Спустя 10 лет бывший муж вернулся делить жильё, хотя бросил меня одну с ребёнком. Но зайдя в комнату, он не смог вымолвить ни слова…
Звонок в дверь раздался, когда Надежда домывала последнюю тарелку. Руки в мыльной пене, волосы кое-как собраны в хвост, старая домашняя футболка — не лучший вид для встречи с прошлым. Она вздрогнула, почти выронив тарелку. Неужели? Сегодня?
Надежда медленно вытерла руки о кухонное полотенце, бросила взгляд в зеркало в прихожей — уставшие глаза, морщинки в уголках губ. Десять лет как-никак. Десять лет с того дня, как хлопнула входная дверь за спиной Виктора.
Звонок повторился, настойчивей. Надежда глубоко вдохнула и открыла дверь.
— Здравствуй, Надя, — голос Виктора звучал почти так же, как в её воспоминаниях, только глубже, с новыми хриплыми нотками.
На пороге стоял мужчина, которого она когда-то любила до дрожи в коленях. Виктор изменился — появилась седина на висках, морщины возле глаз стали глубже, плечи шире. Дорогое пальто, модная стрижка, уверенный взгляд успешного человека.
— Не пригласишь войти? — он улыбнулся, но глаза оставались холодными.
Надежда молча отступила в сторону. Квартира вдруг показалась ей слишком тесной, слишком... её. Каждый сантиметр этого пространства был пропитан их с Софьей жизнью — без него.
— Ты не предупредил, что приедешь сегодня, — Надежда скрестила руки на груди, наблюдая, как Виктор осматривается, словно оценивая имущество.
— Решил сделать сюрприз, — он повесил пальто на крючок — тот самый, который всегда был "его" крючком. — Документы от юриста получила?
— Получила, — сухо ответила Надежда. — Твой адвокат даже позвонил. Очень... настойчивый господин.
Виктор хмыкнул.
— Ничего личного, просто бизнес. Ты же понимаешь, что половина квартиры юридически моя.
Надежда почувствовала, как внутри всё сжимается. Десять лет она выплачивала ипотеку, которую они когда-то взяли вместе. Десять лет сводила концы с концами, отказывая себе во всём, лишь бы Софья ни в чём не нуждалась. Десять лет полного одиночества, пока он строил свою новую жизнь где-то далеко.
— Проходи, — она указала на кухню. — Чай? Кофе?
— Кофе, если можно, — он прошёл, оглядываясь по сторонам. — А где Сонечка? Хотел бы увидеть, как она выросла.
Надежда замерла, крепко сжав чайную ложку. "Сонечка". Будто имел право на эти ласковые суффиксы, будто не пропустил десять лет её жизни.
— Софья на занятиях, — ровным голосом ответила она, стараясь скрыть дрожь. — Придёт вечером.
Виктор кивнул, присел за стол — тот самый, старый, с трещиной возле ножки. Они купили его на барахолке, когда только въехали. Надежда хотела заменить, но всё не хватало денег.
— Вижу, не особо поменялось тут всё, — он обвёл взглядом кухню.
Надежда поставила перед ним чашку с кофе.
— А что должно было поменяться? — она опустилась на стул напротив. — Ты не платил алименты, Витя. Ни разу за десять лет.
Он поморщился, словно от зубной боли.
— Были сложности... — начал он.
— Сложности? — Надежда усмехнулась, и от этой усмешки ей самой стало не по себе. — У тебя "сложности", а у меня ребёнок, который спрашивал, почему папа не приходит никогда. Даже на день рождения.
Виктор отпил кофе, скривился.
— Всё такой же невкусный, — пробормотал он.
Надежда неожиданно для себя рассмеялась.
— А ты всё такой же... ты.
Повисла тишина. За окном сигналили машины, где-то наверху соседи двигали мебель. Обычная жизнь, в которую вдруг ворвалось прошлое в дорогом пальто.
— Ладно, — Виктор поставил чашку. — Давай к делу. Я хочу продать квартиру. Моя доля — половина.
Надежда почувствовала, как холодеет внутри. Она знала, что этот момент настанет, но всё равно оказалась не готова.
— Здесь наш дом, — тихо сказала она. — Софьин дом. Тебя не было десять лет, а теперь ты просто приходишь и говоришь "продаём"?
Виктор нетерпеливо постучал пальцами по столу.
— Надя, не начинай. Это бизнес-решение. Я запускаю новый проект, нужен капитал. Квартира в этом районе сейчас хорошо стоит.
— А нам куда? — она подняла на него глаза.
— Купите что-нибудь поменьше, — он пожал плечами, будто речь шла о замене старого телевизора. — Или снимайте. Это уже не мои проблемы.
Надежда сжала кулаки под столом так, что ногти впились в ладони.
— Хочу осмотреть квартиру, — неожиданно заявил Виктор, поднимаясь. — Прикинуть, что тут можно включить в оценку.
Не дожидаясь ответа, он направился в коридор. Надежда поспешила за ним, чувствуя, как к горлу подкатывает комок. Это вторжение. В её жизнь, в её пространство, в те стены, где она зализывала раны после его ухода.
Виктор распахнул дверь в гостиную и замер на пороге. Когда-то это была их спальня, но после его ухода Надежда превратила её в гостиную, объединённую с рабочим кабинетом.
