Жизнь с Кириллом — это как американские горки, только без веселья. Пятнадцать лет брака научили меня одному: улыбайся, когда хочется разбить тарелку о стену, и помалкивай, даже если внутри всё кипит.
Сорок лет. Чёрт возьми, мне сегодня стукнуло сорок! Гости заполнили наш загородный дом — его родаки, сестрица с мужем, друзья, которых я сто лет не видела, какие-то коллеги Кирилла. Стол ломился от еды, которую я готовила два дня как проклятая. А муженёк? Обещал "помочь с организацией", но только путался под ногами и командовал.
— Дорогая, да что ты так суетишься, — он обхватил меня сзади, когда я доставала из духовки мясо, чуть не спалив руки. — Расслабься, это ж твой праздник!
Едва не уронила противень, честное слово. Какой, к лешему, праздник, если я с шести утра как заведённая бегаю?
— Ага, конечно, — буркнула я, выскальзывая из его объятий.
Из гостиной доносился звонкий смех Златы, его сестры. Боже, как она меня бесит! Вечно в центре внимания — яркая, ногти идеальные, тряпки от дизайнеров. В свои тридцать пять дважды разведёнка, сейчас крутит шашни с каким-то бизнесменом. О котором рассказывает при каждом удобном и неудобном случае.
— Полиночка! — Регина Павловна, свекровушка родная, чмокнула меня в щёку, размазав свою помаду. — Ты сегодня такая... м-м-м... домашняя.
Я машинально одёрнула простое платье. Собиралась переодеться перед приходом гостей, но в этом дурдоме совсем забыла.
— Я как раз хотела переодеться, — пробормотала, чувствуя, как щёки заливает краска.
— Да ладно тебе, — махнула рукой свекровь, окидывая меня оценивающим взглядом. — В твоём возрасте уже не до нарядов, правда?
Так и захотелось спросить, в каком конкретно "моём возрасте", но промолчала. Повернулась к лестнице, но тут раздался громкий возглас Кирилла.
— Друзья! — он встал посреди гостиной, поднимая бокал сока. — Давайте начинать, все собрались!
— Я только переоденусь, — начала я, но он меня даже не слушал. Как обычно.
— Сегодня мы отмечаем юбилей моей жены, — его голос звучал так, будто он читал поздравление по бумажке. — Полина — замечательная хозяйка, мать наших детей и... ну, вообще... замечательный человек.
Аплодисменты, господа! Какой прочувствованный спич! Наши дети, кстати, уже давно свалили кто куда. Дочь учится за границей, сын в другом городе. Прислали сообщения, но приехать — это сложна-а-а. Зато свекровь с тестем нарисовались, никуда не денешься.
— За Полину! — все подняли бокалы, а я натянула улыбку. Пусть подавятся.
— А теперь самое интересное — подарки! — объявил Кирилл с таким восторгом, какого я уже лет пять не слышала в его голосе.
Гости по очереди вручали свои дары — кто-то сертификат в спа (надо же, спасибо, что не абонемент в тренажёрку с намёком), кто-то букет (завянет через два дня), кто-то билеты в театр (реально приятно, потому что сама бы не выбралась). Я благодарила каждого, а внутри крепло нехорошее предчувствие. Кирилл всё время поглядывал на дверь, будто ждал Деда Мороза в апреле.
Наконец настал его черёд. С торжественной миной он вытащил из-за дивана коробень в подарочной упаковке.
— Дорогая, — его глаза странно блестели, — ты всегда говорила, что тебе не хватает хорошей посуды!
Я развернула упаковку. Внутри была... сковородка. Обычная чёрная сковородка из ближайшего "Эльдорадо". Он даже ценник забыл оторвать — 1999 рублей.
В комнате повисла такая тишина, что было слышно, как муха пролетела. Кто-то из гостей хмыкнул. Щёки запылали огнём, но я продолжала лыбиться как дура.
— Спасибо, дорогой, — выдавила я сквозь зубы, — очень... практично.
— Ой, ну Кирилл, ты как всегда, — рассмеялась Злата, закатывая глаза. — Сковородка на юбилей? Серьёзно?
— Полина любит готовить, — пожал плечами он, как будто это всё объясняло.
