— Софья, ты где? Ты два дня назад должна была вернуться из командировки.
Короткие гудки. Только на звонок с незнакомого номера она ответила, на его — не отвечала, а потом и вовсе заблокировала.
Никита стоял в кухне, сжимая в руке телефон. На полу — разбитая чашка, осколки как куски недосказанности. За окном накрапывал дождь, серый и равнодушный, как взгляд, который она бросила в последний вечер перед отъездом.
Сосед, одолживший телефон позвонить, пожал плечами и тихо ушёл.
Полгода вместе с Софьей. Не просто встречались — жили в его квартире. Спали под одним одеялом, покупали вместе продукты, спорили, кто будет мыть посуду и кому пора купить новый душевой шланг. Уютная, взрослая жизнь, как он тогда думал. Она — айтишница с вечно загруженным рабочим графиком. Он — архитектор с амбициями и перспективами.
Когда она уезжала в командировки, он скучал, но не сомневался, что она вернётся и первым делом бросится ему на шею. До этой. До «поеду в Ярославль на три дня, встреча с клиентом, вернусь в пятницу». Пятница пришла, а она не приехала. Суббота — звонки без ответа. Воскресенье — молчание.
Наступил понедельник. Он долго не решался, пальцы дрожали, когда он набирал номер, указанный на сайте. Короткие гудки, потом щелчок — соединение.
— Алло, здравствуйте, отдел кадров компании «Грейнтех»?
Женский голос, уставший и недовольный отозвался с другой стороны:
— Да, слушаю вас.
— Я… Никита. Моя невеста, Софья Власова, работает у вас. Точнее… работала. Она уехала в командировку неделю назад и до сих пор не вернулась. Не выходит на связь. Я просто… хотел узнать, всё ли с ней в порядке. Может, она задержалась на встрече, может, вы знаете что-то…
Пауза. Щелчок клавиш — проверяли в базе.
— Власова, Власова… Да, вижу. Она числилась у нас до прошлой недели. Но…
— Но что?
— Она уволилась. Принесла заявление с просьбой прекратить трудовой договор с пятницы. Документ подписан, передан в бухгалтерию.
Никита замолчал. В голове не укладывалось.
— Подождите… Вы уверены?
— Абсолютно. У нас на руках оригинал с подписью. Всё оформлено официально. Она указала причину, "в связи с переездом". Это всё, что я могу вам сказать.
— Но… Она даже мне ничего не сказала. Ни слова. Мы жили вместе. Я думал, у неё встреча с клиентом! Она... У неё был обратный билет!
— Простите, но мы не можем комментировать личную жизнь сотрудников. Если она посчитала нужным не сообщать вам — это её выбор. Оформление полностью в рамках закона.
Он медленно опустился на стул. В горле пересохло.
— А вы... хотя бы знаете, куда она уехала?
— К сожалению, нет. Больше мы ничем помочь не можем.
— Я... понял. Спасибо...
— До свидания.
Щелчок. Гудки.
Он сидел, глядя в пустоту. Эта официальная сухость отдела кадров — как будто поставили печать: "Ты остался один. Окончательно."
Он звонил её подругам — те разводили руками. «Не знаем, может, у неё что-то случилось, может, ей нужно время». Родители отвечали натянуто, будто заранее знали больше, чем говорили.
— Не поднимай панику, Никита, она взрослая девочка, сама разберётся.
А он не мог. Потому что с каждой минутой становилось невыносимо — это не была просто ссора или разрыв. Она исчезла. Без объяснений. А вдруг с ней случилось что-то плохое?
Он пошёл в полицию. Там хмыкнули:
— Не девочка? Совершеннолетняя? Ну вот и всё. Влюбилась, уехала, бывает. Не вы первый, не вы последний.
И всё. Как будто сердце, выдранное с корнем, не стоило ни одного протокола.
Неделю спустя, ночью, он не выдержал. Сел за её старый ноутбук, которым она пользовалась дома, для переписки в соцсетях. Пароль был сохранён в профиле, значит она хотела, чтобы он всё увидел.
Сообщения. Много. Какой-то Артём из Ярославля. Внутри — смайлы, цитаты из книг, фото, которые она не показывала. Ресторан. Кофе на фоне окна. Он держит её руку. Она улыбается. Совсем чужая.
«Спасибо за вечер, было волшебно…»
«Никита — хороший, но мы с ним разные. Ты — другой. Ты слышишь, видишь, понимаешь…»
И в конце — фотография билета. Не обратно в Москву. В Калининград. Одно направление.
Он закрыл ноутбук и сидел, уткнувшись в ладони, как ребёнок, потерявшийся в толпе. Мир треснул. Она выбрала другого. И ушла — не сказав, не объяснив, не попрощавшись.
***
Через месяц он встретил её на рынке. Случайно. Она выбирала финики, стояла спиной, но он узнал сразу — по осанке, по движению руки, по пальцам, тонким, будто рисованные.
— Софья...
Она обернулась. Не испугалась. Лишь на мгновение в глазах что-то дрогнуло — вина? жалость? или просто удивление?
— Привет, Никита.
— Ты… Ты просто взяла и ушла. Ты даже… блин, ты даже не попрощалась!
Она посмотрела на него. Спокойно.
— Прости. Я не могла сказать в глаза. Все эти выяснения отношений не для меня.
— Как?! — он почти выкрикнул. — А так — нормально? Просто исчезнуть? И отправить человека в блок?
Она отвела взгляд. Пауза повисла между ними, как ветка, готовая сломаться от тяжести слов.
— Я боялась. Я знала, что ты не отпустишь. А я... Я устала. Устала находиться в твоей квартире, жить по твоим правилам, дышать твоим воздухом. Ты всё делал правильно, Никита. Но мне было скучно с тобой.
— Значит, всё — из-за него?
— Нет. Он — повод. А причина была давно. Ты слишком правильный, положительный и предсказуемый. Жизнь с тобой стала пресной.
Он молчал. А потом выдавил:
— Я тебя любил, Софья. Всё отдал бы. Всё...
— А я хотела свободы. Новых ощущений.
Она пошла прочь с финиками в пакете.
Он стоял, как вкопанный. Словно забыл навык ходьбы.
***
Прошло полгода. Его квартира теперь была другая. Новый свет, новые шторы, новый интерьер. Он снова рисовал, снова смеялся, иногда встречался с кем-то. Осторожно. Не впуская в свою жизнь.
Софья написала однажды. «Привет. Просто хотела сказать — спасибо за всё. Надеюсь, ты счастлив».
Он прочитал. И не ответил.
Потому что понимал: счастье — это не всегда быть вместе. Иногда — это когда тебя отпустили. И ты — отпустил.