– Я подал на развод.
Эти четыре слова, произнесенные Тимуром в полной тишине, упали как камни в пруд. Вилка Веры замерла на полпути ко рту, а ложка супа, которую зачерпнула Зинаида Павловна, медленно наклонилась, проливая борщ обратно в тарелку.
Вера моргнула несколько раз, словно пытаясь проснуться от странного сна. За семь лет брака она привыкла к внезапным выходкам мужа, но такого еще не бывало.
– Ты что, шутишь? – ее голос дрогнул, а пальцы сжали салфетку так, что побелели костяшки.
– Нисколько, – Тимур аккуратно промокнул губы салфеткой и отложил ее в сторону. Его спокойствие выглядело почти оскорбительным.
Зинаида Павловна, которая до этого момента демонстративно игнорировала невестку, вдруг оживилась. Её морщинистое лицо расплылось в улыбке, а глаза заблестели, как у ребенка перед новогодней елкой.
– Наконец-то! – она даже захлопала в ладоши. – Я ж тебе говорила, сыночек, что она тебе не пара!
Вера перевела взгляд со свекрови на мужа. Ее сердце колотилось как бешеное – не от горя или страха потерять любимого, а от унижения и шока. Семейный обед по случаю дня рождения Зинаиды Павловны превращался в фарс.
– Может, объяснишь причину? Или это такой подарок твоей мамочке? – процедила Вера сквозь зубы, пытаясь сохранить остатки достоинства.
Тимур поморщился, словно от зубной боли. Он всегда так делал, когда разговор становился неприятным. Этот жест раньше казался Вере милым, теперь же вызывал только раздражение.
– Нам давно пора признать, что мы чужие люди, – произнес он заученную фразу. – Я встретил человека, с которым мне по-настоящему хорошо.
– И давно это? – Вера почувствовала, как внутри всё леденеет, хотя в глубине души она подозревала что-то подобное уже несколько месяцев.
– Какая разница? – Тимур отвел взгляд. – Важно то, что я принял решение.
Зинаида Павловна подпрыгнула на стуле и потянулась к хрустальной вазе с конфетами.
– Я же знала! Я всегда говорила, что ты его приворожила! – с нескрываемым торжеством заявила свекровь, разворачивая конфету. – Мой мальчик наконец-то прозрел!
Вера сидела оглушённая, разглядывая узор на скатерти. Семь лет. Семь лет жизни с человеком, который теперь смотрел сквозь неё. И его мать, которая никогда не скрывала своей неприязни, теперь праздновала победу.
– Ясно, – Вера медленно выдохнула, чувствуя, как внутри поднимается волна гнева. – И кто она? Та, с которой тебе "по-настоящему хорошо"?
– Ее зовут Стелла, – Тимур произнес это имя с особой интонацией, почти нежно. – Она работает в нашем отделе маркетинга.
– Стелла? – Вера усмехнулась, и сама удивилась тому, сколько яда было в этой усмешке. – Серьёзно? Как из дешёвого сериала.
– Не начинай, – предупреждающе произнес Тимур, впервые проявляя признаки раздражения.
– А что тут начинать? – Вера почувствовала странную легкость. – Раз решил развестись, значит, решил. Я так понимаю, ты уже все продумал? Где будешь жить со своей... Стеллой?
В этот момент Зинаида Павловна, не скрывая самодовольства, положила руку на плечо сына.
– Конечно, он будет жить в своей квартире. А ты, голубушка, можешь собирать вещички.
В комнате повисла тяжелая пауза. Тимур неловко поёрзал на стуле, и это движение не укрылось от Веры. Она прищурилась.
– В своей квартире? – переспросила она, глядя прямо на мужа. – Ты забыл сказать маме один важный момент, да?
Тимур побледнел и отвел взгляд. Это был тот самый момент, которого он боялся больше всего.
– О чем это она? – Зинаида Павловна нахмурилась, переводя взгляд с сына на невестку.
– Ни о чем, мама, – попытался отмахнуться Тимур, но было поздно.
Вера выпрямилась на стуле, и неожиданно для самой себя почувствовала, как губы растягиваются в улыбке.
– Дело в том, дорогая Зинаида Павловна, что квартира, в которой вы сейчас сидите, оформлена на моё имя, – произнесла Вера спокойно, хотя внутри все клокотало. – Мой отец подарил нам ее на свадьбу. Точнее, подарил мне.
Лицо свекрови вытянулось и стало похоже на печеное яблоко. Ее рука, все еще лежавшая на плече сына, сжалась, впиваясь в него ногтями.
– Это неправда! – прошипела она. – Тимур, скажи, что это неправда!
Но Тимур молчал, опустив глаза в тарелку и ковыряя вилкой давно остывшее жаркое.
– Можете проверить документы, – Вера пожала плечами. – Они в верхнем ящике комода.
Зинаида Павловна вскочила со стула и бросилась в спальню. Через минуту оттуда послышался грохот выдвигаемых ящиков.
– Ты мог бы сказать ей заранее, – тихо произнесла Вера, глядя на мужа. – Это жестоко.
– Как будто ты не наслаждаешься, – так же тихо ответил Тимур.
– А должна бы? – Вера покачала головой. – Семь лет, Тимур. Семь лет я терпела ее придирки и твое молчаливое согласие с ними. И вот так все заканчивается?