— Ого, — только и сказал он, оглядывая стены, увешанные рамками.
— Это Софьины, — тихо произнесла Надежда, встав рядом.
Со стен на Виктора смотрели десятки дипломов, грамот и сертификатов в рамках. "Первое место в городской олимпиаде по математике", "Победитель международного конкурса юных изобретателей", "Лауреат премии молодых талантов"... Даты на документах складывались в хронологию жизни, которую он пропустил.
В углу комнаты стоял стол с компьютером, заваленный книгами и чертежами. На полках — модели каких-то механизмов, самодельные электронные устройства.
— Это... — Виктор запнулся, подошёл ближе к одной из рамок. — Это всё она?
Надежда кивнула, наблюдая за его реакцией.
— У неё талант к точным наукам. В прошлом году поступила в технический университет. На бюджет, конечно. Я бы не потянула.
Виктор медленно двигался вдоль стены, вглядываясь в каждый документ, словно пытаясь наверстать упущенное. Его пальцы слегка касались рамок, будто не решаясь прикоснуться полностью.
— А это что? — он остановился у стеклянной витрины с какой-то металлической конструкцией.
— Её изобретение. Получила грант на разработку. Что-то связанное с очисткой воды с помощью солнечной энергии, если честно, я не до конца понимаю. Софья объясняла, но там всё очень сложно.
Виктор повернулся к Надежде, и она впервые увидела в его глазах что-то похожее на уязвимость.
— У кого она такая умная?
Вопрос повис в воздухе. Усмешка сама собой появилась на губах Надежды.
— У меня, конечно, — она скрестила руки на груди. — Я ведь кандидатскую защитила пять лет назад. Не знал? Ах да, откуда тебе знать...
Виктор растерянно моргнул.
— Ты? Но ты же...
— Дизайнером интерьеров работала? — Надежда кивнула. — Да, параллельно с основной работой. Брала заказы по вечерам и выходным, чтобы оплачивать Софьины кружки и репетиторов. А днём преподавала в университете.
Она не хотела, чтобы это звучало как упрёк, но годы одиночества и борьбы сами прорывались в её словах.
— Можешь посмотреть вторую спальню, — Надежда кивнула в сторону двери. — Только там... не убрано. Софья экспериментирует с новым проектом.
Виктор, всё ещё ошеломлённый, направился к бывшей детской. Открыл дверь и застыл.
Комната напоминала научную лабораторию. Вместо игрушек и плакатов с поп-звёздами — стеллажи с книгами по физике, химии, инженерии. Посреди комнаты — рабочий стол с микроскопом, паяльной станцией и какими-то приборами. На стенах — чертежи, формулы, графики.
На полу возле шкафа валялась детская игрушка — потрёпанный плюшевый заяц, которого Виктор подарил дочери на её последний день рождения перед уходом. Единственное напоминание о нём в этом храме науки.
Он наклонился, поднял игрушку. Один глаз у зайца отсутствовал, ухо было зашито грубыми стежками.
— Зайка, — тихо произнёс Виктор, поглаживая потёртый мех. — Она его хранит...
— Единственное, что от тебя осталось, — Надежда стояла в дверном проёме. — Она долго ждала, что ты вернёшься. Года три, наверное. Потом перестала спрашивать.
Виктор сглотнул, продолжая держать игрушку, словно она была хрупкой реликвией.
— А эти приборы... Это безопасно вообще?
Надежда невольно улыбнулась. Первый признак отцовского беспокойства за десять лет.
— Вполне. Преподаватели ей помогают, следят за безопасностью. Кстати, её проект уже заинтересовал несколько технологических компаний.
Виктор осторожно положил зайца на полку и провёл рукой по корешкам книг.
— "Квантовая механика", "Прикладная робототехника"... Она это всё читает?
— Не только читает, но и понимает, — в голосе Надежды слышалась гордость, которую невозможно было скрыть. — А вот это, — она указала на стопку исписанных от руки тетрадей, — её собственные исследования.
Виктор взял верхнюю тетрадь, раскрыл. Страницы были заполнены аккуратным почерком, формулами, схемами.
— Я ничего не понимаю, — признался он с нервным смешком, возвращая тетрадь на место.
— Добро пожаловать в клуб, — пожала плечами Надежда. — Я тоже не всё понимаю, хотя и пытаюсь вникать.
Они вернулись на кухню. Виктор сел за стол, потирая лоб, словно у него внезапно разболелась голова.
— Я хочу её увидеть, — наконец сказал он. — Поговорить.
Надежда включила чайник, достала из шкафчика чашки.
— Это ей решать, не мне, — она повернулась к бывшему мужу. — Она взрослый человек, Витя. Ей девятнадцать.
— Девятнадцать... — эхом отозвался он. — Господи, когда я ушёл, ей было...
— Девять, — закончила за него Надежда. — Третий класс. Ты пропустил выпускной в начальной школе, первую влюблённость, первые серьёзные победы на олимпиадах, выпускной в школе, поступление в университет...
Виктор смотрел в окно, где на фоне серого неба качались голые ветви деревьев.
— Я думал, что поступаю правильно, — тихо произнёс он. — Что так будет лучше для всех. У меня были долги, проблемы... Я не хотел тянуть вас за собой.
