В феврале Муру исполнилось пятнадцать. Выглядит он старше своих лет. Ростом на голову выше ровесников. Начитан, воспитан. Но юноша томится от одиночества. За последний год сменил две школы. Постоянные переезды не располагают к прочным связям. Раньше он был маленький и не очень-то обращал внимание на отсутствие друзей. Кроме того, раньше рядом был отец, заполнявший собою чуть ли не весь мир. Во Франции был Родзевич, который просил называть себя подпольным именем Корде. С Родзевичем интересно поболтать о политике, от него всегда пахло дорогими сигарами и одиколоном. Но он уехал в Испанию помогать тамошним коммунистам. С Митькой Клепининым едва наметилась дружба как тут же всё пошло вразнос, аресты родственников, скитания по чужим углам.
Хотя не всё потеряно. Оставались же книги и обеды в Доме Творчества среди богемы. Мур обожал эти обеды.
Оставалась мать, правда Муру вовсе уже не хочется гулять с матерью. Откажешь - обижается. Не понимает, что он уже вырос и гулять приятней одному или с другом, которого пока нет. Но ведь ключевое здесь слово "пока"
И главная отрада - радио! С радио Мур готов вынести даже нетопленую печь. Как вообще люди живут без радио? Особенно теперь, когда мир меняется буквально на глазах! А некоторые, например, соседи за стенкой умудряются жить своими низменными мещанскими интересами. Целый день разговоры ни о чём. Кто что и когда ел? Кого позавчера хоронили? От кого родила какая-то Клавдюха… Тьфу! И это советские люди называется? Позорише, а не марксисты!
Но всё же Мур рад, что оказался именно в СССР. Несмотря ни на что! Рад! Франция, которую он считал своей второй родиной проявила преступную слабость. Немцы хозяйничают в Париже! Петен подписал капитуляцию. Якобы, он (Петен) помнит недавнюю бессмысленную бойню при Вердене, где ему довелось участвовать в 1916 году и он, подписывая капитуляцию хотел сохранить жизни французов. Хм? Вот что такое капитализм! Правильно отец говорил - прогнившая система. Правда за марксистами! И здесь в СССР Мур своими глазами видит на что способен марксисзм. Какие дома! Какие обеды!
Осталось только людей изменить немного. Вытравить мещанство, эгоизм и тупость. Советский человек должен оправдывать своё великое предназначение. Вот если бы вся страна состояла из Рахметовых и Базаровых, из Пашек Корчагиных - тогда это вершина человеческой цивилизации! Но этому ещё только предстоит быть. И ему - Георгию Сергеевичу Эфрону предстоит жить в прекрасном обществе будущего!
Отец ему столько раз твердил об этом. Отец жил этим будущим. И Аля. А мать всегда обращена в прошлое. И вся её лирика о том, чего уже нет… Теперь другое время. И пишут о другом. Хорошо хоть она занялась переводами.
Не раз Мур выговаривал ей прямо:
- Не надо стихов! Переводи - больше толку.
Она моет посуду, и глотая слёзы шепчет:
- Не буду…
А сама нет-нет и пишет-таки в своей серой тетради по утрам
Так и жили. Навещал Муля и со дня на день ждали, что вернутся отец и сестра. Уж скоро полгода с момента ареста. Скорее всего следствие подходит к концу?
По радио сообщают о предстоящей встрече Гитлера со Сталиным. Два великих вождя намерены поделить мир. Между тем сводки о финском конфликте не внушают оптимизма.
На днях Марине повстречалась Серафима Ивановна - директриса Дома Творчества и сказала, что курсовку не продлили, то есть на обеды больше не рассчитывайте. Значит пришло время поискать другое пристанище. Эх, лучше бы в Москве… Надоело это Голицино хуже горькой редьки.
Начало - ЗДЕСЬ!
Спасибо за внимание, уважаемый читатель!