Он не ответил. В его взгляде мелькнуло что-то похожее на сожаление, но оно быстро сменилось упрямством.
Из спальни вернулась Зинаида Павловна, размахивая папкой с документами. Ее лицо побагровело, а руки тряслись.
– Это обман! – выкрикнула она. – Вы обманули моего мальчика! Подсунули фальшивые бумаги!
Вера устало потерла виски. Она ожидала подобной реакции, но реальность оказалась еще хуже.
– Бумаги настоящие, Зинаида Павловна. Квартира записана на меня с самого начала. Тимур знал об этом.
– И ты молчал?! – свекровь в ужасе повернулась к сыну. – Ты позволил, чтобы тебя так унизили?
Тимур вздохнул и поднял голову.
– Мама, это была идея Семёна Михайловича, – Тимур говорил тихо, но твердо. – Он настоял, чтобы квартира была оформлена на Веру. Это было условие.
– И ты согласился? – Зинаида Павловна опустилась на стул, как будто ноги отказались ее держать.
– У меня не было выбора, – Тимур развел руками. – У меня ничего не было. Ты же знаешь нашу ситуацию тогда.
Вера наблюдала за этим обменом репликами с нарастающим недоумением. Что-то в словах мужа царапнуло слух, но она не могла понять, что именно.
– Значит, ты женился на мне из-за квартиры? – спросила она наконец.
Повисла тяжелая тишина. Тимур смотрел куда-то поверх ее головы, а Зинаида Павловна вдруг стала очень занята складыванием салфетки.
– Нет, конечно, – ответил Тимур после паузы, которая была слишком долгой. – Я любил тебя. Просто... это был удобный момент для нас обоих.
Вера почувствовала, как что-то холодное растекается внутри. Все эти годы, все ссоры и примирения, все планы на будущее – все было построено на лжи?
– Удобный момент, – повторила она безжизненным голосом. – И когда перестало быть удобно?
Тимур поморщился снова, и на этот раз Вера поняла, что ненавидит этот жест.
– Мы с мамой думали, что через пару лет ты перепишешь квартиру на нас обоих, – неожиданно признался Тимур. – Но ты все откладывала и откладывала.
Вера ошеломленно уставилась на него, а потом перевела взгляд на свекровь, которая вдруг увлеченно изучала рисунок на скатерти.
– То есть... все это время... вы ждали, что я перепишу квартиру? – Вера почувствовала, как к горлу подкатывает тошнота. – А потом что? Вы бы вышвырнули меня?
– Ну зачем так драматизировать? – Зинаида Павловна поджала губы. – Просто мой сын должен иметь то, что ему положено.
Вера смотрела на этих двоих людей и не узнавала их. Точнее, видела их настоящих впервые за семь лет. Все эти годы она жила с человеком, который планировал... что? Обобрать ее и выбросить?
– И Стелла знает о ваших планах? – спросила Вера, чувствуя, как щеки начинают гореть от гнева.
Тимур наконец встретился с ней взглядом.
– Стелла тут ни при чем. Я действительно влюбился в нее.
– Конечно, – Вера кивнула с преувеличенной серьезностью. – Совершенно случайно ты влюбился именно сейчас, когда понял, что квартиру не получишь.
– Ты все не так поняла...
– Нет, это ты все не так понял, – оборвала его Вера, внезапно обретя ясность мысли. – Ты думал, что можешь просто объявить о разводе, а потом от широты душевной разрешить мне пожить здесь немного, пока я не съеду? Так ты это планировал?
На лице Тимура отразилось удивление, быстро сменившееся виноватым выражением. Это было достаточным ответом.
– Так я и думала, – Вера медленно покачала головой. – Знаете что, у меня тоже есть объявление.
Она поднялась из-за стола, чувствуя странное спокойствие. Ноги слегка дрожали, но голос оставался твердым.
– Раз уж мы говорим начистоту, то вот вам мое решение, – Вера обвела взглядом застывшие лица мужа и свекрови. – Вы оба собираете вещи и съезжаете. Сегодня же.
– Что?! – Зинаида Павловна вскочила, опрокидывая стакан с компотом. – Да как ты смеешь! Мой сын...
– Ваш сын, – перебила ее Вера, – хотел развода. Он его получит. Вместе с выселением.
– Вера, давай обсудим это спокойно, – Тимур попытался взять ситуацию под контроль. – Нам нужно время, чтобы найти другое жилье.
– А мне нужно было время, чтобы осознать, что мой брак – фикция, – парировала Вера. – Но вы меня этого времени лишили. Так что будем квиты.
Зинаида Павловна рухнула обратно на стул и схватилась за сердце.
– Тимурчик, ты слышишь? Она выгоняет нас на улицу! А я предупреждала! Говорила тебе, что она змея подколодная!
Тимур метнулся к матери, обнимая ее за плечи.
– Мама, успокойся, пожалуйста. Мы что-нибудь придумаем.
Вера наблюдала за этой сценой со странным отстранением, словно смотрела фильм с плохими актерами.
– У вас три часа, – сказала она, взглянув на часы. – До вечера чтобы собрать самое необходимое. За остальным приедете потом.
– Ты не можешь так с нами поступить! – воскликнул Тимур, и в его голосе сквозило неподдельное возмущение. – У нас есть права!
