Звонок будильника вырвал Тоню из объятий сна. Пять утра. Воскресенье. Апрельский холодок пробирался через щели старых окон, но вставать надо было именно сейчас. Бетономешалка не будет ждать, как и три тонны цемента во дворе. Она пихнула локтем мужа, который уткнулся лицом в подушку и делал вид, что не слышит противный писк.
— Витя, подъём. Твой забор сам себя не поставит.
Виктор что-то невнятно промычал, но с кровати так и не поднялся. Тоня закатила глаза и поплелась в ванную. Холодная вода отрезвляла, возвращала в реальность, где их новый дачный участок напоминал поле битвы — горы песка, щебня, арматуры и мешки с цементом, доставленные вчера вечером.
— И почему мы решили делать всё сами? — пробормотала она, разглядывая в зеркале своё осунувшееся лицо с тёмными кругами под глазами.
Через полчаса они уже были на участке. Солнце только-только поднималось над горизонтом, окрашивая небо в нежно-розовые тона, но эта красота совершенно не волновала Тоню. Перед ней стояла задача куда более приземлённая — месить цемент, пока Виктор будет устанавливать опорные столбы для забора.
— Знаешь, когда мы покупали этот участок, ты обещал нанять рабочих, — заметила Тоня, натягивая старые перчатки.
— Я звонил пятерым, — Виктор включил бетономешалку, и та загрохотала как старый трактор. — Один запросил столько, что можно было бы золотой забор поставить, второй пропал после аванса, а остальные заняты до июня!
Тоня вздохнула. История их шестисоточного счастья началась ещё прошлой осенью, когда они решили обзавестись собственной дачей. Старый дом достался почти даром, но требовал капитального ремонта. А ещё территорию нужно было огородить.
— Где твои родственники, когда они нужны? — проворчала Тоня, высыпая песок в бетономешалку. — Зинаида только и делает, что рассказывает, какой у неё сын хозяйственный, а сама палец о палец не ударит.
— Мама на даче бывает только когда урожай собирать, — усмехнулся Виктор, выравнивая первый столб по отвесу. — Да и отец тоже. Они дачу как санаторий воспринимают.
— А твоя сестра? Помнится, Ирина так восхищалась участком, когда мы его только купили.
— Ага, восхищалась. И фотографировала для инстаграма. Но как до дела дошло... — Виктор не договорил, сосредоточившись на работе.
Солнце поднималось всё выше, и день обещал быть тёплым. Тоня со вздохом вытерла пот со лба, оставив на коже серый цементный след. Впереди их ждали долгие часы монотонного труда.
К вечеру у Тони болело всё — руки, спина, ноги и даже, кажется, ресницы. Но результат того стоил: вдоль одной стороны участка красовался новенький забор. Ещё три стороны ждали своей очереди в следующие выходные.
— Может, всё-таки найдём кого-нибудь? — спросила Тоня, с трудом выпрямляясь после очередного замеса.
Виктор, измазанный цементом с головы до ног, покачал головой:
— Потерпи немного. Если будем работать каждые выходные, к маю закончим.
— К маю... — Тоня застонала. — Ты обещал шашлыки на майские. Я уже всем рассказала.
— Будут тебе шашлыки, — Виктор подошёл и приобнял жену за плечи. — Закончим переднюю часть забора к первому мая, а остальное потом доделаем. Главное — вход красивый сделать.
Апрель пролетел в трудах и заботах. Каждые выходные Тоня и Виктор вставали с первыми петухами и ехали на дачу — месить цемент, ставить опоры, крепить пролёты. Иногда им помогал сосед дядя Гена — седой мужичок с весёлыми глазами, который за рюмку чая и интересный разговор мог и забор помочь поставить, и крышу починить.
— Так вы к майским не успеете, — говорил он, наблюдая за их мучениями. — Давайте я своего племянника позову, он вам живо всё доделает.
Но Виктор был упрям:
— Справимся сами. Это же наш первый дачный сезон, хочется всё своими руками.
