и для женщин. Она искала более широкую платформу для борьбы за реальные права. И она ее нашла, встретившись с живой легендой – Сьюзен Б. Энтони.
Наследница Энтони, архитектор победы: стратегия и рост движения суфражисток
Судьбоносная встреча с Сьюзен Б. Энтони определила дальнейший путь Кэрри Кэтт. Энтони, неутомимый лидер Национальной женской суфражистской ассоциации (National Woman Suffrage Association, NWSA), основанной еще в 1869 году, была иконой движения. Двадцать лет она без устали собирала подписи под петициями, выступала на митингах, лоббировала политиков и даже неоднократно оказывалась за решеткой за свои убеждения. К моменту их знакомства Энтони была измотана десятилетиями борьбы, но не сломлена. В энергичной, умной и амбициозной Кэрри она увидела ту, кому можно передать эстафету – новую силу, способную довести начатое дело до конца.
Кэрри с головой ушла в суфражистское движение. Используя финансовые ресурсы мужа и собственные незаурядные организаторские способности, она быстро стала заметной фигурой сначала в Айове, а затем и на национальном уровне. Она оказалась блестящим стратегом и тактиком. Работа в WCTU, при всем ее разочаровании программой союза, дала ей бесценный опыт публичных выступлений, организации кампаний и работы с людьми.
В 1890-е годы Кэрри Кэтт оказалась вовлечена в один из самых смелых и противоречивых проектов того времени – создание «Женской Библии» (La Bible des femmes). Идея, принадлежавшая другой выдающейся суфражистке, Элизабет Кэди Стэнтон, заключалась в том, чтобы переосмыслить и переписать Священное Писание, бросив вызов тем его положениям, которые утверждали подчиненное положение женщины и ее обязанность служить мужчине при любых обстоятельствах. Это была настоящая интеллектуальная бомба. Представьте себе группу решительных, образованных женщин – «растрепанных эгалитаристок в корсетах», как иронично описывает их источник, – замахнувшихся на сам фундамент религиозной доктрины. Они угрожали бойкотировать церкви и чуть ли не линчевать пасторов, которые осмеливались проповедовать женское повиновение. Реакция не заставила себя ждать. Различные протестантские конгрегации, доминировавшие в религиозной жизни США, обрушились на участниц проекта с яростной критикой, называя их «дочерьми Сатаны» и «новыми салемскими ведьмами». В этой напряженной ситуации Кэрри Кэтт проявила себя как умелый дипломат. Используя свой растущий авторитет, она сумела успокоить страсти внутри движения, не допустив раскола, и перенаправить энергию на главную, объединяющую цель – достижение избирательного права для женщин. Она понимала, что теологические баталии могут оттолкнуть многих потенциальных союзниц, и сделала ставку на более универсальную и понятную повестку.
Ее расчет оправдался. Движение росло, привлекая женщин из самых разных слоев общества. В 1900 году, когда Сьюзен Б. Энтони отошла от активного руководства, Кэрри Чапмен Кэтт была избрана президентом Национальной американской женской суфражистской ассоциации (NAWSA – к этому времени две основные суфражистские организации объединились). Под ее руководством NAWSA превратилась в мощную силу, насчитывающую к тому моменту почти двести тысяч активных членов по всей стране. Кэрри разработала так называемый «План победы» (Winning Plan) – двуединую стратегию, сочетавшую борьбу за принятие поправок о женском избирательном праве в конституции отдельных штатов с неустанным давлением на федеральное правительство с целью принятия общенациональной поправки к Конституции США. Она была архитектором, строившим машину победы, которая неумолимо двигалась к своей цели.
Генерал суфражизма: политика, протесты и спорные взгляды
Возглавив NAWSA, Кэрри Чапмен Кэтт стала настоящим «генералом» суфражистского движения. Она обладала не только стратегическим видением, но и железной волей, харизмой и умением мобилизовать массы. Однако путь к победе не был усыпан розами, а сама Кэтт предстает фигурой сложной и противоречивой, не лишенной черт, которые сегодня вызывают недоумение и даже осуждение.
Именно в период ее лидерства, в начале XX века, Кэтт начала высказывать взгляды, которые диссонировали с ее образом борца за равенство. Например, она поддалась странным фобиям и предрассудкам, характерным для части американского общества того времени. Она публично заявляла о необходимости лишить права голоса «недостаточно образованных иммигранток». В ее аргументации звучали нотки нативизма – страха перед чужаками, якобы угрожающими американским ценностям. Это было тревожным сигналом, показывающим, что ее борьба за права женщин не всегда распространялась на всех женщин без исключения.
Еще более шокирующим выглядит ее сравнение положения американских женщин с «попустительством», которое правительство, по ее мнению, проявляло по отношению к индейцам сиу. В одном из выступлений она назвала их «кровожадными убийцами, которым оставляют земли и, следовательно, права». Использовать страдания и борьбу коренного населения Америки в качестве аргумента в пользу предоставления прав белым женщинам было не просто спорным, а откровенно расистским приемом. Эти «сомнительные и даже популистские аргументы», как деликатно называет их источник, удивляли многих, кто считал Кэтт более разумным и последовательным лидером. Они обнажали глубокие противоречия эпохи и самой Кэтт, которая, борясь с одной формой дискриминации, не была чужда другой.