— А это, между прочим, не просто сковородка, — добавил с важным видом. — Это сковородка с антипригарным покрытием последнего поколения!
Я машинально кивнула, разглядывая своё отражение в этой чёрной хрени. В нём отражалась баба с кривой улыбкой и пустыми глазами. Ну прям шедевр портретной живописи.
— Ну а теперь, — внезапно оживился Кирилл, — у меня есть ещё один сюрприз! Злата, это тебе, с днём рождения!
Он достал маленькую бархатную коробочку и торжественно вручил сестре. У той округлились глаза, как у совы.
— Киря, мой день рождения через три месяца, — она нервно хихикнула, но коробочку сцапала мгновенно.
— Я знаю, — подмигнул ей Кирилл. — Но я увидел это и сразу подумал о тебе. Не мог удержаться.
Злата открыла коробочку и ахнула, как в дешёвой мелодраме. Внутри лежал браслет, усыпанный камнями, которые даже я, далёкая от всего этого блестящего хлама, могла опознать как настоящие бриллианты.
— Господи, Кирилл! — Злата повисла у него на шее. — Это же Картье! Ты с ума сошёл?!
— Только лучшее для моей любимой сестрёнки, — расплылся в улыбке он.
Я стояла, как дубина, сжимая в руках эту дурацкую сковородку. Боковым зрением заметила, как некоторые гости переглядываются. Регина Павловна пялилась на браслет как кот на сметану, а на мою сковородку — с такой усмешкой, что хотелось ей этой сковородой по голове дать.
— Надевай, чего ждёшь? — подзуживал Кирилл сестру.
Злата с радостным визгом, от которого чуть барабанные перепонки не лопнули, защёлкнула браслет на запястье и давай им перед всеми вертеть, сверкать, любоваться.
— Это просто нереально! Он стоит не меньше миллиона! — восторгалась она, а у меня внутри всё клокотало, как в той кастрюле, которую я забыла на плите.
— Пойду сделаю чай, — пробормотала и рванула на кухню, пока никто не заметил, как я скрипну зубами.
На кухне прислонилась к холодильнику и задышала как загнанная лошадь. Пятнадцать лет брака. Пятнадцать! Я готовила, стирала, убирала, растила детей... И что получила? Сковородку за две штуки, в то время как его сестрица, которая и яичницу-то пожарить не способна без пожарной тревоги, получила цацку за лимон.
Чайник орал как потерпевший, но я его не слышала. В ушах стучала кровь. Рука сама потянулась в карман платья. Там лежало то, что я приготовила в качестве сюрприза для всех. Изначально думала объявить в конце вечера, но... к чёрту! Момент настал.
Вернулась в гостиную с подносом, на котором стояли чашки с чаем. Все продолжали кудахтать над браслетом Златы. Никто даже не заметил, что я выходила. Отлично, просто блеск.
— А знаете, — громко сказала я, грохнув поднос на стол, — у меня тоже есть небольшой сюрприз для всех вас.
Гости повернулись в мою сторону, как по команде. Кирилл смотрел с лёгким недоумением. Типа, какой ещё сюрприз? Ты ж просто жена моя, где тебе сюрпризы устраивать.
— В такой день принято не только получать подарки, но и делать их, — продолжила я, чувствуя, как внутри разливается странное спокойствие. — И у меня есть кое-что, чем я хочу поделиться.
Я медленно вынула из кармана сложенный листок бумаги. Раньше я нервничала бы, тряслась как осиновый лист. Но не сейчас. Сейчас я чувствовала себя удивительно спокойно. Браслет Златы сверкал в лучах солнца, а я разворачивала бумагу, мысленно считая секунды до взрыва.
— Может, ты наконец расскажешь нам про свою новую работу? — попытался угадать Кирилл, нервно дёргая воротник рубашки.
— Не совсем, — я улыбнулась, глядя ему прямо в глаза. — Хотя работа здесь тоже... замешана.
Я развернула листок и продемонстрировала всем логотип юридической фирмы в верхней части.
— Три месяца назад я обратилась к очень хорошему адвокату, — мой голос звучал так ровно, что я сама себе удивлялась. — И вот результат.
