Наверное, года три назад я получила голосовое сообщение:
«Галина, помогите, пожалуйста, моей дочери. Она не может устроиться на работу, а если устраивается, то быстро увольняется, потому что чувствует себя неуверенно…» Я тогда уже всё чаще отказывалась от работы с подростками. Не потому, что не хотела помочь — просто слишком часто подлинная боль пряталась не в ребёнке, а в отношениях внутри семьи. И редко кто был готов это увидеть.
Но я согласилась.
На встречу пришла девушка — дерзкая, угрюмая, напряжённая. Чем-то напоминала волчонка: с настороженными глазами, внутренним протестом и холодом, за которым явно скрывалось что-то важное. Мне было непросто, честно. С её стороны ощущалось сопротивление: «Чем очередной мамин психолог мне может помочь?»
То, о чём говорила мама, оказалось лишь краешком — надводной частью айсберга.
А под водой скрывались тяжёлые чувства: обесцененность, одиночество, тревога, запутанные отношения, зависимость, злость, боль. «Чего ты сама хочешь?»- спросила я