– Какие права, Тимур? – Вера скрестила руки на груди. – Ты сам только что сказал, что подал на развод. А твоя мать здесь вообще на правах гостя, которая приехала на день рождения.
– Но я прописан здесь! – он схватился за соломинку.
– Временно, – напомнила Вера. – Если забыл, можешь посмотреть документы.
Тимур побледнел. Он действительно забыл об этом нюансе. Семь лет назад, когда Семён Михайлович настаивал на том, чтобы квартира была оформлена на дочь, был еще один пункт – временная регистрация для зятя. "Потом переоформим на постоянную, когда все устаканится", – говорил тесть. Но дальше разговоров дело не пошло.
– Это незаконно, – слабо произнес Тимур.
– Проконсультируйся с юристом, – Вера пожала плечами. – А сейчас, если вы не возражаете, я бы хотела побыть одна. У меня только что разбилась семья, знаете ли.
Она развернулась и направилась к двери, но остановилась на пороге:
– И да, с днем рождения, Зинаида Павловна.
Оказавшись в спальне, Вера закрыла дверь и прислонилась к ней спиной. Только сейчас она позволила себе по-настоящему почувствовать случившееся. Колени подогнулись, и она медленно сползла на пол.
Семь лет. Семь лет жизни с человеком, который использовал ее. Который, возможно, никогда не любил. Который планировал с собственной матерью, как лучше обмануть ее.
Горячие слезы покатились по щекам, но Вера не издала ни звука. Она не даст им этого удовольствия – слышать, как она плачет. В голове крутилась одна мысль: "Как я могла быть такой слепой?"
За дверью послышались приглушенные голоса. Зинаида Павловна что-то возмущенно выговаривала сыну, а тот огрызался в ответ. Их перепалка становилась все громче.
– Ты все испортил! – донеслось до Веры. – Нужно было действовать по плану!
– По какому еще плану, мама? – голос Тимура звучал устало. – Тебе не кажется, что мы и так зашли слишком далеко?
– Слишком далеко? – Зинаида Павловна перешла на визг. – Это она нас обманула! Охмурила тебя, женила на себе, а теперь выбрасывает на улицу!
– Мама, пожалуйста, тише, – Тимур, казалось, пытался ее успокоить.
Вера вытерла слезы и поднялась с пола. Она не будет подслушивать у двери, как нашкодивший ребенок. Если они хотят ругаться – пусть ругаются. У нее есть дела поважнее.
Она достала телефон и набрала номер Киры. Подруга ответила почти сразу, словно ждала звонка.
– Вера? Ты как? Уже поздравила свекровь?
– Кира, – голос все-таки дрогнул. – Тимур объявил, что подал на развод. Прямо за обедом.
В трубке повисло ошеломленное молчание.
– Что? – наконец выдохнула Кира. – Он с ума сошел? Вот так просто?
– Не совсем просто, – Вера горько усмехнулась. – У него другая.
– Тварь! – эмоционально отреагировала Кира. – Погоди, я сейчас приеду.
– Не надо, – поспешно остановила ее Вера. – То есть, не сейчас. Дай мне пару часов. Мне нужно, чтобы они ушли.
– Они? – Кира явно не понимала.
– Тимур и его мать, – пояснила Вера. – Я их выгнала.
– Ты что?! – в голосе Киры звучало нескрываемое восхищение. – Серьезно?
– Абсолютно. Ты не представляешь, что тут выяснилось, – Вера прижала телефон плечом к уху и начала доставать с полки альбомы с фотографиями. – Расскажу при встрече.
Они договорились, что Кира приедет вечером, и Вера отключилась. Она методично перебирала альбомы, выбирая те фотографии, которые хотела сохранить. Таких оказалось на удивление мало. На большинстве снимков Тимур смотрел куда-то мимо камеры, словно мыслями был в другом месте. А она-то думала, что он просто не любит фотографироваться...
Стук в дверь прервал ее размышления.
– Вера, нам нужно поговорить, – голос Тимура звучал необычно мягко.
Она долго молчала, раздумывая, стоит ли вообще отвечать. Но любопытство взяло верх.
– Говори.
– Не через дверь, – Тимур вздохнул. – Пожалуйста, Вера. Пять минут.
Она встала и открыла дверь, но не отошла в сторону, загораживая проход.
– Чего ты хочешь?
Тимур выглядел бледным и осунувшимся, словно за эти полчаса постарел на несколько лет.
– Я хотел извиниться, – начал он. – То, что я сказал раньше... Это прозвучало не так.
– А как должно было прозвучать? – Вера приподняла бровь. – "Извини, дорогая, я семь лет притворялся, что люблю тебя, чтобы заполучить квартиру"?
Тимур поморщился.
– Все было не так однозначно.
– Да что ты? – Вера скрестила руки на груди. – Просвети меня.
– Я действительно любил тебя, – Тимур смотрел ей прямо в глаза. – В самом начале. Но потом... потом все стало сложно.
– Из-за твоей матери?
– Не только, – он провел рукой по волосам. – Она, конечно, давила на меня... Но дело не только в этом. Мы просто слишком разные, Вера. Ты всегда знала, чего хочешь. А я плыл по течению.
– И доплыл до Стеллы? – Вера не могла сдержать сарказм.
– Стелла... – Тимур замялся. – Стелла понимает меня. С ней легко.
– Конечно, – кивнула Вера. – Потому что она не знает тебя так, как я. Еще не знает.