Кирилл побледнел, как полотно. Ну прям Пьеро из сказки.
— Что это? — спросила Злата, наконец-то оторвавшись от любования своим браслетом.
— Это документы на развод, — ответила я просто. — И раздел имущества.
Брови Регины Павловны взлетели так высоко, что почти скрылись под её крашеной чёлкой.
— Полина, ты шутишь? — Кирилл нервно рассмеялся. — Что за глупости?
— Никаких глупостей, Кирилл, — я подошла к нему ближе. — После того, как я случайно наткнулась на твою переписку с коллегой Валерией, я стала внимательнее следить за финансами. И знаешь, что раскопала?
Он стал ещё бледнее, хотя казалось, куда уж дальше.
— За последние три года ты перевёл на счёт своей сестры больше семи лямов, — я повернулась к Злате. — Деньги с нашего семейного счёта, которые мы типа откладывали на будущее детей.
Злата застыла с открытым ртом, а браслет на её запястье вдруг показался таким вычурным, таким... лишним.
— Это... это не то, что ты думаешь, — забормотал Кирилл. — Я просто помогал Злате после развода, она в трудной ситуации...
— В трудной ситуации? — я фыркнула. — С новой тачкой, ежемесячными поездками за границу и квартирой в центре? Да-а, представляю, как ей тяжко живётся.
Гости начали переглядываться и шушукаться. Некоторые уже потихоньку пятились к выходу — никому не охота становиться свидетелем семейного скандала. Но мне было плевать!
— А ещё я обнаружила, что наш семейный бизнес, который мы начинали вместе, ты потихоньку переоформил на своих родителей, — я кивнула в сторону свекрови и свёкра. — Без моего ведома и согласия.
Леонид Аркадьевич нахмурился и как-то резко заинтересовался узором на ковре. Регина Павловна задрала подбородок.
— Ты ничего не понимаешь в бизнесе, Полина! Это было сделано для оптимизации налогов!
— Конечно, — кивнула я. — Только вот по документам теперь выходит, что я к компании вообще никакого отношения не имею. Удобненько, правда?
Кирилл открывал и закрывал рот, как рыба, выброшенная на берег. Слова не шли.
— И после всего этого, — я подняла сковородку, как вещдок, — ты даришь мне вот ЭТО на юбилей?
— А своей сестре, которая и так получила миллионы с нашего счёта — браслет, который стоит как подержанная иномарка?
В комнате стало так тихо, что я слышала, как муха бьётся в окно. Даже самые стойкие гости теперь не знали, куда деваться от неловкости.
— Дорогая, давай обсудим это наедине, — Кирилл попытался взять меня за руку, но я отдёрнулась, как от огня.
— Нет уж, — мотнула головой. — Хватит разговоров за закрытыми дверями. Хватит тайн и недомолвок.
Я вытащила из кармана ещё один документ. Бумажка к бумажке — так сюрприз вкуснее.
— Знаете, что ещё интересно? — я обвела взглядом гостей, как будто вела шоу "Угадай мелодию". — Пока Кирилл обустраивал свою личную жизнь и спонсировал сестрицу, я тоже времени зря не теряла.
— Что ты имеешь в виду? — напряжённо спросил он.
— Помнишь тот проект, над которым я корпела последние два года? Который ты называл "бесперспективной тратой времени"?
Он кивнул, как болванчик, и я увидела в его глазах проблеск беспокойства. Наконец-то!
— Три месяца назад моя разработка привлекла внимание крупной технологической компании, — я развернула второй документ. — И вот вам результат — контракт на восемьдесят лимонов и должность технического директора.
У всех в комнате челюсти поотвисали. Кирилл смотрел на меня так, будто я инопланетянка.
— Но... как? Ты же занималась какими-то алгоритмами... какой-то ерундой с искусственным интеллектом, — пробормотал он.
— Именно, — я не могла сдержать торжествующей улыбки. — "Какой-то ерундой", которая теперь будет внедрена в десятках крупных компаний по всей стране. А я буду руководить этим внедрением.
Злата машинально теребила свой браслет, как будто он вдруг стал жать ей запястье.
— И ещё кое-что, — добавила я, доставая последний козырь из рукава.