— Лучше для всех? — Надежда поставила перед ним чашку с чаем так резко, что часть жидкости выплеснулась на блюдце. — Или только для тебя? Ты хоть раз позвонил спросить, как мы тут? Есть ли у твоей дочери зимняя обувь? Хватает ли нам на еду?
Она не планировала этого разговора, не хотела выплёскивать десять лет боли. Но теперь, когда он сидел здесь, в её кухне, слова сами рвались наружу.
— Я боялся, — признался Виктор, глядя в чашку. — Сначала боялся, что не смогу помочь. Потом — что уже поздно. А потом... стало стыдно. Каждый день промедления делал возвращение всё сложнее.
Надежда села напротив, обхватив свою чашку ладонями, словно грея руки.
— Знаешь, что самое обидное? — спросила она. — Не то, что ты ушёл. Люди расстаются, это жизнь. А то, что ты бросил собственного ребёнка. Как вещь, которая наскучила.
Виктор поднял глаза.
— Я сделал неправильный выбор. И за это всю жизнь буду платить.
— Уже платишь, — тихо сказала Надежда. — Каждой минутой, которую мог бы провести с дочерью, но не провёл.
Они замолчали. Тикали настенные часы — те самые, что висели тут ещё когда они были семьёй. Старая модель с маятником, который Виктор сам когда-то чинил.
— Ты... замуж не вышла? — вдруг спросил он.
Надежда покачала головой.
— Некогда было. Работа, дом, Софья... Были мужчины, но никто надолго не задерживался. Не всем нравится быть на втором месте после дочери.
— А ты? — она вдруг поняла, что ей интересно. — Женился?
— Был близок к этому дважды, — он слабо улыбнулся. — Но что-то всегда мешало сделать последний шаг. Наверное, груз прошлого.
Входная дверь щёлкнула, и они оба вздрогнули. Послышались быстрые шаги, шуршание пакетов.
— Мам, ты не поверишь, что сегодня произошло! — звонкий женский голос приближался к кухне. — Профессор Климов сказал, что мой проект...
В дверном проёме появилась высокая стройная девушка с тёмными волосами, собранными в небрежный пучок. Большие карие глаза — точная копия глаз Виктора — удивлённо расширились при виде незнакомца за столом.
— Здравствуйте, — она перевела взгляд с матери на гостя и обратно. — Я не знала, что у нас кто-то есть.
Виктор медленно поднялся, не сводя глаз с дочери. Надежда видела, как дрожат его руки.
— Софья, — голос Надежды звучал неестественно спокойно, — это Виктор. Твой отец.
Девушка застыла, словно её ударило током. Пакеты выскользнули из рук и упали на пол. Что-то стеклянное внутри разбилось.
— Отец? — повторила она, и в этом слове было столько оттенков эмоций, что Надежда физически ощутила, как напрягся воздух в кухне.
Виктор сделал шаг вперёд, неуверенно протянул руку.
— Сонечка... как ты выросла...
Софья отступила назад, прижавшись спиной к дверному косяку.
— Не надо, — тихо, но твёрдо сказала она. — Не называйте меня так.
Надежда поднялась.
— Софья, может, присядешь? Мы как раз...
— Нет, — Софья покачала головой, не сводя глаз с отца. — Я думаю, мне лучше уйти. Я зайду позже.
— Подожди, — Виктор шагнул к ней, но девушка отшатнулась ещё дальше. — Пожалуйста, давай поговорим. Я знаю, что виноват...
— Виноват? — Софья издала короткий смешок, больше похожий на всхлип. — Вы исчезли на десять лет. От вас ни звонка, ни письма. Я думала, вы умерли, пока мама не объяснила, что вы просто... ушли.
Виктор побледнел.
— Я могу объяснить...
— Нет нужды, — Софья наклонилась, собирая рассыпавшиеся вещи в пакеты. — У меня нет к вам вопросов. И у вас не должно быть ко мне.
В её движениях была резкость, которая напомнила Надежде девятилетнюю Софью, впервые осознавшую, что папа больше не вернётся. Тот же угловатый наклон плеч, та же складка между бровей.
— Софья, — Надежда подошла к дочери, — может, всё-таки стоит выслушать? Десять лет — большой срок, но...
— Не защищай его, — прошептала девушка, вставая. В глазах блестели слёзы, которые она яростно сдерживала. — Не надо.
— Я ничего не прошу, — тихо сказал Виктор. — Только шанс объясниться. Десять минут твоего времени.
Софья закинула рюкзак на плечо, крепко сжимая в руке пакеты.
— У меня лабораторная через час. Я не могу опоздать.
— Тогда... может, вечером? — в голосе Виктора звучала такая неприкрытая надежда, что Надежде стало неловко.
Софья, уже в дверях, обернулась.
— Зачем вы вообще приехали? Что вам нужно от нас сейчас?
Виктор бросил быстрый взгляд на Надежду.
— Я... у меня есть юридические вопросы насчёт квартиры, но это не главное. Я хотел увидеть тебя. Узнать, как ты...
— Юридические вопросы? — Софья прищурилась. — Ясно. Значит, вы появились не из-за внезапно проснувшихся отцовских чувств, а из-за денег. Собственно, как и следовало ожидать.
