Вернувшись домой, мы стали искать подходящий момент, чтобы обсудить всё с супругами. Дмитрий планировал поговорить с Ириной после возвращения из командировки, но медлил.
Я тоже тянула — каждый раз вечером дома меня охватывала паника. Как сказать Антону, что я полюбила другого? Как смотреть в его честные глаза?
Но, как выяснилось, ничего говорить не пришлось. Всё пошло к чертям совершенно неожиданным образом.
В конце января Дмитрий резко отдалился. Телефонные звонки становились короче, встреч избегал, в офисе — ни улыбки, ни намека. Сначала я запаниковала: что случилось? Неужели передумал?
А потом он сам признался:
— Кажется, Ира что-то подозревает. Мне надо побыть паинькой дома, иначе будут проблемы.
Я тогда недооценила этот тревожный звоночек. Решила, ну узнает жена, он все равно уйти хотел — признается и разойдутся. Но Дмитрий не спешил ничего признавать. И меня видеть стал куда реже.
Антон в это время тоже стал странным. Он все чаще спрашивал, почему я хожу сама не своя, не заболела ли.
Февральским вечером я договорилась встретиться с Дмитрием на часок. Он сказал, что сможет вырваться, попросил ждать его на нашей привычной точке — заброшенная стоянка у старого речного порта. Я приехала туда на своей машине заранее. Снег ложился на лобовое стекло, улица освещалась редкими фонарями. Место глуши, никого нет.
Фары его автомобиля показались в половине девятого. Мое сердце подпрыгнуло от радости. Но, подъехав, он даже не вышел. Я выскочила сама и села к нему в машину на пассажирское сиденье:
— Привет... Я так скучала!
Дмитрий нервно огляделся по сторонам и сразу перешел к делу:
— Вика, я ненадолго. Послушай... У нас проблема.
Моё сердце сжалось.
— Что случилось?
Он стукнул ладонью по рулю:
— Ира перехватила мои сообщения. Копалась в телефоне, нашла наши СМС.
Меня кинуло в дрожь:
— Господи... И что теперь?
— Я всё отрицал, как мог. Сказал, что это не то, что она подумала, что это ты заигрывала, а я не при делах, — выпалил он.
Я переварила услышанное: он всё свалил на меня? Оправдывался мной?
— Что значит "я заигрывала"? — спросила я медленно.
Дмитрий избегал моего взгляда.
— Пойми, это был единственный способ всё отрицать. Я не мог же взять и признаться ей сейчас! Не так... не по ее условиям.
— То есть ты... испугался? — мой голос сорвался на шепот.
Он тряхнул головой:
— Не паникуй. Я просто выиграл время. Сказал, что это было недоразумение, что ты сама увлеклась и мне писала, а я, мол, пытался вежливо отшить... В общем, бред, но она вроде поверила.
К горлу подкатила тошнота. Так... вот и всё? Я для него теперь просто назойливая бабенка, которую он "отшивал"?
— Ты же хотел все рассказать, — проговорила я, прижимая руки к груди. — Хотел уйти... Что изменилось?
Дмитрий закрыл глаза:
— Она пригрозила страшным скандалом на работе, общим знакомым, сказала, что уничтожит репутацию и твою, и мою. Пойми, она не та женщина, что тихо уйдет.
Он потянулся было взять меня за руку, но я отдернулась.
— Перестань... — тихо сказала я. — Ты не планируешь ничего говорить ей, так? Ты хочешь, чтобы все продолжалось тайно, пока она не узнает хуже?
— Я разберусь, — отрезал он. — Дай мне время.
— Сколько?
— Не знаю... Месяц, два...
Я покачала голову, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы.
— Ты уже месяц избегаешь меня. А теперь еще "месяц, два"?
Он смотрел на руль, мрачно сжав челюсти. Молчал. За окном стучал снег по крыше машины. Хоть бы гром грянул — такая тишина жуткая, между нами.
— Может, ей вообще не говорить? — тихо спросил он, не глядя на меня. — Переждать, и она успокоится.
— А развод? — напомнила я.
— Развод... — он горько усмехнулся. — Уже не знаю. Ира не оставит меня в покое без боя. Она прямо сказала: "Тебе меня так просто не сбросить".
Мне стало холодно.
— То есть... — начала я.
Он перебил меня:
— То есть да, может, нам пока стоит прервать... наши встречи.
Слеза скатилась по моей щеке. Он даже не повернулся посмотреть.
Я тихо открыла дверцу:
— Ясно. Спасибо, что предупредил.
Он схватил меня за плечо:
— Вика, не надо драм...
Я высвободилась:
— Не трогай.
Выбежав из машины, я бросилась к своей. Дмитрий выскочил за мной:
— Вик!
Я обернулась через плечо:
— Езжай домой, Дима. Там твоя жена ждет.