Я выудила из кармана маленький ключик.
— Помнишь дом во Франции, о котором мы мечтали? Тот самый, в Провансе, с виноградниками и оливковой рощей?
Глаза Кирилла стали размером с блюдца.
— Я купила его месяц назад, — сказала я просто. — На свой первый аванс по контракту.
— Не может быть, — выдохнул он.
— И знаешь что? — я подошла к нему вплотную, чувствуя запах его дорогущего одеколона, который всегда терпеть не могла. — Ты туда никогда не попадёшь. Потому что с сегодняшнего дня наш брак официально закончен.
Я вывалила на стол документы о разводе, уже подписанные судьёй. Не обычный развод, а через суд, в одностороннем порядке, с доказательствами всех его финансовых выкрутасов.
— Как? — только и смог выдавить Кирилл. — Когда?
— В то время, когда ты кувыркался со своей Валерией, я была в суде, — пожала я плечами. — Удивительно, как много можно успеть, когда муж занят на стороне.
Регина Павловна схватилась за сердце, как в дешёвом сериале.
— Это невозможно! Развод так быстро не оформляют!
— В обычных случаях — нет, — согласилась я. — Но когда есть доказательства систематических измен, финансовых махинаций и вывода семейных активов — суд идёт навстречу. Особенно если судья — твоя бывшая одноклассница.
Я повернулась к притихшим гостям.
— Извините, что испортила вечеринку. Торт в холодильнике, угощайтесь. А мне пора паковать чемоданы.
— Полина, подожди! — Кирилл схватил меня за руку. — Мы можем всё обсудить, всё исправить!
— Исправить? — я окинула его взглядом с головы до ног. — А что тут исправлять? Ты сделал свой выбор — сестра, любовница, родители. Для жены места не осталось.
— Но как же дети? Как же наша семья? — в его голосе звучало искреннее непонимание.
— Дети уже взрослые, — напомнила я. — И, кстати, они в курсе всего. Полностью меня поддерживают.
Злата вдруг подскочила с места, как ужаленная.
— Ты не можешь так поступить с моим братом! — она наставила на меня руку с браслетом, как пистолет. — После стольких лет просто взять и уйти?
Я спокойно посмотрела на неё.
— Знаешь, Злата, я даже рада, что Кирилл подарил тебе этот браслет. Он прекрасно смотрится с тем колье, которое он подарил тебе на прошлый Новый год. И с теми серьгами на твой прошлый день рождения.
Она отшатнулась, как будто я её по морде хлопнула.
— А теперь можешь забирать его целиком, вместе со всеми его подарками и обязательствами, — я улыбнулась самой ядовитой своей улыбкой. — Он обожает готовить по утрам завтраки. Правда, только по большим праздникам и только когда в настроении.
— Полина, прекрати, — взмолился Кирилл. — Я всё объясню!
Но я уже развернулась и пошла к лестнице, чувствуя, как расправляются плечи.
— Кстати, о твоей любовнице, — я резко обернулась на полпути. — Валерия тоже получила копию всех документов. И, представь себе, она понятия не имела, что ты женат. Думала, я твоя сестра, с которой ты живёшь под одной крышей из жалости. Занятно, да?
Кирилл побледнел так, что стал почти прозрачным. Аж жилки на висках заиграли.
— Ты разговаривала с Валерией? — прошептал он чуть слышно.
— Не просто разговаривала. Мы с ней подружились, — я не могла сдержать улыбку. — Милая девушка, хоть и наивная. Она заслуживает кого-то получше тебя.
— Ты всё не так поняла! — воскликнул Кирилл, но его слова прозвучали настолько жалко, что даже смешно стало.
— А теперь прошу меня извинить, — я сделала шаг назад. — Через час за мной приедет такси. Нужно успеть собрать шмотки.
Леонид Аркадьевич вдруг поднялся и хлопнул в ладоши.
— Браво, Полина! — неожиданно произнёс он. — Вот это характер!
Регина Павловна вытаращилась на мужа, как на умалишённого.
— Ты что такое говоришь?!
— А что? — он развёл руками. — Девчонка молодец. Не то что наш олух.
— Папа! — возмутился Кирилл, как обиженный школьник.