Надежда никогда не говорила дочери плохо об отце, но, видимо, Софья сама сделала выводы.
— Нет, не так, — Виктор запустил пальцы в волосы жестом, который Надежда помнила ещё по их совместной жизни — признак крайнего волнения. — Да, я приехал поговорить о квартире. Но увидев... твои награды, твою комнату... я понял, как много потерял. И хочу хотя бы попытаться...
— Исправить? — Софья горько усмехнулась. — Боюсь, некоторые вещи нельзя исправить. Время не вернуть.
— Знаю, — тихо сказал Виктор. — И не прошу прощения. Просто... хочу узнать тебя. Настоящую тебя.
Софья стояла молча, её лицо — такое же упрямое, как у матери в молодости.
— Мне пора, — наконец сказала она. — Я вернусь к ужину. Можете подождать, если хотите.
И, не дожидаясь ответа, вышла из квартиры. Дверь закрылась без хлопка — аккуратно, но твёрдо.
Виктор опустился на стул, обхватив голову руками.
— Она меня ненавидит, — пробормотал он.
— Не ненавидит, — Надежда начала собирать осколки разбившейся банки. — Ей просто... всё равно. Это хуже.
Виктор поднял на неё глаза.
— Ты много рассказывала обо мне?
— Только правду, — Надежда выбросила осколки в мусорное ведро. — Что ты был хорошим отцом, пока был с нами. Что у тебя были проблемы, и ты решил уйти.
— Спасибо, — тихо сказал Виктор. — Что не настраивала против меня.
Надежда пожала плечами.
— Это было бы нечестно. К тому же, я всегда надеялась, что ты вернёшься. Хотя бы ради дочери.
Виктор смотрел на свои руки — ухоженные, с дорогими часами на запястье.
— Я стал другим человеком, Надя. Пытался забыть, начать с чистого листа. Построил бизнес, заработал деньги... Думал, что это сделает меня счастливым.
— И как, сделало? — Надежда села напротив.
Он покачал головой.
— Знаешь, что самое паршивое? Я недавно был в Париже, на деловой встрече. И вдруг, посреди переговоров, подумал — а Сонечке бы тут понравилось? И понял, что не имею ни малейшего понятия, что ей вообще нравится.
— Ей нравится наука, — Надежда налила себе ещё чаю. — Книги. Старые фильмы про космос. Не нравится шумные компании и светские мероприятия. В чём-то она очень на тебя похожа, хоть и не признаёт этого.
Виктор слабо улыбнулся.
— Я был не самым умным в школе.
— Но самым упрямым. Это она точно от тебя унаследовала.
Они помолчали. За окном начинало темнеть.
— Слушай, насчёт квартиры, — вдруг сказал Виктор. — Забудь. Я не буду ничего требовать.
Надежда удивлённо подняла брови.
— Но твой юрист...
— Я отзову иск, — он потёр лицо. — Господи, о чём я думал? Прийти сюда, выгнать вас из дома, где выросла моя дочь... Какой же я идиот.
— Что изменилось? — осторожно спросила Надежда. — Ещё час назад ты был готов продать квартиру, не задумываясь о нас.
Виктор поднял на неё усталые глаза.
— Я увидел её. Нашу дочь. И понял, что если сейчас поступлю как последняя сволочь, то потеряю даже теоретический шанс когда-нибудь... быть частью её жизни.
Надежда недоверчиво покачала головой.
— И ты готов просто так отказаться от своей доли? Насколько я помню, Витя, ты никогда не разбрасывался деньгами, — в голосе Надежды звучало недоверие.
Виктор встал, подошел к окну. За стеклом мелькали огни проезжающих машин, на улице уже зажглись фонари.
— Знаешь, что забавно? — он повернулся к ней. — Сейчас я намного богаче, чем тогда, когда мы были вместе. У меня своя компания, счета в банках... а счастья нет. Совсем.
— Я не верю в благотворительность из чувства вины, — Надежда сложила руки на груди. — Если ты хочешь откупиться и успокоить совесть — это не сработает.
Виктор покачал головой.
— Дело не в этом. Десять лет назад я сбежал, потому что был слаб. Боялся ответственности, боялся бедности, боялся прижизненных похорон своих амбиций. Я оставил вас, чтобы спасти себя.
Он сделал паузу, словно подбирая слова.
— Но сейчас, глядя на Софью... на то, какой потрясающий человек выросла из того ребёнка, которого я бросил... Я понял, что самое главное я всё равно потерял.
Надежда молчала, заново открывая для себя этого чужого и одновременно знакомого человека.
— И что теперь? — спросила она наконец. — Ты просто вернёшься в свою жизнь, а мы — в свою?
Виктор потёр лоб, словно пытаясь избавиться от головной боли.
— Я хотел бы... наладить какой-то контакт с Софьей. Если она позволит, конечно.
— А если нет?
— Тогда буду уважать её решение. Я достаточно вреда причинил вам обеим.
Надежда встала, собирая чашки со стола.
— Не могу говорить за дочь. Но знаю, что она не из тех, кто держит обиду годами. Просто ей нужно время.
Виктор кивнул, глядя на часы.
— Когда она обычно возвращается с занятий?
— Около семи, — Надежда включила воду, чтобы вымыть посуду. — Но сегодня, возможно, задержится. Когда у неё эксперименты, она может до ночи пробыть в лаборатории.