Он не двинулся ко мне, лишь тихо сказал:
— Береги себя.
Эти слова больно кольнули. Будто мы завершаем дружескую беседу, а не расстаемся, черт возьми! Я села за руль, захлопнув дверь, и разрыдалась в голос, не стесняясь.
Домой я вернулась разбитая. Антона не было — сказал, поехал к своей матери помочь по хозяйству. В пустой квартире я разрыдалась вновь, уткнувшись лицом в диванную подушку.
Именно в этот момент, видимо, сработала вселенская ирония. В дверь неожиданно позвонили. Я вытерла слезы, приведя себя в относительный порядок, и пошла открывать.
На пороге стояла незнакомая женщина лет сорока с небольшим. Строгое ухоженное лицо, тонкие брови, на плече дорогая сумка. Шуба, рассекшая морозный воздух одеколоном. За ней чуть поодаль стоял мой Антон, опустив глаза.
— Здравствуйте, Виктория, — произнесла гостья ледяным голосом. — Наконец-то познакомимся. Я Ирина, жена Дмитрия.
У меня потемнело в глазах. Ноги подкосились.
Антон негромко добавил:
— Вика... Нам надо поговорить.
У меня пересохло во рту. Не помню как, впустила их. Висела неловкая пауза: я застыла в прихожей, не в силах двинуться.
Ирина окинула меня взглядом с ног до головы оценивающе, губы ее искривились:
— Может, присядем? А то у вас тут негостеприимно.
Я спохватилась:
— Да... Да, конечно. Проходите.
Они прошли в гостиную. Я заметила, как Антон избегает смотреть на меня, а у самого лицо серое, как пепел. Сердце сжалось от вины. И страха.
Ирина уверенно заняла кресло, как хозяйка. Я села на краешек дивана, сцепив руки. Антон встал неподалеку, будто не находя себе места.
— Что ж, будем кратки, — начала Ирина, глядя на меня. — Ваш любовник слился, как и следовало ожидать. У мужа моего духу не хватило признаться, но уж я-то докопалась до правды. Он и вашу жалкую переписку показал.
Она фыркнула:
— Правда, выставил вас охотницей, а себя жертвой. Как удобно, да?
Меня бросило в жар. Так и есть — Дмитрий защищал себя любой ценой.
Ирина продолжала, стянув перчатки по пальцам:
— Знаете, я-то сначала поверила ему. Но потом решила проверить. И вот итог.
Она достала из сумочки тонкую папку и вытащила несколько фотографий, бросив их на журнальный столик передо мной.
— Полюбуйтесь.
На фотографиях читалось всё: вот мы с Дмитрием целуемся в его машине, вот выходим обнявшись из подъезда отеля в Москве... Я онемела. У нее... были фотографии! Кто-то следил?
— Не хочу слушать от вас оправданий, — отрезала Ирина, убирая снимки. — Мне плевать, что там у вас "любовь". Знаете, что вы натворили? Вы угробили мои двадцать лет брака, по сути. Да, он гад и предатель, я с ним разведусь, не сомневайтесь. Но и вашей семейке теперь тоже конец.
Я встрепенулась, глядя на Антона. Он стоял, привалившись к стене, и закрыл лицо ладонью. О боже...
— Антон... — пролепетала я.
Муж мой поднял глаза — там была такая боль, что у меня сердце оборвалось.
— Это правда, Вика? — хрипло спросил он. — Все... правда?
Я хотела броситься к нему, коснуться, но он выставил руку, останавливая.
— Не подходи. Просто скажи... Ты спала с ним?
Я сжалась. Что толку отрицать? Стоят фотографии, вот жена его... Все ясно.
Я ответила:
— Да.
Антон качнулся, будто получил удар.
— Господи... — сорвалось у него.
Повисла пауза, нарушаемая только нашим дыханием. Я собралась духом, прошептала:
— Прости меня...
— Прости?! Ты... Ты предала меня, Вика! Зачем? Тебе что, мало было одного мужа?..
Он горько усмехнулся.
— Ну вот, нашла себе другого, покруче, да? Мы же были нормальной семьей... Я любил тебя, Вика. Я все для тебя...
Слушать это было невыносимо. Я зарыдала, закрыв лицо руками:
— Прости... прости меня...
Ирина презрительно фыркнула со стороны:
— Жалкое зрелище.
Антон обернулся к ней:
— Ирина, кажется? Мне... так жаль, правда.
— Вам жаль? — прищурилась она. — Это все, что вы можете сказать? Вашей жене, видите ли, стало скучно с вами, она решила поразвлечься с моим мужем. Из-за нее — да-да, и из-за него, конечно — моя семья рушится. А вы извиняетесь за нее?
Я подняла голову. Ирина тряслась от ярости, в глазах — слезы, хотя она и держалась железно.