— Что "папа"? — Леонид Аркадьевич нахмурился. — Я тебе сколько раз говорил: цени то, что имеешь. А ты всё своё разбазариваешь. Вот и добазарился.
Он повернулся ко мне.
— Насчёт бизнеса, Полина... Не всё так однозначно. Приходи завтра в офис, поговорим.
Я кивнула, удивлённая такой поддержкой с совершенно неожиданной стороны.
Поднявшись наверх, я открыла шкаф, где уже стоял собранный чемодан. Я готовилась к этому дню несколько недель, всё просчитала до мелочей. И вот наконец почувствовала ту свободу, о которой так долго мечтала.
Моя жизнь только начиналась. И в ней больше не было места для предательства.
Когда я спустилась вниз с чемоданом, в прихожей меня подкараулил Леонид Аркадьевич.
— Не торопись с решениями насчёт бизнеса, — сказал он вполголоса. — Я всегда видел в тебе партнёра, а не обузу, как некоторые тут считают.
— Спасибо, — я впервые за все годы почувствовала к нему что-то похожее на уважение. — Но моё решение окончательное.
— Всё равно приходи завтра, — настаивал он. — Есть разговор.
В гостиной всё ещё стоял гвалт. Злата что-то эмоционально втирала брату, размахивая руками, а тот сидел, понурив голову, как нашкодивший пацан.
Я прошла мимо, не желая больше тратить на них ни секунды драгоценного времени. Но у самых дверей меня догнала Регина Павловна.
— Ты ещё пожалеешь об этом, — прошипела она. — Кто ты без нашей семьи? Никто!
— Именно, — спокойно кивнула я. — Никто. И это прекрасно. Можно начать с чистого листа.
Я вышла из дома, который больше не считала своим, и глубоко вдохнула вечерний воздух. Пахло свободой. На подъездной дорожке уже ждало такси.
— В аэропорт? — спросил водитель, забирая мой чемодан.
— Да, — улыбнулась я. — Рейс через три часа.
— Отпуск?
— Новая жизнь, — ответила я, плюхаясь на заднее сиденье.
Машина тронулась, и я не удержалась, обернулась. В окне торчал Кирилл с таким растерянным видом, как будто потерял кошелёк с зарплатой. Рядом маячила фигура Златы, которая что-то ему втирала, размахивая руками. На запястье сверкал браслет за миллион.
Я отвернулась и проверила телефон. Пришло сообщение от Валерии: "Спасибо, что открыла мне глаза. Ты крутая баба. Удачи во Франции!"
Я заулыбалась. Кто бы мог подумать, что я подружусь с любовницей мужа? Жизнь — та ещё шутница.
Через неделю я уже сидела на террасе своего нового дома в Провансе. Утреннее солнце золотило виноградники, в воздухе пахло лавандой — прям как в рекламе йогурта, только настоящее. На столике стояла чашка кофе и ноут, в котором мигал курсор рабочей переписки.
Моя новая команда уже ждала указаний от технического директора. То есть от меня! Дико непривычно было раздавать команды, а не выполнять их.
Телефон завибрировал — звонил Леонид Аркадьевич.
— Доброе утро, — поздоровалась я.
— У нас уже день, — буркнул он. — Как устроилась?
— Шикарно, спасибо.
— Полина, я хочу, чтоб ты знала, — его голос стал необычно серьёзным. — Насчёт бизнеса... Это была идея Регины и Кирилла. Я был против.
— И почему вы рассказываете мне это сейчас? — спросила я, отхлёбывая кофе.
— Потому что я всегда ценил твои мозги, — просто ответил он. — И считал свинством то, как с тобой обошлись.
— Спасибо, — я даже не знала, что ещё сказать.
— У меня есть предложение, — продолжил он. — Хочу выкупить твою долю в компании. По реальной стоимости, а не по тем липовым бумажкам, которые состряпал Кирилл.
Я удивлённо вскинула брови, хотя он и не мог этого видеть.
— Вы признаёте, что я всё ещё имею отношение к компании?
— А то! — фыркнул он. — Те документы не стоят бумаги, на которой напечатаны. Любой приличный адвокат разнесёт их в пух и прах.
