Ранее:
Для меня ты так красива,
Для меня ты так красива,
Разве ты не видишь?
Ты - все, на что я надеялся
Ты - все, что мне нужно
Ты так прекрасна...
Чуть более пяти лет назад. Возможно. Месяц Джано. Светлый сезон. Речной парк. Северный шлюзовой канал. День.
- Ты веришь в перерождение, Юджин?
- Не особо.
- Ожидаемо...
Неужели я теперь так... ожидаемо ожидаем?
- Наоборот, при всей своей практичности и рассудительности иногда ты невероятно безответственен в отношении своей жизни. Неожиданно безответственен...
- Ха! Возникает несколько вопросов. Когда ты успела стать мозгоправом? Если мой ответ был ожидаем, для чего был вопрос? Ну и утверждение о безответственности требует разъяснения.
- То, что происходит с тобой сейчас, прямое и явное подтверждение этой безответственности.
- И что же это?
- Это я... Точнее, наша с тобой... связь.
- Вон оно куда ты заехала... И что с ней не так?
- Ну... Всё не так! Хотя бы не так то, что ты всего лишь человек...
- Хорошая попытка, сейя-лан Карис, но, видишь ли... Прелесть наших отношений состоит в том, что их продолжительность совершенно непредсказуема. Эрика сидела на парапете ограждения, ногами наружу, конечно же, и ногами этими время от времени болтала. За парапетом твёрдого пространства было ещё буквально несколько десятков сантиметров, а потом начиналась практически отвесная скала. Высота была относительно небольшая, метров семь, максимум десять, внизу следующая скальная ступень, покрытая грунтом, травой и редким кустарником. Если бы мы расположились правее, прямо напротив машинных зданий, оставшихся от шлюза, то там уже никаких «ступеней» не было. Честные пятнадцать метров свободного полёта до самого низа. Весьма твёрдого и бескомпромиссного. Но даже здесь падение было бы неприятным как минимум.
Эрика сидела на парапете ограждения с мороженым в одной руке, болтала ногами и усиленно интересовалась тем, о чём мне совсем не хотелось разговаривать. Не прямо только с ней, а вообще. Ни с кем.
- Можно раскрыть тему? - спросила она, откусила хороший такой кусок мороженого, на секунду замерла, потом начала его жевать, довольно щурясь.
Я сел рядом с ней, спиной к обрыву, обнял её за талию правой рукой, а другой убрал её волосы назад. Это чтобы ты меня лучше слышала, деточка....
- Тут всё просто. На каком-то этапе, когда отношения уже установились, люди начинают думать, что это навсегда, ну или как минимум очень и очень надолго. Более того, у них появляется в этом уверенность. Вот представь, что двое стоят друг напротив друга и держат что-то тяжёлое в руках. Один из них удержать это не может, только вдвоём. И вот эта штука в их руках и есть та самая уверенность. И вот уверенные в своей уверенности они начинают совершать ошибки в отношении друг друга...
- Акие офыбки? - спросила она, предварительно откусив ещё один хороший кусок мороженого.
- Да любые, это не важно. Понимаешь, они считают, что ничего с их отношениями не случится. Они твёрдо стоят на земле. Крепко держат в руках уверенность и считают, что так будет всегда. Думают, что всё это незыблемо, непоколебимо... Но каждая ошибка создаёт небольшую, но стабильную трещину в почве между ними. Ошибка, ещё одна, вторая, третья, десятая... И вот в один ни разу не прекрасный день все эти крошечные трещины вдруг соединяются вместе и образуют провал, который растёт, создаёт сам себя, уже даже без всякого их участия... И вот они стоят каждый на своём краю провала... И у них всё ещё есть уверенность. Но есть и страх. Они боятся, каждый из них, что провал расширится до такой степени, что они упадут. И они начинают понемногу отступать, отдаляться друг от друга. И тем не менее они продолжают держать в руках эту уверенность... Но однажды они отходят друг от друга так, что эта тяжесть оказывается лежит на их вытянутых руках, и наступает момент, когда кто-то один выпускает её из рук, и она летит вниз и исчезает там, в чёрном тумане... И они остаются каждый на своём краю провала... И они уже даже дотянутся не могут друг до друга... Да и не хотят. Вот так.
Она доела мороженое и тоже обняла меня. Потом положила голову мне на плечо и сказала:
- Занимательно! А мы?
- А мы можем начинать каждый новый день, как последний, налегке и не тяготить себя ложной уверенностью...
Она придвинулась ещё ближе и зашептала мне на ухо:
- Ты знаешь, что мне достаточно сделать одно движение, и мы полетим вниз? Недолго, правда, лететь будем... Я, скорее всего, отделаюсь царапинами, а ты в лучшем случае очень надолго лишишься способности совершать ошибки... Любые, неважно какие... Есть ли у тебя уверенность, что я этого не сделаю?
С этими словами она лизнула мне мочку уха, потом ещё, потом обхватила её губами и слегка прикусила своими острыми зубами. Язык и губы были всё ещё холодными, и волна, родившаяся где-то в районе затылка, прокатилась по моему телу, да так, что меня передёрнуло. Она отпустила моё ухо и хищно засмеялась. Тогда я потянул её на себя, так чтобы её лицо оказалось перед моим. Она смеялась, а я смотрел в её безумные рубиновые глаза, смотрел, смотрел, смотрел, а потом прекратил её безудержное веселье.
Её губы и язык были всё ещё холодными от мороженого, сладкими от мороженого, а может уже и не от него. В какой-то момент мне показалось, что мы всё-таки летим...
Когда я нашёл в себе силы оторваться от неё, оказалось, что от земли мы всё-таки не оторвались... Она больше не смеялась, в её глазах было то странное выражение, которое я потом, да и до этого видел неоднократно, и никогда не верил, что это возможно.
Я отдышался и ответил на её вопрос, заданный, казалось, миллион лет назад: - У меня есть кое-что куда весомей и опасней уверенности. Такая штука. Называется доверие.
Она как-то болезненно улыбнулась, уткнулась мне в плечо, шмыгнула носом и сказала:
- Вот... Ещё одно доказательство твоей бесконечной безответственности! Невероятно бесконечной! Доверился фликке, которая ещё и мора... А ведь скажи я об этом кому-нибудь...
- Заткнись, Эрика! - сказал я и снова поцеловал её, впился в её губы, которые уже не были холодными, а совсем наоборот - были горячими, как она вся, как камень парапета под нами, как весь этот день, который мы начали, как последний...
Я терзал её, как орлийский стервятник добычу, а может наоборот, она меня, её пальцы впивались мне в спину...
Потом, в секунду просветления, я вспомнил, где мы находимся, буквально оторвал её от себя, ничего уже почти не соображающую, с блуждающим взглядом, дышащую, как кенлик после финиша...
Впрочем, сам я был не лучше... Так или иначе, наше мероприятие на свежем воздухе на этом завершилось... Существенно раньше, чем планировалось. Всегда с ней так.
