Под самый вечер, когда, по убеждениям всех медиков, приличные люди не должны ходить по врачам, в поликлинике появился мужчина. Уверенным шагом он последовал к кабинету заведующего приёмным покоем и стал раздеваться. Аккуратно сложив в стопку всю свою одежду и сбросив обувь с грязных ног, он задумчиво сел на скамейку и начал петь, раскачиваясь в разные стороны. Стояла жара и незатейливая песня лилась из открытых окон диспансера. Молочай клонился ко сну, пожилая уборщица меняла воду. В то самое время санитар Сашка, впервые за свою недолгую жизнь, вдруг почувствовал необъяснимую тоску и желание сбежать из этих тесных стен, которые, казалось, смыкались над ним. Пленимый прекрасными звуками, он вышел из приёмника и приоткрыл дверь, разделяющую мир хаоса с миром агонии. И вместо прекрасной обнажённой нимфы на скалах он увидел голого мужика с застывшими глазами. Безумец качался и пел. Про дом и старую ветлу, про солнце, отражающееся в глазах любимой, про жизнь и смерть. И Сашка слушал. Ему никогда не было так хорошо. Разум постепенно покидал его, а пустая оболочка тела в унисон с мелодией начала раскачиваться.
Вперёд-назад.
Вперёд.
Назад...
Психиатр Волгин работал в больнице не первый год и сразу заметил не столько исчезновение санитара, сколько неприятный сквозняк со стороны поликлиники. "Да что там происходит? С ума что ли все посходили? - ворча, поднялся он с насиженного места. - Александр, Вы почему дверь не закрываете?"
Когда Волгин поравнялся с Сашкой, тот уже был почти высосан. Его глаза закатились, а рот навечно застыл в блаженной улыбке. Но со спины врач ничего этого не видел, зато перед ним сидел и стонал раздетый мужчина, явно шизофреник.
"Поликлиника совсем охренела! Уже так приводят - прямо под дверь! - он раздражённо оглядел коридор. - Ауу! Да где все? Мужчина Вы кто? Вы откуда пришли?"
Грязное существо, злобно ощерилось, уставившись на него, и открыло черную пасть, разделив свою голову пополам. Вой стал громче и пронзительней, слюна капала на плитку, кожа слезла со лба, открыв двойной ряд длинных, острых зубов.
Но Волгин не сдавался. Он с детства был близорук, а годы работы за компьютером посадили и без того слабенькое зрение.
"Мужчина-а! Как Вас зову-ут? Откуда Вы-ы?" - занудно тянул врач.
Это могло продолжаться бесконечно, но на крики психиатра и вой пациента, сбежался весь персонал поликлиники. И потусторонняя тварь, в панике оглядевшись по сторонам, вновь приняла облик человека.
А дальше было всё по протоколу. Направление, приёмник, отделение. Санитара общими усилиями привели в чувство. Он быстро пришёл в себя, правда, не помнил ничего за последние десять минут, но это списали на алкоголизм.
Пациенту вкололи аминазин и положили на вязки.
И лишь уборщица, вытирая следы, незаметно подсыпала под дверь новую горсть соли.
Будут ещё тут всякие шляться...