Виктор подошёл к раковине.
— Давай я помогу.
Надежда усмехнулась, вспомнив, как раньше приходилось заставлять его мыть даже собственную чашку.
— Обойдусь, спасибо.
Неловкая пауза повисла между ними. Как странно, думала Надежда, когда-то этот человек знал каждую мелочь в её жизни, каждую родинку на теле, а теперь стоит в её кухне, как чужой, и они не знают, о чём говорить.
— Можно ещё раз посмотреть её комнату? — неожиданно спросил Виктор. — Хочу лучше понять, чем она занимается.
Надежда кивнула, и они снова прошли в бывшую детскую. Виктор медленно обходил комнату, внимательно изучая всё вокруг, словно пытался собрать воедино образ дочери, которую не знал.
— А это что? — он указал на стопку книг в углу. "Нейронные сети", "Машинное обучение", "Основы программирования".
— Её новое увлечение, — Надежда присела на край кровати. — Она решила совместить инженерию с искусственным интеллектом. Хочет, чтобы её устройства для очистки воды сами определяли оптимальный режим работы в зависимости от состава загрязнений.
Виктор покачал головой.
— Это за гранью моего понимания. Я в её возрасте только и думал, как бы машину купить.
— Она не похожа на своих сверстников, — тихо сказала Надежда. — Иногда мне кажется, что ей сложно. Фокус на науке, постоянная работа... Я всё думаю — а что если она просто прячется в формулах от настоящей жизни? Что если я что-то делаю не так?
Виктор сел рядом, на почтительном расстоянии.
— Ты справилась лучше, чем я мог бы даже мечтать, — сказал он. — Подняла дочь одна, дала ей образование, поддержала её таланты... Я благодарен тебе, Надя. Правда.
Она отвернулась, внезапно почувствовав, как к глазам подступают слёзы.
— Было нелегко, — только и сказала она.
Они снова замолчали. Тикали часы в коридоре.
— Знаешь, — внезапно сказал Виктор, — я ведь следил за вами. Издалека.
Надежда удивлённо повернулась к нему.
— Что?
— Не сразу, — он смотрел на свои руки. — Первые годы я был слишком занят собой. Но потом... примерно пять лет назад, я нанял человека. Просто узнать, как вы.
— Ты шпионил за нами? — Надежда почувствовала, как внутри поднимается волна возмущения.
— Не совсем так, — он поднял руку в примирительном жесте. — Просто иногда получал отчёты — всё ли у вас в порядке, нет ли проблем. Когда Софья поступила в университет, я... перевёл деньги на её счёт. Анонимно.
Надежда резко встала.
— Так это был ты? Тот "грант для одарённых студентов"?
Виктор кивнул.
— Я знал, что если попытаюсь помочь напрямую, ты откажешься.
— Верно, — резко ответила она. — Как ты смел? Десять лет ни слова, а потом лезешь в нашу жизнь через чёрный ход?
— Я хотел помочь...
— Помочь? — Надежда почти кричала. — Софья была в восторге от этого гранта! Она считала, что её заметили, оценили! А это был просто... жест благотворительности от блудного папаши, который даже имени своего назвать не решился!
Она отвернулась, пытаясь успокоиться.
— Прости, — Виктор встал, но не приближался к ней. — Я не подумал... не представил, как это выглядит с вашей стороны.
Надежда глубоко вдохнула, выдохнула. Успокоилась.
— Она использовала часть этих денег на новое оборудование, — сказала уже тише. — Остальное откладывает на стажировку в Германии.
— В Германии? — Виктор поднял брови. — Она хочет уехать?
— На полгода, — Надежда снова села. — Там исследовательский центр, они разрабатывают что-то похожее на её проект. Её пригласили.
— Наша дочь... — Виктор покачал головой. — Даже не верится.
Надежда невольно отметила это "наша". Десять лет назад она дала бы всё, чтобы услышать это слово от него.
В коридоре щёлкнул замок. Виктор напрягся, Надежда машинально поправила волосы. Послышались шаги, шуршание — Софья снимала куртку.
Они вышли из комнаты. Девушка стояла в коридоре, прислонившись к стене, и смотрела на них усталыми глазами.
— Вы всё ещё здесь, — констатировала она, глядя на отца.
Виктор сделал шаг к ней, но остановился на расстоянии.
— Я хотел поговорить, если ты не против.
Софья пожала плечами.
— Мама, я голодная. Есть что-нибудь?
— Сейчас разогрею, — Надежда направилась на кухню, бросив на Виктора взгляд, который тот интерпретировал правильно — не дави на неё.
Софья прошла на кухню, бросив рюкзак на стул. Виктор неуверенно последовал за ней.
— Как прошли занятия? — спросила Надежда, доставая из холодильника контейнеры с едой.
— Нормально, — Софья потянулась к шкафу за тарелкой, с Виктором она демонстративно не разговаривала. — Профессор Климов считает, что моя идея с самообучающимся алгоритмом имеет потенциал. Нужно только доработать код.
Виктор сел за стол, молча наблюдая за дочерью — движения, жесты, выражение лица. Ища в них себя, думала Надежда.
— Вы голодны? — неожиданно спросила Софья, повернувшись к отцу, пока мать разогревала ужин. — Мама всегда готовит с запасом.
