Шурик зло сплюнул через передние зубы, ещё потерсился у толпы, окружавшей место убийства, и, поняв что ловить тут нечего, потрусил через дорогу, в сторону своих родных пенатов - серых девятиэтажных панелек на Достоевского.
Войдя в арку, уже на подходе к подъезду, он увидел сидящего на лавочке Бергея, Серёгу Бергина. Тот сидел в расслабленной позе, свесив руки и широко расставив ноги, почему-то в чёрных солнцезащитных очках, несмотря на ночь.
«Точно под кайфом, балдеет», – подумал Саня.
Бергей обитал подальше их микрорайона, в жёлтых хрущобах в Свечном переулке. Сейчас он сидел и казалось смотрел в никуда через тёмные стёкла. Интересно, что его сюда занесло.
- Здоров, Бергей, ты здесь каким ветром? – решив всё-таки подойти, громко отрапортовал в ночной тишине Сашка.
Бритоголовый морщинистый паренёк с обветренным лицом в потёртой коже и солнцезащитных очках тут же очнулся, привстал, словно его выдернули из приятного сна и напрягся.
- Что... Кто... А... Это ты, Санёк, – с облегчением выдохнул он.
- Что, перепугался? Да не дрейф, не милиция. А ты что это, гляжу чем-то закинулся?
- Я? Да ты что! Я просто устал... Вот присел... Отдохнуть.
- Знаем мы, как ты устаёшь.
Бергей улыбнулся, обнажив полностью отсутствующие верхние передние зубы.
«Вампир, ё-моё!» – подумал Саня, но стремать Бергея не стал.
Бергей, он всё-таки человек уважаемый на районе. На Севера́ в вахту летает, при деньгах периодически, всегда пацанам подгоны делает. Когда не пустой. А сейчас видимо вернулся, заработанное бабло просаживает. Что ж, можно понять человека, попробуй попахай в Полярную ночь. Серёга окончательно очнулся, нашёл свободные уши, и его явно потянуло поговорить.
- Ты прикинь, тут ко мне на днях Чипс заходит, весь в крови, вместо лица – месиво, – тут же с места в карьер начал он очередную байку заторможенным гнусавым голосом, – ну ты знаешь Чипса. Он же на язык острый, когда-нибудь сведёт язык его в могилу. Не умеет базар фильтровать...
- Чипс... Он мне как раз нужен, я его уже неделю найти не могу...
- Ну вот, и несёт, типа, с чехом с четвёртого этажа сцепился. Говорит что тот на него накинулся, когда он ему замечание сделал. А Чипс любит из себя авторитета строить, старшего по дому, типа он тут всю жизнь живёт, а чёрные понаехали, ну ты его знаешь. И базарит, типа он шёл с бутылкой, тот ему вписал прямо на лестнице, так он якобы бутылку разбил и розочкой его порезал. Ну я, значит, куртку накидываю и бегу в подъезд к Тохе. Знаю я этого чеха, кавказец, погоняло «Али», думали вроде чеченец, борец. Ноги колесом, сам жилистый, низкий, всегда с сумкой спортивной ходит и нос горбатый вперди него. Хату снимает пару месяцев у одной сумасшедшей старухи. Только она видать его и пустила. У бабки совсем крышу рвёт, она в какие-то «белые сёстры» записалась, в секту. Вся в белой одежде с ног до головы закутывается и ходит как мумия, ну кукуху у старухи снесло конкретно. Вот ещё и чеха жить пустила, додумалась.
Ну короче, пробежали мы весь подъезд – ни чеха, ни следов крови... И понял я, что по ходу у Чипса белочка случилась от палёной синьки. П...ды-то он получил, это точно, за слова свои ответил, а вот чтобы он кого порезал – это всё выдумки, его соплёй перешибёшь, какие ему розочки. А может приглючило его так. Ну отвёл я Тоху до дому, спать уложил, к себе вернулся, тут звонок в дверь. Открываю - Француз:
«Дай, говорит верёвку бельевую».
Я ему, типа: «Зачем тебе? Повеситься собрался?»
А он на полном серьёзе мне говорит, что они с Чипсом чеха того выпасли, типа тот на хате габарит какой-то запрещёнки держит. Он вроде как курьера у чеховской бригады, у кавказцев. Они всё думали - что это он в сумке носит, а тут в окно увидели как он у себя дома всё раскладывает, да фасует. И денег там ещё куча. Вот они с Чипсом и решили его на лестнице взять в подъезде с сумкой, да только тот Тохе прописал пару ударов, так что тот сразу скопытился.
Француз отмороженный, ему жизнь не дорога, он же так сторчался, что уже всё равно кого кинуть, у кого брать, лишь бы бабла зацепить. Ну он-то ладно, ему понятно, осталось не много, а мне жизнь дорога, ясно что трогать там ничего нельзя, спалят потом весь дом вместе с бабкой и Чипсом. Это ж чехи, они же вообще без тормозов и все борцы. Короче, послал я того Француза, ему посоветовал от этой дурной идеи отказаться и выпроводил. И что ты думаешь? Иду я следующим вечером к себе домой, а у подъезда «девять-девять» тонированная. Я вроде делов не знаю, мимо прохожу, а оттуда раз, и Али этот выскакивает. Чует моё сердце, что-то тут не ладное, хотел было срулить, да он мне дорогу перекрыл.