В конце апреля они с гордостью смотрели на результат своих трудов: передняя часть забора с красивыми воротами и калиткой была готова. Оставалось только покрасить.
— Значит, так, — Тоня сидела за кухонным столом с блокнотом. — Первого мая к нам приедут: твои родители, твоя сестра с мужем, моя двоюродная сестра Регина, и...
— А она-то зачем? — перебил Виктор, наливая себе чай. — Я думал, вы не общаетесь.
— Ну, я как-то обмолвилась про новую дачу, а она напросилась. Неудобно было отказывать, — Тоня пожала плечами. — Так вот, ещё будут...
Виктор поморщился:
— Слушай, а нельзя сделать всё попроще? Мы же устанем после всех этих строек. И потом, передний забор готов, но по бокам ещё работать и работать.
— Ничего, — отмахнулась Тоня. — Главное — встретить гостей, а потом пусть сами развлекаются. В конце концов, природа, свежий воздух...
Тридцатого апреля они с Виктором до ночи красили забор. Тоня выбрала благородный зелёный — под цвет молодой листвы. К одиннадцати вечера они еле держались на ногах, но дело было сделано.
— Надо ещё вскопать грядки для картошки, — зевая, сказал Виктор.
— Завтра с утра, — ответила Тоня, с трудом стягивая рабочие перчатки. — Гости приедут только к обеду, успеем.
Они вернулись домой заполночь. Тоня так устала, что даже не стала смывать краску с рук — просто рухнула в кровать и мгновенно заснула. Ей снились бесконечные заборы, которые нужно было красить, и голоса родственников, критикующих каждое её движение.
Утро первого мая началось с телефонного звонка. Тоня нехотя открыла глаза и посмотрела на часы — шесть утра. Кому не спится в праздник?
— Алло, — сонно пробормотала она.
— Тонечка! — голос свекрови звенел бодростью. — Мы уже выезжаем. Через час будем у вас.
— В смысле? — Тоня резко села на кровати. — Зинаида Петровна, мы же договаривались на обед!
— Ой, милая, какой обед! Первомай надо встречать с рассветом. Мы с Петей уже всё приготовили, еду берём с собой. Ты не беспокойся!
Тоня в панике посмотрела на мужа. Тот все ещё спал, и на его щеке красовалось зелёное пятно от вчерашней краски.
— Витя, — она начала трясти мужа. — Вставай! Твои родители уже едут!
— Что? — он непонимающе заморгал. — Какие родители? Сейчас же... — он посмотрел на часы и застонал. — Шесть утра!
Они собирались в рекордные сроки. Тоня металась по квартире, собирая продукты, одежду, инструменты. Виктор пытался одновременно бриться и искать ключи от дачи.
— Я же говорил, что нужно было остаться там на ночь! — ворчал он, натягивая джинсы.
— Конечно, и спать на голом полу, — парировала Тоня. — Мы бы просто не встали сегодня.
Когда они выехали, часы показывали шесть тридцать. Если повезёт с дорогой, они доберутся до дачи раньше родителей Виктора. Тоня нервно постукивала пальцами по рулю.
— Ещё надо картошку посадить... И мангал достать... И стол протереть... — бормотала она.
— Забудь про картошку, — отрезал Виктор. — Если родители приедут в семь, то Ирка с Борисом наверняка тоже пораньше явятся. У неё же сверхспособность — всегда быть там, где можно меньше работать и больше есть.
Их опасения подтвердились, когда они подъехали к дачному участку. У калитки уже стояли две машины, а на лавочке возле соседского забора расположились родители Виктора, его сестра с мужем и почему-то Регина — двоюродная сестра Тони.
— Откуда она взялась в такую рань? — прошипела Тоня, выключая двигатель.
Виктор только пожал плечами.
Как только они вышли из машины, навстречу им поднялась целая делегация с пакетами и сумками. Зинаида Петровна, маленькая полная женщина с крашенными хной волосами, первой бросилась к ним:
— Ну наконец-то! Мы уж думали, вы проспали праздник!