В глазах Тимура мелькнуло что-то похожее на страх.
– Что ты имеешь в виду?
– Ничего особенного, – Вера пожала плечами. – Просто со временем она узнает тебя получше. Увидит, как ты избегаешь ответственности. Как перекладываешь решения на других. Как позволяешь своей матери вмешиваться во все.
Тимур побледнел еще больше.
– Ты ведь не собираешься ей звонить?
– А должна? – Вера изобразила удивление. – Разве женской солидарности не существует? Может, мне стоит предупредить бедняжку, во что она ввязывается?
– Вера, пожалуйста, – Тимур выглядел испуганным. – Не делай глупостей.
Она рассмеялась, и сама удивилась, насколько искренним был этот смех.
– Расслабься. Мне нет дела до твоей Стеллы. Вы идеально подходите друг другу – человек, который постоянно врет, и женщина, которая связалась с женатым мужчиной. Прекрасная пара.
– Это нечестно, – нахмурился Тимур. – Ты ничего не знаешь о ней.
– И не хочу знать, – отрезала Вера. – У тебя есть еще что-то важное сказать? Потому что у меня много дел.
– Да, есть, – Тимур заметно нервничал. – Насчет выселения... Вера, будь разумной. Дай нам хотя бы неделю.
– Неделю? – Вера покачала головой. – А сколько времени ты собирался дать мне, когда планировал свое объявление о разводе? Или ты думал, что я просто соберу вещи и уйду по первому твоему слову?
Тимур опустил глаза, и этот жест был красноречивее любых слов.
– Так я и думала, – Вера кивнула. – Три часа, Тимур. И я не шучу.
Закрыв дверь перед его носом, Вера прислонилась к ней лбом. Напускная уверенность начинала покидать ее. Что она будет делать дальше? Как жить одной в этой квартире, где каждый угол напоминает о семи годах фальшивого брака?
Телефон в ее руке завибрировал – пришло сообщение от отца. "Как прошел обед? Зинаида была в своем репертуаре?" Вера невесело усмехнулась. Если бы он только знал...
Она набрала его номер, не зная точно, что скажет. После третьего гудка отец ответил.
– Доченька? Что-то случилось?
И тут Вера наконец разрыдалась.
Семён Михайлович примчался через сорок минут, хотя жил на другом конце города. К этому времени Вера уже немного успокоилась и даже умылась холодной водой, чтобы снять отек с глаз.
Когда она открыла дверь, отец молча обнял ее, и Вера снова почувствовала, как к горлу подкатывает ком.
– Они еще здесь? – тихо спросил Семён Михайлович.
– В гостевой комнате, собирают вещи, – так же тихо ответила Вера.
Отец кивнул и прошел в квартиру. Его обычно добродушное лицо было серьезным и сосредоточенным.
– Рассказывай, – сказал он, усаживаясь на кухне. – Все по порядку.
И Вера рассказала. О внезапном объявлении Тимура, о радости Зинаиды Павловны, о том, как они планировали заполучить квартиру. С каждым словом лицо отца становилось все мрачнее.
– Я догадывался, что Тимур не тот человек, за кого себя выдает, – наконец произнес он, когда Вера закончила. – Но чтобы такое...
– Почему ты мне ничего не говорил? – тихо спросила Вера.
Семён Михайлович вздохнул и взял дочь за руку.
– А что бы ты сделала? Поверила бы мне, а не мужу? – он покачал головой. – Нет, ты бы обвинила меня в предвзятости. Как обвиняла, когда я настаивал на оформлении квартиры только на тебя.
Вера вспомнила те давние ссоры. Отец действительно был категорически против, чтобы квартира была оформлена на них обоих. "Поживете вместе пару лет, тогда и подумаем," – говорил он. Тогда она считала это недоверием к ее выбору.
– Ты был прав, – с горечью признала Вера. – А я была наивной дурой.
– Не говори так, – отец сжал ее руку. – Ты просто любила и верила. В этом нет ничего постыдного.
Из коридора послышался шум – кто-то катил чемодан. Семён Михайлович мгновенно напрягся.
– Я поговорю с ними, – сказал он, поднимаясь.
– Папа, не надо, – Вера попыталась остановить его. – Давай просто дадим им уйти.
Но Семён Михайлович уже вышел в коридор. Вера поспешила за ним, опасаясь скандала.
Тимур и Зинаида Павловна как раз собирались выходить. При виде тестя Тимур заметно напрягся, а свекровь сделала вид, что не замечает его.
– Добрый день, Зинаида, – холодно поздоровался Семён Михайлович. – С днем рождения вас.
– Спасибо, – процедила она сквозь зубы. – Какой чудесный подарок мы получили сегодня от вашей дочери – выселение!
– Лучше, чем подарок вашего сына – известие о разводе за праздничным столом, – парировал Семён Михайлович.
Тимур опустил глаза, явно не желая встречаться взглядом с тестем.
– Тимур поступил честно! – вскинулась Зинаида Павловна. – А вот вы с дочерью обманывали нас все эти годы!
– Обманывали? – Семён Михайлович усмехнулся. – Чем же, позвольте узнать?
– Вы специально оформили квартиру так, чтобы мой сын ничего не получил!
– А должен был получить? – вкрадчиво спросил Семён Михайлович. – За какие такие заслуги?