— А как же Кирилл? И Регина Павловна?
— А что они? — в его голосе слышалась усмешка. — Один дома ревёт и клянётся, что всё осознал, вторая шипит как гадюка. Но решения принимаю я. Всегда принимал.
— И какую сумму вы предлагаете? — спросила я, уже прикидывая, как могли бы пригодиться дополнительные деньжата для моего нового проекта.
— Тридцать лямов, — просто сказал он. — Плюс-минус, в зависимости от результатов независимой оценки.
Я чуть не подавилась кофе.
— Это... очень щедро.
— Это справедливо, — отрезал Леонид Аркадьевич. — Компания стоит вчетверо больше, но твоя доля примерно такова. Ты вложила не только бабки, но и мозги. Особенно в ту систему логистики, которую придумала три года назад. Она до сих пор экономит нам миллионы.
Я молчала, переваривая услышанное. Мой бывший свёкор, которого я всегда считала таким же козлом, как его сынок, вдруг оказался чуть ли не единственным порядочным человеком в этой семейке.
— Подумай над моим предложением, — сказал он после паузы. — Деньги могут пригодиться для твоего нового дела.
— Ладно, я подумаю, — пообещала я.
— И ещё кое-что, — добавил он. — Злата вернула браслет. Сказала, что ей стыдно.
Я хмыкнула. Стыдно ей, как же! Наверняка просто зассала, что её тоже привлекут за соучастие в финансовых махинациях.
— А что Кирилл? — вопрос вырвался против моей воли.
— Пытается спасти отношения с этой... как её... Валерией. Но, кажись, без толку. Она тоже оказалась с характером.
Я невольно улыбнулась, вспомнив наш последний треп с Валерией. Да, характера ей не занимать.
— В любом случае, — продолжил Леонид Аркадьевич, — считаю, что ты правильно поступила. Свои мозги нужно ценить.
После разговора я ещё долго сидела на террасе, глядя на пейзаж перед собой. Странно, но я не чувствовала ни злорадства, ни мести. Только какой-то странный покой и чувство свободы, как будто сбросила рюкзак с кирпичами.
Пятнадцать лет я жила чужими заморочками, чужими целями. Пятнадцать лет подстраивалась, уступала, закрывала глаза на очевидное. А теперь передо мной целый мир возможностей.
Телефон звякнул — на экране высветилось лицо дочери.
— Привет, мам! — её улыбающаяся физия заполнила экран. — Как ты там?
— Отлично, солнце, — я поднесла телефон ближе, чтобы показать ей вид с террасы. — Зырь, какая красота!
— Вау! — восхитилась она. — Теперь понимаю, почему ты так хотела именно этот дом! Когда можно приехать в гости?
— Да хоть сейчас, — рассмеялась я. — Тут места навалом.
— Я приеду на летних каникулах, — пообещала дочь. — А может, и Марка с собой притащу.
Марк — мой сын, который всегда был ближе к отцу, чем ко мне. После развода он держался отстранёно, хотя и не обвинял меня напрямую.
— Он... как он? — осторожно спросила я.
— Нормалёк, — пожала плечами дочь. — С папой почти не общается. Говорит, что разочаровался в нём.
Я кивнула, испытывая смешанные чувства. С одной стороны, не хотелось, чтобы дети портили отношения с отцом из-за меня. С другой — приятно было знать, что они на моей стороне.
— Он звонил вчера, — продолжила дочь. — Спрашивал про твой адрес.
— Надеюсь, ты не сказала?
— Обижаешь, — фыркнула она. — Я ему сказала, что если он хочет с тобой связаться, пусть делает это через твоего адвоката. Как ты и просила.
— Правильно, — я улыбнулась. — Как твоя учёба?
— Отпад! — она просияла. — Профессор предложил мне участвовать в исследовательском проекте! Представляешь? Меня, второкурсницу!
— Конечно представляю, — с гордостью ответила я. — Ты же вся в меня — мозговитая!
Мы проболтали ещё полчаса, обсуждая её планы, новых друзей и предстоящие экзамены. Когда закончили разговор, я почувствовала прилив энергии и решимости. Ради таких моментов стоило пройти через весь этот дурдом.