«Ты, говорит, Бергей?»
Я ему отвечаю типа, я, кто же ещё. Он мне ты таких-то таких-то знаешь? А по описанию – сто пудово Чипс и Француз. Ну думаю, капец, эти бараны всё-таки влезли в историю и меня в неё втянули. Ну мне так-то до них по фигу, их дела, пусть сами за себя отвечают. Говорю: «Да, знаю таких. А какой ко мне базар? Я за них не отвечаю, я им не нянька». Тут из машины вылезает ещё человек пять горцев, все как один с носами, накаченные, в куртках и давай ходить вокруг меня по кругу и кудахтать по своему. А я стою в середине их этого «круга» и говорю: «Что надо-то? Или говорите, или я пошёл». Но они меня слушать особо не стали, упаковали в зубило и повезли куда-то, зажали падлы, на заднем сиденье не выдохнуть, не вздохнуть. Короче, привозят меня в частный сектор в Выборге, такое место глухое – убивай никто даже ухом не поведёт. Подъехали мы к какому-то ихнему дворцу, заталкивают меня внутрь. А там комната в середине огромная, вся в мраморе, а середине ковёр, цветастый такой, персидский видать, и на нём сидит горец старый в тюбетейке, по ходу главный их, чай пьёт. Как меня увидел, достаёт ствол и перед собой на ковёр кладёт, спокойно так.... И дальше чай пьёт.
«Сейчас мы, говорит, над тобой суд будем учинять».
А я им: «Какой может быть суд, и кто вы такие чтобы его надо мной учинять?». Ну и давай этот главный чех меня допрашивать. Таких-таких знаешь, видел, что вчера делал. Ну я ему честно говорю, а что мне бояться?
«Да, говорю, видел. Первый зашёл ко мне весь в крови, я его домой отвёл. Второй верёвку спрашивал бельевую. Я не дал. Какой ко мне вопрос?»
Ну они меня все вместе и так, и сяк, а я на своём стою. Да оно так и было, так что мне в общем и сказать больше нечего. Оказалось, Француз этот, дебил, всё-таки верёвку где-то надыбал, скорее всего во дворе снял. И пока чеха не было, на ней с крыши к нему в комнату спустился и прихватил там по ходу не кисло.
- Ничего себе, криминальная сага, – присвистнул Саня.
Он знал, что Бергей большой выдумщик, а уж под этим делом где правда, где вымысел поди разбери. Это всё могло быть чистой воды фантазией больного воображения, а могло и правдой, не угадаешь.
- И что дальше? Они тебя запытали, убили и расчленили? Чехи, они просто так никого не отпускают, ты же их лица видел, – улыбнулся Шурик.
- Да хорош, блямбой буду так и было. Век воли не видать! Чехи они тоже при понятиях. Поняли что я не вру, зауважали и отпустили. Я им ещё говорю напоследок: «Вы уж меня отвезите домой, поставьте где взяли». Так они отвезли на тачке до дому, ещё на прощание сказали, чтобы я обращался если что, мол я правильный пацан, всё ро́вно. А Француза я с тех пор, кстати, так и не видал. Сгинул он.
- Фантастика! Ты это, Чипса увидишь, скажи чтобы меня набрал. Как теперь должок-то будешь с чехов получать? С чем к ним обратишься?
- Да я тут у Васи ГАИ-шника, ну с первого этажа, пробил этого Али. Закинул ему удочку, а он говорит, что никакие это не чехи, а армяне. А этот Али у них самый мутный, к нему обращаться себе дороже. Так что я как нибудь обойдусь. Ты сам-то Санёк как? Помнится вы Аркашей в последний раз собирались деревенских каких-то косорезов грузить?
- Да было дело... Колян, однокашник, подогнал мне косяк какой-то с сельскими бурогозами, и поехали мы с Аркадием на двух тачках за 40 километров на стрелу. Да как назло посередь дороги смотрю – у меня стрелка температуры двигателя вправо легла, капот открываю – а там кипячонка, пар валит, капец всему. А на улице минус триста, полная ж... Ну и что делать, Аркаша на стрелу погнал, а я снегом двиган закидал и поехал обратно потихоньку. Сто метров проеду – опять тосол кипит, пар валит, стрелка зашкаливает. Короче еле-еле доплюхал до пригородной автостанции, печку не включишь, замёрз как собака, плюнул и бросил «Ниву» прямо посередине, между автобусами да грузовиками.
Ночью – вообще Арктика случилась, Северное сияние. Приезжаю утром, тачка вся в инее, заледенела, понятно что её завести – дело безнадёжное. Смотрю, автобусники паяльными лампами снизу двиганы у шишиг разогревают. А что, думаю – идея. Попросил их, они люди оказались с пониманием. Разогрели, прикурили от «крокодилов», так моя «ласточка» враз завелась. Я сразу погнал в сервис, к армянам кстати, знакомым отца. Оказалось термостат ёкнулся. Поменяли на какой-то бу-шный, но рабочий, в зап.частях на полу нашли. Батю моего уважают. Теперь вот езжу, горя не знаю. А Аркаша да, он там что-то съездил, разрулил, бабла отвинтил. А мне шиш с соплями, хотя косяк мой человек подогнал. Невезуха...