Вера смотрела на отца с удивлением. Обычно спокойный и сдержанный, сейчас он был похож на хищника, готового к прыжку.
– Он был ее мужем! – воскликнула Зинаида Павловна так, словно это все объясняло.
– Да, был, – согласился Семён Михайлович. – И должен был заботиться о моей дочери, а не планировать, как бы половчее ее обмануть.
– Мы никого не обманывали, – вмешался наконец Тимур. – Все это какое-то недоразумение.
– Недоразумение? – Семён Михайлович уставился на него. – То есть, ты не говорил своей матери, что планируешь развестись и оставить себе квартиру?
Тимур и Зинаида Павловна обменялись быстрыми взглядами.
– Это было... не совсем так, – выдавил Тимур.
– А как? – Семён Михайлович скрестил руки на груди. – Проясни, будь добр. Для простоты можешь считать, что я адвокат Веры. А я, знаешь ли, неплохой адвокат.
Вера вдруг вспомнила, что отец действительно имел юридическое образование, хотя никогда не практиковал. Работал в строительной компании на административной должности.
– Не нужно угроз, – Тимур попытался выглядеть уверенно, но его голос дрогнул. – Мы уже уходим.
– И правильно делаете, – кивнул Семён Михайлович. – Но прежде чем вы уйдете, я хочу, чтобы вы поняли кое-что. Если вздумаете доставлять моей дочери проблемы – любые проблемы – вы будете иметь дело со мной. И вам это не понравится.
– Вы нам угрожаете? – возмутилась Зинаида Павловна.
– Нет, просто информирую, – спокойно ответил Семён Михайлович. – И еще кое-что, Тимур. Твои вещи, которые останутся здесь – Вера сложит и передаст тебе. Но в квартиру ты больше не войдешь. Я уже звоню в управляющую компанию, чтобы сменить замки.
– Но... мои документы, – начал было Тимур.
– Как я сказал – Вера соберет и передаст, – повторил Семён Михайлович. – А теперь идите. У моей дочери был тяжелый день.
Зинаида Павловна открыла рот, чтобы возразить, но Тимур тронул ее за руку и покачал головой. Они молча взяли свои сумки и направились к выходу.
На пороге Тимур обернулся и посмотрел на Веру. В его взгляде было что-то похожее на сожаление.
– Я позвоню насчет остальных вещей, – сказал он.
– Не звони, – ответила Вера. – Пиши сообщения.
Он кивнул и вышел. Дверь закрылась, и в квартире наступила тишина. Странная, звенящая тишина, какой не было уже много лет.
Семён Михайлович обнял дочь за плечи.
– Ну вот и все, – сказал он тихо. – Одной проблемой меньше.
– Или больше, – Вера слабо улыбнулась. – Я даже не знаю, что чувствую. Облегчение? Злость? Пустоту?
– Все сразу, – кивнул отец. – И это нормально. Ты только что избавилась от человека, который не ценил тебя. Это и больно, и освобождающе одновременно.
Они прошли на кухню, и Семён Михайлович начал заваривать чай. Этот простой, домашний ритуал почему-то успокаивал.
– Я должна была видеть знаки, – сказала Вера, глядя, как отец расставляет чашки. – Их было так много.
– Каких знаков? – спросил отец, не оборачиваясь.
– Ну, например, он всегда избегал разговоров о будущем. О детях, о путешествиях, о карьере. Всегда отшучивался, менял тему.
Семён Михайлович поставил перед дочерью дымящуюся чашку.
– Знаешь, что самое смешное? – продолжила Вера. – Я ведь собиралась уйти от него еще полгода назад.
– Что? – отец удивленно поднял брови. – Почему ты мне не сказала?
Вера пожала плечами.
– Не хотела тебя расстраивать. Или, может, не хотела признаваться, что ты был прав с самого начала.
– И что тебя остановило?
– Его мать, как ни странно, – Вера горько усмехнулась. – Она попала в больницу с давлением, и Тимур был так расстроен. Он был таким внимательным, заботливым... Я подумала, что, может быть, у нас еще есть шанс.
– И тогда бы он получил долю в квартире, – задумчиво произнес Семён Михайлович.
– Думаешь, это было специально подстроено? – Вера с недоверием посмотрела на отца.
– Я не говорю, что Зинаида симулировала болезнь, – уточнил отец. – Но момент был выбран очень удачно. А Тимур умело воспользовался ситуацией.
Вера покачала головой.
– Знаешь, самое обидное, что я ведь правда любила его. Даже когда все шло наперекосяк, я продолжала верить, что мы сможем все исправить.
– Такова любовь, – Семён Михайлович пожал плечами. – Она часто ослепляет. Но это не твоя вина, а его подлость.
Вера отпила глоток чая и поморщилась – слишком горячий.
– Что мне теперь делать? – спросила она. – Как жить дальше?
– День за днем, – просто ответил Семён Михайлович. – Сначала будет больно. Потом станет легче. Потом ты поймешь, что это было к лучшему.
– Звучит как фраза из книги по самопомощи, – улыбнулась Вера.
– Может быть, – согласился отец. – Но это правда. И знаешь что? Я горжусь тобой.
– Гордишься? – удивилась Вера. – Чем? Тем, что я позволила обманывать себя семь лет?