Виктор выглядел удивлённым этим обращением.
— Я... спасибо, но я не голоден.
— Как хотите, — Софья села за стол, раскрыла ноутбук, который достала из рюкзака.
Надежда поставила перед дочерью тарелку с пастой, налила чай.
— Может, отложишь работу? У нас гость.
— Это не гость, мама, — Софья даже не подняла глаз от экрана. — Это мой биологический отец, который решил появиться после десятилетнего отсутствия. И я не собираюсь откладывать свою жизнь из-за этого факта.
Виктор побледнел, но промолчал. Надежда бросила на него сочувствующий взгляд.
— Софья, — мягко сказала она, — я понимаю твои чувства, но...
— Всё в порядке, Надя, — Виктор поднял руку. — Она права. Я не заслужил ни минуты её внимания.
Софья неожиданно захлопнула ноутбук и подняла глаза на отца.
— Зачем вы приехали? — спросила она прямо. — Только честно.
Виктор выдержал её взгляд.
— Изначально — из-за квартиры. Я хотел продать свою долю. Но теперь...
— А теперь вдруг передумали, потому что увидели, какая я умная и перспективная, — Софья усмехнулась. — Инвестиция в будущее, да?
— Софья! — возмутилась Надежда, но Виктор только покачал головой.
— Нет. Теперь я понял, каким идиотом был, когда ушёл.
Софья подняла бровь — точно так же, как делал Виктор, когда был моложе.
— И что теперь? Вы рассчитываете, что я брошусь вам на шею с криком "папочка вернулся"?
Виктор сжал губы, стараясь сохранять спокойствие.
— Нет. Я просто хочу... познакомиться с тобой. Узнать, какой человек из тебя вырос. Возможно, если ты позволишь, как-то помочь.
— Помочь? — Софья рассмеялась, но в её смехе не было радости. — Мама вытянула меня одна. Работала на трёх работах, недосыпала, экономила на всём... Знаете, в четвёртом классе у нас был конкурс отцов и дочерей. Я пошла одна. Все смотрели с жалостью.
Надежда опустила глаза. Она помнила тот день — Софья вернулась домой с красными глазами и заперлась в комнате.
Виктор сглотнул.
— Я бы всё отдал, чтобы вернуться назад и изменить свой выбор.
— Ну, это невозможно, — Софья пожала плечами, отодвигая недоеденную пасту. — Как и невозможно стать отцом за один вечер. Вы для меня чужой человек.
В её голосе больше не было злости, только усталая констатация факта.
— Я это понимаю, — тихо сказал Виктор. — И не прошу считать меня отцом. Просто... дай мне шанс узнать тебя. Хотя бы как знакомого.
Софья задумалась, постукивая пальцами по столу.
— Зачем вам это? Только честно.
Виктор помолчал, словно действительно искал честный ответ внутри себя.
— Потому что я прожил десять лет с дырой внутри, — наконец произнёс он. — Строил бизнес, зарабатывал деньги, встречался с женщинами... Но всегда чувствовал, что что-то не так. Что жизнь проходит мимо.
Он посмотрел на дочь, и Надежда увидела в его глазах то же выражение, что когда-то давно, в первые месяцы их знакомства.
— Я хочу хотя бы попытаться исправить то, что ещё можно исправить. Не ради себя. Ради тебя.
Софья скептически хмыкнула.
— Вы говорите как мотивационный коуч.
— Я говорю как человек, который очень много потерял из-за собственной глупости, — Виктор развёл руками. — И сейчас просто прошу шанс.
Софья перевела взгляд на мать.
— А ты что скажешь?
Надежда встала, подошла к окну. Отражение трёх человек смотрело на неё из тёмного стекла — такие похожие и такие чужие друг другу одновременно.
— Я слишком долго пыталась заменить тебе отца, — наконец сказала она. — И, наверное, в чём-то ошибалась. Но решать только тебе.
Софья молчала, рассеянно накручивая на палец прядь волос — привычка с детства.
— Хорошо, — наконец сказала она. — У меня в следующую субботу презентация проекта. Университетская конференция. Можете прийти... если хотите.
Виктор просиял, словно ему предложили миллион долларов.
— Только без сентиментальных сцен, — предупредила Софья. — Это научное мероприятие.
— Конечно, — быстро согласился Виктор. — Я буду... просто зрителем.
Софья кивнула, вернулась к ноутбуку — разговор был закончен. Виктор переглянулся с Надеждой.
— Думаю, мне пора, — сказал он, поднимаясь. — Я остановился в отеле "Метрополь", если что-то понадобится...
— Нам ничего не нужно, — отрезала Софья, не отрываясь от экрана.
Виктор вздохнул, повернулся к Надежде.
— Проводишь?
Она кивнула, и они вышли в прихожую. Виктор надел пальто, взял портфель.
— Спасибо, — тихо сказал он. — За то, что не выгнала сразу. И за неё, — он кивнул в сторону кухни, где осталась Софья.
Надежда скрестила руки на груди.
— Я делала это не для тебя.
— Знаю, — он опустил глаза. — Она... невероятная. И это полностью твоя заслуга.
Надежда почувствовала, как что-то дрогнуло внутри — старая, давно похороненная нежность.