Тем не менее, ее решимость в достижении главной цели – права голоса для женщин – только крепла. Ее риторика становилась все более жесткой, ее действия – все более смелыми. Она не боялась бросать вызов власть имущим. Ее голос звучал все громче, доходя до самых высоких кабинетов. Она угрожала Белому дому, планировала организовать марш протеста на Вашингтон – акцию невиданной дерзости по тем временам. Она обещала «драться врукопашную», если потребуется! Эта воинственность, сочетавшаяся с безупречной организацией и массовой поддержкой, заставила политиков считаться с ней.
Ключевой момент наступил в марте 1917 года. На пороге вступления Соединенных Штатов в Первую мировую войну президент Вудро Вильсон, до этого весьма прохладно относившийся к идее федеральной поправки о женском избирательном праве, согласился на личную встречу с Кэрри Кэтт. Это была встреча двух прагматиков. Кэтт понимала, что война – это не только испытание для нации, но и возможность для суфражисток доказать свою лояльность и незаменимость. Вильсон, в свою очередь, нуждался в поддержке женских организаций для мобилизации ресурсов на военные нужды. Состоялась сделка: Кэтт и ее NAWSA обязались всемерно поддерживать военные и патриотические усилия правительства. В обмен Вильсон пообещал после окончания войны поддержать принятие 19-й поправки. Кэрри Кэтт, «генерал суфражизма», сделала стратегический ход, поставив патриотизм на службу феминизму.
После победы: радикализм, разочарование и пацифистский крестовый поход
Обещание президента Вильсона было получено, но война закончилась, а долгожданная поправка все не проходила через Конгресс. Наступила весна 1919 года. Кэрри Кэтт, не видя реальных сдвигов, решила усилить давление. Терпение лопнуло. Она отдала приказ своим активисткам – и женщины вышли на улицы. В крупных городах Севера развернулись невиданные акции протеста. Женщины приковывали себя цепями к дверям избирательных участков, преграждая путь мужчинам-избирателям. Они устраивали обструкции выборным чиновникам, выкрикивали обвинения в адрес полиции. Атмосфера накалялась. Порой дело доходило до прямых столкновений: разгневанные суфражистки пускали в ход зонтики и даже били полицейских своими ботинками! Эта тактика шокировала благочинное общество, но она работала. Давление на политиков стало невыносимым.
Наконец, лед тронулся. Сначала Палата представителей, а затем и Сенат одобрили 19-ю поправку. Оставался последний шаг – ратификация тремя четвертями штатов. Финальная битва развернулась в Теннесси в августе 1920 года. И вот, 18 августа, победа! Женское избирательное право стало законом всей страны.
Казалось бы, цель достигнута, можно праздновать и почивать на лаврах. Но Кэрри Кэтт, словно унесенная собственным победным импульсом, не остановилась. Она сделала неожиданный поворот, который удивил многих ее соратниц. Она резко радикализировалась, сместившись чуть ли не на крайне левый фланг политического спектра! В том же 1920 году она выдвинула свою кандидатуру на пост президента США. Но не от одной из ведущих партий, а от малоизвестной «Партии общинной земли» (Parti de la terre communautaire), основанной на идеях Генри Джорджа – экономиста-утописта, чьи теории о едином налоге на землю вдохновят антиглобалистов столетие спустя. Этот шаг был скорее символическим жестом, попыткой предложить альтернативный путь развития страны. Неудивительно, что на праймериз она собрала лишь ничтожное количество голосов.
Последующие двадцать пять лет жизни Кэрри Кэтт были наполнены активной деятельностью, но и определенным разочарованием. Она с горечью наблюдала, как медленно женщины осваивают завоеванное политическое пространство. Несмотря на право голоса, женщины почти не попадали ни в коллегию выборщиков, ни в Конгресс. Система все еще оставалась преимущественно мужской. В 1928 году ее провозгласили «Женщиной века», но эта высокая награда оставила ее равнодушной.
Ее неуемная энергия нашла новое русло. С приходом Гитлера к власти в Германии в 1933 году Кэтт одной из первых в США начала бить тревогу по поводу его антисемитской и расистской политики. Она развернула настоящую кампанию, требуя от американского правительства открыть границы для еврейских беженцев из Германии. Когда над миром сгустились тучи новой войны, она примкнула к пацифистским движениям. Бывшая «генерал суфражизма», не боявшаяся самых решительных методов борьбы за голоса, теперь стала убежденной противницей любого насилия.
До последнего вздоха (она умерла в 1947 году) Кэрри Чапмен Кэтт не теряла своей знаменитой яростности, своего упорства и своей страстной веры в справедливость. Она осталась в истории не только как архитектор победы суфражизма, но и как неутомимый борец за мир и права человека, сложная, противоречивая и поистине великая женщина своей эпохи.