– Нет, – мягко возразил Семён Михайлович. – Тем, как ты себя повела сегодня. Ты не позволила унижать себя. Не пошла на компромиссы. Не дала им манипулировать собой. Многие бы сломались на твоем месте.
– Я и сломалась, – призналась Вера. – Просто ты не видел.
– Я видел, – отец улыбнулся. – Но ты собрала себя обратно. И теперь ты сильнее.
В этот момент зазвонил телефон Веры. На экране высветилось имя "Тимур". Вера смотрела на него, не зная, что делать.
– Не отвечай, – посоветовал отец. – Пусть пишет сообщения, как вы договорились.
Телефон перестал звонить, но почти сразу зазвонил снова. Вера нахмурилась.
– Что-то случилось, – сказала она и нажала на кнопку приема. – Алло?
– Вера! – голос Тимура звучал панически. – Мама... Ей плохо. Мы в скорой.
Вера почувствовала, как холодеет внутри. Несмотря ни на что, она не желала зла Зинаиде Павловне.
– Что с ней? – спросила она, делая знак отцу, чтобы тот не беспокоился.
– Не знаю точно, – Тимур говорил сбивчиво. – Давление, наверное. Она потеряла сознание, когда мы вышли из такси.
Вера закрыла глаза. Часть ее хотела сказать: "Это не мои проблемы". Но она не могла.
– В какую больницу вас везут? – спросила она.
– В двадцать третью, скорее всего. Вера, я... – Тимур запнулся. – Я знаю, что не имею права просить, но... там нужно будет заполнить документы, а я не знаю всех деталей. Ее история болезни у тебя.
Вера мысленно застонала. История болезни Зинаиды Павловны действительно хранилась в шкафу в гостиной – со всеми выписками, результатами анализов, рецептами.
– Хорошо, – сказала она после паузы. – Я привезу.
Отключившись, Вера встретилась взглядом с отцом.
– Только не говори, что ты собираешься ехать, – Семён Михайлович нахмурился.
– Я должна, – Вера встала и начала собираться. – У меня их медицинские документы.
– Вера, это манипуляция, – отец покачал головой. – Неужели ты не видишь?
– А если нет? – Вера обернулась к нему. – Если с ней действительно что-то серьезное? Я не хочу потом жить с этим на совести.
Семён Михайлович вздохнул.
– Тогда я поеду с тобой.
– Пап, не надо, – Вера слабо улыбнулась. – Я справлюсь. Обещаю, что не поддамся ни на какие уговоры.
Двадцать третья больница встретила Веру запахом лекарств и беспокойной суетой. На стойке регистрации ей сказали, что Зинаиду Павловну увезли на обследование, а ее сын ждет в коридоре на втором этаже.
Поднявшись по лестнице, Вера увидела Тимура. Он сидел на скамейке, ссутулившись и уткнувшись взглядом в пол. Когда Вера подошла, он вскинул голову. В его глазах читалось облегчение.
– Спасибо, что приехала, – сказал он, вставая.
– Я привезла документы, – Вера протянула ему папку. – Что говорят врачи?
– Пока ничего конкретного, – Тимур взял папку. – Делают кардиограмму и еще какие-то тесты. Мама пришла в себя, но врач сказал, что ей нужно остаться на наблюдение.
Вера кивнула.
– Тогда я поеду. Все необходимое в папке.
– Подожди, – Тимур тронул ее за руку. – Вера, я... я хотел извиниться. За все.
Она внимательно посмотрела ему в глаза. Там было раскаяние, но не раскаяние человека, который осознал свою подлость, а раскаяние провинившегося ребенка, который понимает, что наказание неизбежно.
– Твои извинения ничего не меняют, Тимур, – сказала она тихо.
– Я знаю, – он опустил голову. – Но я хотел, чтобы ты знала – я никогда не хотел причинить тебе боль.
– А что ты хотел? – спросила Вера.
Тимур молчал, не находя ответа. И это молчание было красноречивее любых слов.
– Вот видишь, – Вера слабо улыбнулась. – Ты даже сейчас не можешь быть честным. Ни со мной, ни с собой.
– Вера...
– Надеюсь, с твоей мамой все будет в порядке, – она повернулась, чтобы уйти. – Сообщи мне, когда решишь забрать оставшиеся вещи. Я все подготовлю.
Выйдя из больницы, Вера глубоко вдохнула вечерний воздух. Небо над городом уже темнело, зажигались первые звезды. Она достала телефон и набрала Киру.
– Ну как, они уже съехали? – спросила подруга вместо приветствия.
– Да, но с осложнениями, – ответила Вера. – Зинаиде Павловне стало плохо, ее увезли в больницу. Я только что оттуда.
– О боже! Ты поехала к ним в больницу? После всего, что они тебе устроили?
– Я просто отвезла документы, – пояснила Вера. – И, знаешь, это было нужно. Не им – мне.
– В каком смысле? – не поняла Кира.
– Я увидела Тимура настоящего. Растерянного, напуганного, неспособного взять на себя ответственность даже в критической ситуации, – Вера улыбнулась. – И я поняла, что не жалею ни о чем. Жизнь с таким человеком была бы настоящим наказанием.
– Так ты в порядке? – уточнила подруга.
– Не совсем, – честно призналась Вера. – Но буду. Определенно буду.