— Вы хоть понимаете, — процедила она, — сколько боли вы причинили людям? Хоть каплю раскаяния испытываете?
— Я.… — голос охрип. — Я не хотела никому сделать больно...
— Не хотела! — выкрикнула она, резко вставая. — Тебе было мало одного мужа, так ты пошла и разрушила чужую семью!
Моё сердце сжалось от стыда и ужаса содеянного.
Антон стоял с опущенными плечами, будто из него выпустили весь воздух. Он вдруг тихо спросил, глядя в пол:
— Вика... Это потому что я... плохой муж? Или просто... он богаче, успешней?
Я вскочила, отчаянно замотав головой:
— Нет! Нет, что ты... Ты замечательный... дело не в тебе!
— Конечно, — горько усмехнулся он, — дело в тебе. Точнее, в вас.
Он поднял глаза, и я увидела там нелюбовь — что-то сломанное, мертвое. Я зарыдала снова:
— Пожалуйста, поверь, я... я не думала головой, я забыла обо всем... Я полюбила его... Мне казалось...
— Замолчи, — устало оборвал он. — Не говори этого, прошу.
Ирина взяла сумку, перекинув через плечо.
— Ладно, с меня хватит, — проговорила она, обретая внешнее спокойствие. — Думаю, мы выяснили достаточно. Документы на развод мой адвокат вам вышлет, — это она уже Антону. — Надеюсь, у тебя, — кинула она мне с отвращением, — хватит ума хотя бы не цепляться за своего любовника. Хотя... он тебя первой и бросил, как мы видим.
Мне не нашлось, что ответить. Это был финальный удар — добивать лежачего. Я лишь опустила голову.
Ирина направилась к выходу. Антон поплелся за ней молча, даже не взглянув на меня. Я кинулась следом, рыдая:
— Антон! Антон, подожди!
Он обернулся уже в дверях, и его глаза стали холодными:
— Не надо, Вика. Поздно.
И он вышел, захлопнув за собой дверь.
Как в тумане, я прошла в гостиную и опустилась на ковер. На столике все еще лежала забытая Ириной фотография — я с Дмитрием целуюсь на балконе гостиницы. Глядя на нее, я ощутила прилив горечи. Неужели ради этого мимолетного счастья стоило так рисковать? Как я могла быть так слепа?
Прошел месяц. Развод с Антоном оформили быстро, благо у нас не было ни детей, ни совместного имущества, о котором стоило судиться. Он остался в своей квартире, я ушла в тот же вечер к матери. Ни слова больше мне не сказал. Как отрезал. А я и не пыталась — понимала, что бесполезно.
Дмитрий мне не звонил ни разу. Только через общих знакомых я узнала, что Ирина действительно подала на развод, раздел империи Пановых грянул громко.
Дмитрий уволился с фирмы, чтобы не пересекаться со мной. Да и я сама вскоре ушла — не было больше сил оставаться там, где каждый угол напоминал о нем.
Иногда по ночам я все еще вбивала в телефон его номер, глядя сквозь слезы на экран. Но так и не решилась позвонить. Да и что сказать? "Я одна. Ты тоже. Может, попробуем?" Глупо. Он выбрал свою репутацию, когда бросил меня под удар. Он струсил и показал, кто он есть.
Сейчас я живу одна на съемной квартире, устроилась на новую работу. Потихоньку учусь дышать заново. В душе пусто и горько.
Меня иногда спрашивают: жалею ли я, что все так вышло? Что потеряла мужа, а того, за кого все разрушила, рядом нет? Конечно, жалею... Я совершила страшную ошибку, за которую расплатилась сполна. И, возможно, буду расплачиваться до конца своих дней одна.
Больше я так не поступлю. Никогда.
"Нельзя построить своё счастье на чужом несчастье." — Народная пословица
Уважаемые читатели!
Сердечно благодарю вас за то, что находите время для моих рассказов. Ваше внимание и отзывы — это бесценный дар, который вдохновляет меня снова и обращаться к бумаге, чтобы делиться историями, рожденными сердцем.
Очень прошу вас поддержать мой канал подпиской.
Это не просто формальность — каждая подписка становится для меня маяком, который освещает путь в творчестве. Зная, что мои строки находят отклик в ваших душах, я смогу писать чаще, глубже, искреннее. А для вас это — возможность первыми погружаться в новые сюжеты, участвовать в обсуждениях и становиться частью нашего теплого литературного круга.
Ваша поддержка — это не только мотивация.
Это диалог, в котором рождаются смыслы. Это истории, которые, быть может, однажды изменят чью-то жизнь. Давайте пройдем этот путь вместе!
Нажмите «Подписаться» — и пусть каждая новая глава станет нашим общим открытием.
С благодарностью и верой в силу слова,
Таисия Строк