Поликлиника гудела, как улей. В коридоре пахло старым линолеумом, валидолом и свежим номером «Аргументов и фактов», который кто-то оставил на подоконнике. Нина Петровна сидела на пластиковом стуле у кабинета №17, глядела на очередь и слушала, как женщина с кудрями цвета «спелый каштан» третий раз пересказывала, как её зять уволился из банка ради блогерства.
— И кто теперь семью кормить будет, Инночка?! — трагически вскидывала руки она. — На лайки жить?
Нина Петровна сморщилась, поправила платок и подумала, что живёт уже не первую пятилетку, а всё слушает про чьи-то чужие драмы, как телесериал. А свою-то… свою когда последний раз озвучивала?
Когда-то по утрам она варила овсянку, а её Николай Васильевич читал газету, отхлёбывая чай с малиновым вареньем.
— Опять дожди, — бурчал он. — Вот увидишь, на дачу не прорвёмся.
— А ты зонт возьми. И резиновые штаны, как у рыбака! — хохотала она, вытирая руки о фартук.
Он ворчал, но улыбался глазами.
Была весёлая поездка на электричке, когда они забыли лопату в городе и копали клумбу половником. Соседи с тех пор называли их «профи».
А теперь он лежал под шиповником, на том же участке, а сама дача заросла крапивой. Нина Петровна туда ездила всё реже — не выносила тишины.
— Мам, ну ты чё, — сказал сын, вбегая в её квартиру с коробкой из «Вкусвилла». — Ты ж всё равно дома! Посиди с Машкой в выходные. Мы с Аней хотим на выходные в Тулу. Там, говорят, гастрономический тур!
Он даже не ждал ответа — уже проверял зарядку на телефоне.
— Может, ты спросишь, хочу ли я? — сухо произнесла Нина Петровна, глядя в его спину.
Он махнул рукой:
— Мам, ну не начинай. Ты же бабушка.
"Вот и вся моя биография", — подумала она.
Через три дня Нина Петровна пошла в библиотеку — ту самую, куда собиралась ещё в феврале. Там пахло пылью, и лампы жужжали, как раньше. Она взяла Чехова и собиралась уйти, как вдруг кто-то хлопнул её по плечу.
— Нинка? Это ты?
— Люба! Да неужели!
Старая подруга с четвёртого этажа, куда-то пропавшая после переезда, оказалась преподавателем в клубе керамики при Доме культуры.
— Приходи! Это кайф. Глина, чай, девчонки… и никто тебя не перебивает!
Нина Петровна пришла. Потом ещё раз. Потом записалась.
Она лепила сначала кривобокие чашки. Потом — вазу с драконом. Потом — блюдо с надписью «Не лезь — убьёт!» для холодильника.
— Это для Анечки, — хихикала она. — Пусть знает, что борщ — это не должное.
И вдруг почувствовала: руки живые. Сердце смеётся. И никто не критикует.
— Мам, это чё, ты слепила? — сын оглядывал выставку в клубе.
Невестка морщилась у работы с надписью «Голод не тётка — в гости не позовёт».
— Да, я, — твёрдо сказала Нина Петровна. — И борщ теперь в моём расписании не стоит. Занята.
— Чем ты занята, мам?
— Жизнью, сынок. Своей.
В автобусе было тепло. За окном мчались осенние тополя. В зеркале она увидела своё отражение — новая причёска, губы с легким блеском, и взгляд… совсем не бабушкин.
Она улыбнулась.
Жизнь начиналась с новой страницы. И, наконец-то, это была её собственная история.
Подписывайтесь на канал, чтобы не пропустить новые истории!