Труп Ленина-Бланка, выкраденный из учебников подлинной истории, как фальшивая монета из кармана мертвеца, лежит в сердце Москвы — мавзолее-саркофаге, где не гниет плоть, но гниет дух. Его лысина, отполированная до блеска тысячами лбов, приникших к стеклу, отражает не свет, а тьму. Он не спит. Он ждет. Как Дракула, вскормленный на крови мужицких суеверий, он дышит через щели идеологии, выдыхая морок.
Вокруг — тени. Они водят хороводы, перебирая псевдонимами как фальшивыми паспортами: Евгений Лавлинский, спрятавший лицо под личиной Захара Прилепина; Бронштейны, Апфельбаумы, Розенфельды — все те, чьи фамилии растворились в революционном тумане, как сахар в крови. Их речь — шепот синагогальных заговоров, их Библия — «Капитал», где вместо заповедей — инструкция по разделу трупа империи.
Гражданская война? Да это же ритуальное жертвоприношение. Русская земля, перепаханная штыками, впитала не дождь, а слезы детей, чьи отцы полегли за химеру «мировой революции». Элита вырезана под корень, как лес под пулю ЧК. А вместо корней — пустота, залитая спиртом отчаяния. Но разве это важно? Цель, говорят, оправдывает средства. А цель — вечность. Вечность трупа под стеклом, вечность лжи, зашитой в гимны.
Миллионы костей, белеющих под снегом и песками, шепчут: «За что?». Но их голоса тонут в грохоте маршей, в трескотне агитпоездов. «Ленин жил, Ленин жив, Ленин будет жить!» — заклинание, повторяемое как мантра. Живой мертвец, библейский Лазарь с серпом и молотом в руках, обещает воскресение — но не их, а свое. Он восстанет, и тогда… Тогда всем воздастся. По заслугам. По вере. По крови.
А пока — верьте. Верьте Прилепину, верьте Зюганову, чьи слова текут, как дешевый и сладкий портвейн из горла пропойцы. Верьте, что труп Ленин-Бланк — ваш спаситель, а не палач. Верьте, что сионские звезды на кремлевских башнях — это созвездия «светлого будущего». И когда наступит ночь, а она наступит, — вы увидите, как тени у мавзолея сплетаются в пляс, а из щелей гроба доносится смех. Сухой, как прах, и холодный, как правда, которую вы отказались услышать.