Тоня натянуто улыбнулась, чувствуя, как внутри закипает раздражение. Последний месяц они с Виктором работали без выходных, возводя этот чёртов забор, а теперь должны оправдываться, что приехали "поздно"?
Ирина, высокая блондинка в белоснежных джинсах и такой же белой куртке, окинула критическим взглядом участок:
— А забор-то только спереди? — она картинно приподняла брови. — Я думала, вы уже всё сделали.
— Мы работаем над этим, — процедил Виктор, доставая из багажника сумки.
Тоня смотрела на своих родственников, которые с комфортом расположились у калитки, и чувствовала, как внутри что-то ломается. Месяц бесконечных жертв — испорченные выходные, недосып, боль в мышцах — и ни грамма благодарности.
— А что, калитка закрыта? — Пётр Семёнович, свёкор, дёрнул ручку. — Почему не открываете?
— Потому что краска ещё не высохла, — ответила Тоня, стараясь сохранять спокойствие. — Мы вчера до ночи красили.
— До ночи? — удивилась Регина, поправляя свои идеально уложенные волосы. — Знаете, существуют специальные люди, которые делают такую работу...
Эта фраза стала последней каплей. Тоня резко развернулась к родственникам:
— А вы где были, когда мы пахали?! — её голос дрожал от возмущения. — Месяц мы с Витей месили цемент, таскали столбы, устанавливали пролёты! Где были вы со своими советами?
Родственники смотрели на неё с изумлением. Тоня никогда не повышала голос, всегда была воплощением терпения и гостеприимства. Но сейчас от прежней Тони не осталось и следа.
Виктор подошёл и встал рядом с женой:
— Да, и проход закрыт — стройка не окончена, — он обвёл взглядом притихших родственников. — Забор ещё свежий, внутри участка строительный мусор, опасно ходить.
Зинаида Петровна первой пришла в себя:
— Вы нас не пускаете? В праздник? Родню?
— Мы вас приглашали на обед, — спокойно ответила Тоня. — Сейчас шесть пятьдесят утра. Мы не готовы принимать гостей.
— Но мы привезли еду! — возмутилась Ирина, поднимая пакеты. — Шашлык, салаты, пироги!
— И вы можете забрать это всё домой, — Виктор скрестил руки на груди. — Или подождать до обеда, как мы и договаривались.
— Витя! — ахнула Зинаида Петровна. — Что с тобой случилось? Ты всегда был таким послушным мальчиком!
— Мне сорок два, мама, — вздохнул Виктор. — И мы с Тоней устали. Мы хотим спокойно подготовить участок к приёму гостей.
Борис, муж Ирины, который до этого молча стоял в стороне, вдруг кашлянул:
— Вообще-то, они правы. Мы нагрянули в несусветную рань.
Тоня удивлённо посмотрела на Бориса. Тихий, незаметный, обычно полностью подчиняющийся командам жены и тёщи, он вдруг выразил своё мнение. Это было так неожиданно, что все замолчали.
— Вы посмотрите на них, — продолжил Борис, указывая на Тоню и Виктора. — Они измотаны. У них краска на одежде, на руках. Они работали как проклятые, чтобы создать этот дачный участок. А мы что? Приехали на всё готовенькое, да ещё и в такую рань!
Ирина раздражённо повернулась к мужу:
— Ты на чьей стороне?
— На стороне здравого смысла, — спокойно ответил Борис. — Лично я готов вернуться домой и приехать к обеду. Или... — он посмотрел на Виктора, — я могу остаться и помочь с остальной частью забора.
В наступившей тишине было слышно, как где-то далеко лаяла собака. Тоня переглянулась с Виктором. Этого они точно не ожидали.
— Я тоже могу помочь, — вдруг сказал Пётр Семёнович. — В конце концов, я тридцать лет на стройке отработал. Думаете, откуда у Витьки руки растут?
Зинаида Петровна нерешительно переступила с ноги на ногу:
— Ну... я могу грядки вскопать. Правда, не в этих туфлях, — она кивнула на свои модельные босоножки.