— Не опоздай на конференцию, — только и сказала она. — Софья не прощает непунктуальности.
Виктор кивнул.
— Я буду раньше всех. С цветами можно?
— Лучше без. Она не любит излишнего внимания.
Виктор уже взялся за ручку двери, но вдруг обернулся.
— Надя... ты счастлива?
Надежда не ожидала такого вопроса. Она задумалась.
— По-своему, да. У меня есть работа, которую люблю. Дочь, которой горжусь. Крыша над головой. Некоторым и этого не хватает.
— Ты заслуживаешь большего, — тихо сказал он.
— Знаю, — она слабо улыбнулась. — Но пока мне хватает.
Виктор смотрел на неё долгим взглядом, словно пытаясь запомнить каждую черту.
— Я позвоню насчёт конференции, — наконец сказал он. — Узнать детали.
Надежда кивнула.
— Прощай, Витя.
— До встречи, Надя, — он улыбнулся с грустью и вышел.
Надежда закрыла дверь и прислонилась к ней спиной. В тишине квартиры слышалось только тиканье часов и стук клавиш из кухни — Софья продолжала работать.
Она вернулась на кухню, села напротив дочери.
— Ты уверена? — спросила она.
Софья подняла глаза от экрана.
— Насчёт конференции? Да. Пусть приходит.
— А дальше?
Девушка пожала плечами.
— Посмотрим. Не обещаю ничего, но... может, стоит дать ему шанс.
Надежда потянулась через стол, легко сжала руку дочери.
— Я горжусь тобой. Знаешь это?
Софья улыбнулась — та самая улыбка, которой когда-то улыбался маленький девятилетний ребёнок, глядя на отца.
— Знаю, мам. Я тобой тоже.
Солнечный свет падал на стол через высокие окна лаборатории. Софья склонилась над микроскопом, делая пометки в блокноте. Рядом негромко гудело новейшее оборудование — подарок университета для ведущего молодого специалиста.
— Доктор Соколова, вас к телефону, — в дверях показалась ассистентка. — Говорят, это срочно.
Софья с неохотой оторвалась от работы.
— Кто там?
— Ваш отец.
Софья кивнула, сняла лабораторные перчатки.
— Да, пап, — сказала она в трубку минуту спустя. — Конечно помню... Да, я освобожусь к шести... Хорошо, встретимся там.
Она положила трубку и улыбнулась. Пять лет назад слово "папа" казалось ей чужим, неестественным. Теперь оно звучало привычно.
Виктор ждал у входа в ресторан — их традиционное место встреч по пятницам. После той первой конференции, на которую он пришёл как робкий зритель, их отношения медленно, но верно становились теплее.
— Привет, — Софья поцеловала отца в щёку. — Прости за опоздание, эксперимент затянулся.
— Ничего страшного, — улыбнулся Виктор. — Как проект?
— Движется, — Софья села за стол. — Инвесторы довольны первыми результатами. Если всё пойдёт по плану, через год начнём внедрение в промышленных масштабах.
Виктор с гордостью смотрел на дочь. После той субботней конференции он пересмотрел приоритеты. Его компания теперь занималась внедрением экологически чистых технологий, а Софьин проект был их флагманом.
— Мама придёт? — спросила Софья, изучая меню.
— Обещала подъехать после занятий, — кивнул Виктор. — У неё сегодня последняя пара в магистратуре.
— Всё ещё не верится, что вы вместе, — Софья покачала головой с улыбкой.
Виктор смущённо пожал плечами.
— Это произошло так естественно... Просто однажды я понял, что мы снова стали семьёй.
Это было правдой. Потребовалось два года встреч на нейтральной территории, совместных проектов с Софьей, случайных пересечений с Надеждой, чтобы лёд окончательно растаял. А потом ещё год осторожных свиданий, разговоров до утра и заново построенного доверия, прежде чем Надежда согласилась попробовать ещё раз.
— Главное, что вы оба счастливы, — сказала Софья.
— А как твои личные дела? — спросил Виктор. — Этот молодой физик из Германии... Как его?
— Макс, — Софья покраснела. — У нас всё хорошо. Он получил грант на исследования в Москве, так что переезжает сюда в следующем месяце.
— Серьёзно? — Виктор поднял брови. — Ты не говорила.
— Хотела сегодня всем сразу сказать, — Софья улыбнулась. — Это ещё не всё... Мы думаем о свадьбе. В следующем году, когда закончим с основными исследованиями.
Виктор на мгновение застыл, затем широко улыбнулся.
— Это... замечательно, Соня. Он хороший парень.
— Я знаю, — глаза Софьи светились счастьем. — Вы много общались на конференции в Берлине, и он тебя очень уважает.
— Прости, опоздала! — Надежда появилась в дверях ресторана, элегантная в строгом костюме профессора. Теперь она возглавляла кафедру в том же университете, где училась Софья.
— Мама! — Софья вскочила, обняла её. — Как раз вовремя. У меня новости.
Они сели за стол, и Софья повторила свой рассказ о Максе и планах на будущее. Надежда просияла.
— Я так рада за тебя, солнышко! Он чудесный молодой человек. И такой талантливый.
— В этом они с Соней стоят друг друга, — заметил Виктор, с нежностью глядя на жену и дочь.