Вера провела кончиками пальцев по зеленой обложке альбома и на мгновение замерла. Три года. Целых три года прошло с того дня, когда её жизнь разлетелась на осколки, а потом собралась заново – совсем в другом порядке.
– Вот, нашла! – она протянула альбом Кире, устроившейся в кресле с чашкой чая. – Тут все фотографии с новоселья.
– Давай глянем, – Кира отставила чашку и похлопала по дивану рядом с собой. – Всё-таки твой первый большой проект как дизайнера.
Вера присела рядом, и они начали листать страницы, полные фотографий светлой, просторной квартиры, оформленной в скандинавском стиле.
– Всё-таки ты молодец, – Кира покачала головой. – Кто бы мог подумать, что из того кошмара родится твоё новое призвание?
Вера улыбнулась, вспоминая, как после развода решила полностью изменить интерьер своей квартиры, чтобы ничего не напоминало о прошлом. Сначала делала все сама, потом соседка попросила помочь с ремонтом, потом знакомые знакомых... А через полгода она уже записалась на курсы дизайна интерьера.
– Знаешь, самое забавное, – Вера перевернула страницу, – я бы никогда не решилась, если бы осталась с Тимуром. Он всегда считал мои увлечения "блажью".
– А теперь у тебя свое дело, – Кира ткнула пальцем в снимок, где Вера стояла перед открытой дверью своей студии. – Кстати, как там дела с новым заказчиком? Тем важным бизнесменом?
– Андреем? – Вера невольно улыбнулась. – Мы встречаемся завтра, обсуждать финальный проект его загородного дома.
Кира хитро прищурилась:
– И только проект? Или что-то еще?
Вера почувствовала, как к щекам приливает кровь.
– Кира, перестань! Мы просто работаем вместе.
– Ну да, конечно, – подруга закатила глаза. – А то я не видела, как он на тебя смотрел на той презентации. Да он глаз с тебя не сводил!
Вера собиралась возразить, когда ее телефон зазвонил. Она взглянула на экран и нахмурилась.
– Тимур? – спросила Кира, заметив ее реакцию.
– Нет, – Вера покачала головой. – Хуже. Зинаида Павловна.
– Она все еще достает тебя? – Кира приподняла брови. – После трех лет?
– Не то чтобы часто, – Вера вздохнула и отклонила звонок. – Раз в несколько месяцев. Обычно когда у Тимура очередные проблемы.
Телефон почти сразу же зазвонил снова.
– Может, что-то случилось? – предположила Кира.
Вера закусила губу, борясь с любопытством. Наконец сдалась и ответила:
– Алло?
– Вера, это я, – голос Зинаиды Павловны звучал неожиданно смиренно. – Мне нужно с тобой поговорить.
– О чем? – холодно спросила Вера.
– Это касается Тимура... и твоей подруги Софьи.
Вера растерянно моргнула. Софья? При чем тут Софья? Они не общались уже больше двух лет, с тех пор как та переехала в Краснодар.
– Я вас слушаю, – сказала Вера, делая знак Кире, чтобы та не шумела.
– Лучше при встрече, – ответила Зинаида Павловна. – Это... деликатный вопрос.
Вера прикрыла глаза. Встречаться с бывшей свекровью совершенно не хотелось. Но любопытство уже разгорелось.
– Хорошо, – сдалась она. – Завтра в кафе "Маргарита" в шесть вечера. У меня будет не больше получаса.
– Спасибо, – в голосе Зинаиды Павловны послышалось облегчение. – До завтра.
Вера отключилась и встретилась с вопросительным взглядом Киры.
– Ну и что это было?
– Сама не знаю, – Вера пожала плечами. – Что-то о Тимуре и Софье. Хотя они вроде бы даже не знакомы.
Кафе "Маргарита" было почти пустым, когда Вера вошла на следующий день. В дальнем углу она сразу заметила Зинаиду Павловну – постаревшую, осунувшуюся, в старомодном сером костюме. Вера нехотя направилась к ее столику.
– Добрый вечер, – сухо поздоровалась она, присаживаясь. – У меня мало времени.
Зинаида Павловна нервно одернула манжеты.
– Спасибо, что пришла. Я не знала, к кому еще обратиться.
– Что случилось? – спросила Вера, игнорируя подошедшую официантку.
– Тимур снова женится, – выпалила Зинаида Павловна. – На твоей подруге Софье.
Вера ошеломленно моргнула.
– Что? Софья даже в городе не живет уже два года!
– Вернулась месяц назад, – Зинаида Павловна скривила губы. – Они, оказывается, переписывались все это время. Познакомились на каком-то сайте.
– И что? – Вера пожала плечами, хотя внутри что-то неприятно кольнуло. – Тимур взрослый человек. И Софья тоже.
– Ты не понимаешь, – Зинаида Павловна понизила голос. – Эта девица такая же, как ты. С квартирой от родителей. А у Тимура ничего нет! Он живет в съемной квартире, платит за нее последние деньги.
– А где же Стелла? – вырвалось у Веры. – Они не сошлись характерами?
Зинаида Павловна поджала губы.
– Стелла вышла замуж за их начальника через полгода после... после того случая.
Вера невольно улыбнулась.
– И теперь вы боитесь, что история повторится? Тимур женится на Софье ради квартиры, а потом все повторится?