— У меня есть резиновые сапоги, — улыбнулась Тоня, чувствуя, как напряжение постепенно спадает. — И рабочие перчатки.
Только Ирина и Регина продолжали стоять с недовольными лицами.
— Я не для того накрасилась и уложила волосы, чтобы возиться в грязи, — фыркнула Регина.
— Никто никого не заставляет, — пожал плечами Виктор. — Хотите помочь — здорово. Не хотите — приезжайте к обеду, как договаривались.
Ирина поджала губы:
— Ладно, мы с Региной заедем в торговый центр, а к обеду вернёмся. Борис, ты со мной или останешься пачкаться?
В её голосе явно звучал вызов. Борис вздохнул, но твёрдо ответил:
— Останусь. Давно хотел руками что-нибудь сделать, а не за компьютером сидеть.
На лице Ирины отразилось такое изумление, что Тоня едва сдержала смех. Видимо, тихий Борис не переставал удивлять жену сегодня.
— Как знаешь, — бросила Ирина, развернулась на каблуках и пошла к своей машине. Регина последовала за ней, бросив на прощание:
— Увидимся в обед. Надеюсь, к тому времени вы всё-таки наймёте нормальных рабочих.
Когда машина с Ириной и Региной скрылась за поворотом, Тоня наконец-то смогла расслабиться. Она открыла калитку с другой стороны забора, где краска уже высохла, и пропустила оставшихся родственников на участок.
— Значит, так, — Виктор потёр руки. — Папа, мы с тобой займёмся установкой столбов для боковой части забора. Борис, ты умеешь с бетономешалкой обращаться?
Борис неуверенно покачал головой:
— Но я быстро учусь.
— Отлично, будешь мешать раствор. А вы, мама и Тоня, займитесь грядками.
Зинаида Петровна, переодевшись в рабочий комбинезон Тони (который был ей велик, но она закатала рукава и штанины), с энтузиазмом взялась за лопату:
— Я в молодости знаешь какая огородница была! Все соседи завидовали моим помидорам.
К одиннадцати часам работа кипела вовсю. Пётр Семёнович, оказалось, действительно знал своё дело — благодаря его советам они установили столбы втрое быстрее, чем обычно. Борис освоил бетономешалку и теперь с гордостью готовил идеальный раствор. А Зинаида Петровна с Тоней уже вскопали три грядки и теперь сажали картошку.
— Знаешь, — сказала свекровь, вытирая пот со лба, — я и забыла, какое это удовольствие — работать на земле. Мы с Петей последние годы только отдыхать на дачу ездили. А ведь раньше, когда Витя маленький был, мы всё сами делали.
Тоня улыбнулась. Оказывается, её грозная свекровь может быть вполне приятным человеком, когда не пытается всем командовать.
— А вот и обед! — крикнул Виктор. — Давайте передохнём.
Они расположились за старым садовым столом, который Тоня накрыла скатертью. Достали припасённые бутерброды, термос с чаем, нарезали овощи. Простая еда на свежем воздухе после физической работы казалась необыкновенно вкусной.
— Давно я так не трудился, — признался Пётр Семёнович, с наслаждением вытягивая ноги. — На пенсии расслабился, обленился.
— И не говори, — поддержала его жена. — А ведь раньше мы всё сами делали. Помнишь, Петя, как забор на старой даче ставили? Ты, я, Витька совсем ещё мальчишка был...
— Помню, — улыбнулся Виктор. — Я тогда гвоздь себе в ногу загнал, потому что без сапог бегал.
Они смеялись, вспоминая прошлое, и Тоня вдруг почувствовала, что напряжение, копившееся всё это время, окончательно ушло. Да, начало дня было не самым приятным, но сейчас она сидела в кругу семьи, которая неожиданно стала ближе и роднее.
К трём часам дня они успели не только продвинуться с боковой частью забора, но и подготовить всё для праздничного обеда. Зинаида Петровна достала из багажника маринованное мясо для шашлыка, Тоня приготовила салаты, а мужчины установили и разожгли мангал.