Снова засела за ноут, начала строчить письмо своей новой команде — чёткое, уверенное, с конкретными указаниями и планами. Десять лет я занималась разработкой алгоритмов в свободное от семейных заморочек время, и вот теперь моя работа приносила не только моральное удовлетворение, но и нехилые бабки.
В дверь позвонили — припёрся местный садовник, которого я наняла для ухода за участком.
— Бонжур, мадам! — поприветствовал он меня на французском.
— Бонжур, Пьер, — ответила я, радуясь возможности попрактиковаться в языке, который учила последние пять лет по онлайн-курсам.
Мы обсудили, что надо сделать с садом, и я провела его по территории. Пьер оказался болтливым стариканом, который знал про этот регион Франции вообще всё на свете.
— В нашей деревне все друг друга знают, — рассказывал он, показывая мне, где лучше посадить розы. — Если вам что-то понадобится, обращайтесь. Моя жена делает лучший лавандовый мёд в округе.
— Обязательно попробую, — пообещала я.
Когда он свалил, я вернулась к работе, но меня отвлек звук входящего сообщения. Это был незнакомый номер.
"Полина, это Кирилл. Знаю, ты не хочешь со мной разговаривать, но я должен объяснить. То, что случилось — я осознал свою ошибку. Дай мне шанс всё исправить".
Я пялилась на сообщение, не испытывая ничего, кроме лёгкого раздражения. Раньше такие слова заставили бы меня сомневаться, давать второй шанс, верить в то, что люди меняются. Но теперь я прозрела.
"Не пиши мне больше. Общайся через адвоката" — коротко ответила я и заблокировала номер.
Утро постепенно сползало в день. Заварила свежий чай и вышла в сад. Лаванда, виноградники, оливковые деревья — всё, о чём я мечтала столько лет, наконец стало реальностью. Но самое главное — я наконец-то почувствовала себя собой. Без необходимости подстраиваться под чьи-то заморочки, без страха разочаровать, без вечного чувства, что я недостаточно хороша.
Зазвонил телефон — на этот раз рабочий.
— Полина Викторовна, добрый день! — раздался в трубке бодрый голос моего нового помощника. — У нас назначена встреча с инвесторами через час. Готовы подключиться?
— Да, конечно, — ответила я, возвращаясь в дом. — Презентация готова, материалы я уже проглядела.
— Отлично! Они очень заинтересованы в вашей разработке. Особенно после того, как узнали о контракте с "ТехноФьючер".
Я улыбнулась. "ТехноФьючер" — крупнейшая технологическая контора в стране, именно с ними я подписала свой первый большой контракт. Тот самый, который позволил мне купить этот дом и начать новую жизнь.
— Ладно, буду готова, — сказала я и сбросила.
Пора было готовиться к видеоконференции. Я переоделась в строгий костюм, который купила специально для таких случаев, уложила волосы и нанесла лёгкий макияж. В зеркале отражалась уверенная в себе баба с прямой спиной и ясным взглядом. Баба, которая знает себе цену.
Кто бы мог подумать, что сковородка за две штуки рублей станет последней каплей, перевернувшей всю мою жизнь к чертям?
Видеоконференция прошла на ура — инвесторы были в восторге от моей разработки и задавали толковые вопросы. Я чувствовала себя в своей тарелке, объясняя технические заморочки и перспективы развития проекта.
— Мы готовы вложить пятнадцать миллионов на первом этапе, — сказал главный инвестор под конец. — И ещё тридцать после бета-тестирования, если результаты будут соответствовать заявленным фишкам.
— Супер, — кивнула я. — Мой юрист подготовит все нужные бумаги.
Закончив треп, я откинулась в кресле с чувством глубокого удовлетворения. Ещё два месяца назад я и мечтать не могла о таком повороте событий. Все эти годы я пахала над своим проектом урывками, в свободное от домашних дел время, часто слыша от Кирилла, что это просто хобби, которое никогда не принесёт денег.
А теперь крупнейшие компании и инвесторы буквально стояли в очереди, чтобы поработать со мной.
Вечером решила прошвырнуться по окрестностям. Деревушка, рядом с которой стоял мой дом, утопала в цветах. Узкие улочки, каменные домишки с черепицей, маленькие уютные кафешки — всё дышало спокойствием и какой-то древней мудростью.