– Ты смеешься, – горько произнесла Зинаида Павловна. – А мне не до смеха. Тимур изменился. Стал... жестким. Расчетливым. Он рассказал мне о своих планах в отношении этой девушки, и мне стало страшно.
Вера почувствовала, как улыбка сползает с ее лица.
– Что значит "планах"?
– Он прямо сказал, что женится на ней, чтобы решить жилищный вопрос, – Зинаида Павловна покачала головой. – И что в этот раз не допустит ошибок. Знаешь, что он выяснил? Если муж прописан в квартире больше пяти лет, при разводе он имеет право на долю...
Вера смотрела на бывшую свекровь, не веря своим ушам.
– И вы пришли ко мне с этим? Почему?
– Потому что я не могу смотреть, как он превращается... во что-то ужасное, – Зинаида Павловна нервно теребила салфетку. – И эта девушка. Она ведь ни в чем не виновата. Как и ты тогда.
Вера почувствовала, как к горлу подкатывает ком. Неужели это было признание вины? Спустя три года?
– Зинаида Павловна, – осторожно начала Вера. – Я ценю, что вы рассказали мне это. Но Софья не послушает меня. Мы не общались очень давно.
– Но ты должна попытаться! – воскликнула старуха. – Я... я прошу тебя.
Выйдя из кафе, Вера долго стояла на тротуаре, не зная, что делать. С одной стороны, ей не хотелось влезать в эту историю. С другой... Софья действительно ни в чем не виновата.
Вера достала телефон и нашла в списке контактов давно забытый номер. Палец замер над кнопкой вызова.
"И что я скажу? Привет, давно не виделись, кстати, твой новый парень – мой бывший муж, и он хочет жениться на тебе ради квартиры?"
Вместо звонка Вера отправила короткое сообщение: "Привет, давно не общались. Может, встретимся? Есть что обсудить."
Ответ пришел почти мгновенно: "Вера? Вот так сюрприз! Давай завтра в "Чайной ложке" в 2?"
Софья почти не изменилась за эти годы – та же стрижка, те же яркие украшения, только в глазах появилась какая-то настороженность. Они обнялись, немного неловко, и заказали чай.
– Ты отлично выглядишь, – сказала Софья после непродолжительной беседы о погоде. – Что-то случилось? В твоем сообщении был такой таинственный тон.
Вера глубоко вдохнула.
– Я слышала, ты встречаешься с Тимуром.
Софья заметно напряглась. Поставила чашку на стол.
– Да. И что?
– Софья, я знаю, мы давно не общались. Но... будь осторожна с ним.
– Осторожна? – Софья приподняла бровь. – То есть ты позвала меня, чтобы очернить своего бывшего?
– Нет, – Вера покачала головой. – Я просто хочу, чтобы ты знала всю историю. После этого решай сама.
И она рассказала все – от начала до конца. О том, как Тимур женился на ней ради квартиры. Как они с матерью планировали завладеть жильем. О том внезапном семейном ужине и его последствиях.
Когда она закончила, Софья долго молчала, крутя в руках чайную ложку.
– Знаешь, что самое странное? – наконец сказала она. – Он рассказал мне эту историю, но совсем иначе. По его версии, это ты вышла за него из-за денег его семьи, а потом, когда они разорились, выгнала его на улицу.
Вера невольно рассмеялась.
– Деньги его семьи? Да у них никогда ничего не было!
– Теперь я это понимаю, – кивнула Софья. – Вещи начинают складываться. Его нежелание знакомить меня с матерью. Его странные вопросы о моей квартире.
Она посмотрела на Веру с благодарностью.
– Спасибо, что рассказала. Я должна многое обдумать.
– Только не говори ему, что мы встречались, – попросила Вера. – И... что тебе рассказала его мать.
– Его мать? – Софья нахмурилась. – При чем тут его мать?
Вера прикусила язык. Она не собиралась выдавать Зинаиду Павловну.
– Неважно. Главное, что теперь ты знаешь правду.
Они попрощались, обменявшись номерами и обещанием встретиться снова, но уже без драматических обстоятельств.
Через неделю Вере пришло сообщение от Софьи: "Спасибо еще раз. Ты не представляешь, от чего меня спасла. Я разорвала с ним отношения. Ты была права во всем."
А ещё через месяц, стоя у витрины книжного магазина, Вера столкнулась с Тимуром. Он выглядел постаревшим и потерянным.
– Вера? – он неуверенно улыбнулся. – Давно не виделись.
– Давно, – согласилась она спокойно.
– Ты... хорошо выглядишь, – Тимур переминался с ноги на ногу. – Слышал, у тебя теперь своя студия дизайна?
– Да, дела идут неплохо, – Вера улыбнулась, удивляясь собственному спокойствию. Когда-то встреча с ним заставила бы её сердце сжаться от боли. Сейчас она ощущала лишь легкую грусть – как от встречи с давно забытым знакомым.
Над дверью магазина звякнул колокольчик, и на пороге появился высокий мужчина с двумя стаканчиками кофе.
– Вера, твой латте, – он протянул ей один из стаканчиков и вопросительно взглянул на Тимура.
– Спасибо, Андрей, – Вера приняла кофе и повернулась к бывшему мужу. – Что ж, было приятно встретиться. Удачи тебе.
И она пошла прочь, не оборачиваясь, чувствуя тепло не только от горячего напитка в руках, но и от руки Андрея, бережно обнявшей её за плечи.