Когда подъехала машина с Ириной и Региной, во дворе уже стоял накрытый стол, а в воздухе витал аромат жарящегося мяса.
— Ого! — удивлённо протянула Ирина, глядя на преображённый участок. Боковая часть забора была почти готова, грядки вскопаны и частично засажены, мусор убран, а на свежевыкрашенных воротах красовалась табличка "Дача семьи Викторовых".
Регина молча оглядывала двор, и на её лице читалось неподдельное удивление.
— А где рабочие? — наконец спросила она. — Вы всё-таки наняли кого-то?
Тоня с улыбкой посмотрела на Зинаиду Петровну в измазанном землёй комбинезоне, на Петра Семёновича с мозолистыми от работы руками, на Бориса, у которого на лбу красовалась полоска цемента, и на Виктора, уставшего, но счастливого.
— Да, — кивнула она Регине. — Мы наняли самых лучших рабочих. Семейный подряд, так сказать.
Ирина оглядела своего мужа с ног до головы:
— Борис, я тебя не узнаю. Ты похож на... на настоящего мужика!
Борис расплылся в довольной улыбке:
— Не поверишь, я и чувствую себя настоящим мужиком. Знаешь, сколько столбов мы сегодня установили? Десять! А я раствор мешал. Идеальной консистенции, между прочим.
Ирина недоверчиво покачала головой, но было видно, что она впечатлена:
— И что, тебе понравилось?
— Очень, — искренне ответил Борис. — Смотри, какие мышцы у меня теперь будут! — он шутливо напряг руку, демонстрируя бицепс.
Все рассмеялись, и даже Ирина улыбнулась.
— Ладно, — сказала она примирительно. — Мы с Региной тоже не без дела были — накупили продуктов на неделю вперёд. И вино хорошее привезли... ой, то есть, сок виноградный! — поправилась она, заметив, как Тоня выразительно подняла брови.
Регина достала из сумки пакет:
— А я купила семена цветов. Если уж у вас такой разгар садоводства, надо же и красоту какую-то посадить. Не всё же картошкой заниматься.
Тоня не поверила своим ушам. Неужели её капризная кузина, которая всегда кривилась при виде любой физической работы, решила внести свой вклад?
— Спасибо, — искренне сказала Тоня, принимая пакет с семенами. — Я как раз думала, чем палисадник у входа засадить.
Они сели за стол все вместе — уставшие, кто-то перепачканный, кто-то нарядный, но странным образом объединённые этим днём. Виктор разложил шашлык по тарелкам, Пётр Семёнович торжественно разлил по стаканам сок.
— Предлагаю тост, — сказал он, поднимая стакан. — За нашу первую семейную стройку! Чтобы не последняя!
— И за тех, кто не боится испачкать руки! — добавил Борис.
Они чокнулись, и Тоня вдруг поняла, что этот день, начавшийся так неудачно, стал переломным для их семьи. Забор, который они с таким трудом строили, неожиданно объединил всех, кого она считала просто "родственниками", в настоящую семью.
Вечером, когда родня разъехалась, Тоня и Виктор сидели на крыльце своего дачного домика и смотрели на звёзды. Лёгкий ветерок доносил запахи весны — свежей травы, влажной земли и распускающихся почек.
— Не думал, что всё так обернётся, — Виктор положил руку на плечо жены. — Особенно не ожидал такого от Бориса. Он всегда казался мне подкаблучником.
— Людей часто недооцениваешь, — Тоня улыбнулась. — Знаешь, я раньше думала, что твоя мама меня терпеть не может.
— А она просто не знала, как найти к тебе подход. Оказывается, достаточно было вместе повозиться в грядках.
Они засмеялись, вспоминая, с каким энтузиазмом Зинаида Петровна рассказывала о правильной посадке картошки.
— И всё-таки хорошо, что мы их тогда не пустили, — сказала Тоня. — Иногда нужно просто настоять на своём.