Надежда взяла его за руку. За пять лет она научилась заново доверять ему — не сразу, постепенно, с каждым выполненным обещанием, с каждым моментом, когда он был рядом с Софьей и с ней.
— Кстати, о талантах, — Виктор достал из портфеля папку. — Я получил результаты экспертизы по проекту. Комиссия одобрила финансирование.
Софья взяла папку, быстро пролистала документы.
— Полное финансирование? — она подняла глаза на отца. — Но ты говорил, что максимум на что можно рассчитывать — это семьдесят процентов.
— Я был убедителен, — Виктор подмигнул. — Рассказал, как твоя технология изменит рынок водоочистки.
Надежда наблюдала за ними с улыбкой. Пять лет назад она не могла представить, что они будут вот так сидеть вместе — дружной семьёй. Что Виктор станет не просто формальным отцом, а настоящей опорой для Софьи. Что их разрушенный брак можно будет восстановить.
— А ты не рассказала про награду, — заметила Надежда, обращаясь к дочери.
— Какую награду? — заинтересовался Виктор.
Софья смутилась.
— Это не так важно...
— Не скромничай, — Надежда погладила дочь по руке. — Софью номинировали на премию молодых учёных Европейской академии наук. В следующем месяце церемония в Брюсселе.
— Это же потрясающе! — воскликнул Виктор. — Почему ты молчала?
— Не хотела сглазить, — Софья пожала плечами. — Там сильные конкуренты.
— Мы поедем с тобой, — решительно сказал Виктор. — Поддержим.
— Думаешь? — Софья выглядела неуверенно. — Это ведь формальное мероприятие, может быть скучно...
— Шутишь? — Виктор рассмеялся. — Пропустить момент, когда моя дочь получит международное признание? Ни за что.
— Если получу, — поправила Софья, но улыбнулась.
— Когда получишь, — твёрдо сказала Надежда. — Я читала отзывы независимых экспертов на твою работу. Они в восторге.
Официант принёс заказ, и разговор на время прервался. Софья наблюдала за родителями — как они переглядываются, как Виктор подливает Надежде воду, как она поправляет его галстук. Маленькие жесты, говорящие больше любых слов.
Пять лет назад она считала, что её семья разрушена навсегда. Что отец для неё — чужой человек. Что прошлое нельзя исправить.
Она ошибалась, и сейчас была рада этой ошибке.
— Знаете, — вдруг сказала Софья, — я давно хотела вам обоим сказать...
Родители повернулись к ней.
— Спасибо, что дали друг другу второй шанс. И мне — шанс узнать отца.
Виктор сглотнул, явно растроганный.
— Соня, это мы должны благодарить тебя. Если бы ты тогда, на конференции, не разрешила мне остаться...
— Это было правильное решение, — Софья улыбнулась. — Хотя я не сразу это поняла.
Надежда сжала руку дочери.
— Мы с твоим отцом совершили много ошибок. Но, знаешь, иногда жизнь даёт возможность их исправить. Главное — не упустить момент.
— Кстати, о моментах, — Виктор внезапно посерьёзнел. — У меня тоже есть новости. Помните нашу старую квартиру?
— Конечно, — Надежда удивлённо подняла брови. — А что с ней?
После воссоединения семьи они купили новое, более просторное жильё. Старую квартиру сдавали студентам, у которых не хватало денег на рыночную аренду.
— Я думаю превратить её в мини-лабораторию для начинающих учёных, — Виктор посмотрел на дочь. — Что-то вроде инкубатора идей для таких, какой ты была пять лет назад. Место, где молодые таланты смогут работать над проектами, не беспокоясь о деньгах и оборудовании.
Софья застыла с вилкой в руке.
— Серьёзно?
— Абсолютно, — кивнул Виктор. — Я уже обсудил идею с твоими коллегами из университета. Они готовы консультировать. Назовём проект "Надежда" — в честь твоей мамы, которая поддерживала тебя все эти годы.
Надежда покраснела.
— Витя, не нужно...
— Нужно, — он взял её за руку. — Без тебя ничего бы не получилось. Ни с Соней, ни с нами.
Софья смотрела на родителей с улыбкой. Отец изменился. Мать расцвела. А она сама научилась прощать и понимать, что жизнь сложнее, чем казалось в девятнадцать лет.
— И ещё одно, — добавил Виктор. — Помнишь того зайца, которого я тебе дарил?
— Конечно, — Софья кивнула. — Он всё ещё у меня. В коробке с детскими вещами.
— Я хочу, чтобы он стал талисманом нашего проекта, — Виктор улыбнулся. — Символом того, что связи можно восстановить, даже если они кажутся разорванными навсегда.
Софья почувствовала, как к горлу подступает ком. Она вспомнила, как маленькой девочкой прижимала к себе этого зайца, как просила его вернуть папу.
— Думаю, это отличная идея, — она улыбнулась сквозь набежавшие слёзы.
Надежда обняла дочь за плечи. Виктор смотрел на них с любовью.
— За нашу семью, — он поднял бокал с минеральной водой. — За второй шанс.
— За второй шанс, — эхом отозвались Надежда и Софья.
А за окном ресторана шёл первый весенний дождь, смывая последние следы зимы, даря городу обновление — совсем как их семье, получившей возможность начать всё сначала.