— Бонсуар, мадам! — поприветствовала меня старушенция, сидевшая на лавочке перед своим домом.
— Бонсуар, — улыбнулась я в ответ.
— Вы новая хозяйка дома с виноградниками? — спросила она по-французски.
— Да, — кивнула я, радуясь возможности попрактиковаться в языке.
— Добро пожаловать! Я Марианна, жена Пьера-садовника, — она приветливо улыбнулась. — Заходите к нам на чай, когда будет время.
— С удовольствием, — искренне ответила я.
Удивительно, но здесь, в чужой стране, среди незнакомых людей я чувствовала себя более защищённой и своей, чем в собственном доме последние несколько лет.
Вернувшись домой, я обнаружила сообщение от Леонида Аркадьевича. Он прислал официальное предложение о выкупе моей доли в компании — тридцать два миллиона рублей. Больше, чем он сначала говорил.
"Независимая оценка показала, что доля стоит дороже. Всё честно" — гласило сопроводительное сообщение.
Я хмыкнула. Кто бы мог подумать, что именно свёкор окажется самым порядочным человеком в этой семейке.
"Согласна. Пусть ваш юрист свяжется с моим для оформления бумаг" — ответила я.
С этими деньгами я смогу расширить команду разрабов и ускорить внедрение своего проекта. А ещё — окончательно закрыть эту главу своей жизни.
Телефон снова завибрировал — на этот раз от неизвестного номера. Я нахмурилась и открыла сообщение.
"Полина, это Злата. Нам нужно поговорить. Это касается Кирилла и твоих детей".
Я почувствовала, как внутри всё сжалось. При чём тут мои дети? Что этой интриганке от них нужно?
"О чём именно ты хочешь поговорить?" — ответила я, решив сначала выяснить, в чём дело.
"Кирилл совсем на себя не похож. Пьёт, не ходит на работу, несёт какую-то чушь. Хочет вернуть тебя любой ценой. А вчера сказал, что если ты не вернёшься, он устроит так, что дети от тебя отвернутся".
Я нахмурилась. Похоже на шантаж или манипуляцию. Типичная тактика Златы — запугать, создать ощущение тревоги, а потом предложить "решение проблемы".
"У меня прекрасные отношения с детьми, и я сомневаюсь, что Кирилл может это изменить. Но спасибо за беспокойство" — написала я, стараясь оставаться вежливой.
"Ты не понимаешь! Он говорит, что у него есть какие-то компрометирующие материалы на тебя. Что-то, что может разрушить твою репутацию в глазах детей".
Я замерла. Компромат? Что за бред? В моей жизни нет ничего, что могло бы "разрушить репутацию". Я никогда не гуляла на сторону, не вела двойную жизнь, не делала ничего такого, за что было бы стыдно.
"Злата, я не знаю, что он тебе наплёл, но мне нечего скрывать от своих детей".
"Он утверждает, что ты каким-то образом подделала документы для своего контракта. Что твоя разработка — фикция, и скоро всё раскроется. И дети узнают, что их мать — мошенница".
Я рассмеялась в голос. Вот оно что! Кирилл не мог смириться с тем, что я добилась успеха сама, и теперь пытался убедить всех, что это обман.
"Передай своему брату, что любую клевету я буду пресекать через суд. И что наши дети достаточно умны, чтобы отличить правду от вранья. Больше не пиши мне, пожалуйста".
И я заблокировала её номер так же, как недавно заблокировала номер Кирилла.
Следующие несколько дней я с головой ушла в работу, стараясь не думать о попытках бывшего мужа и его сестрицы испоганить мне жизнь. Общалась с командой разрабов, трепалась с новыми клиентами, готовила бумаги для инвесторов.
В пятницу вечером позвонил сын.
— Привет, мам, — его голос звучал как-то странно.
— Привет, солнышко, — обрадовалась я. — Как ты?
— Нормалёк, — он помедлил. — Слушай, тут папа мне звонил... Нёс какую-то дичь.
Сердце неприятно ёкнуло. Значит, Злата не врала — Кирилл реально пытается настроить детей против меня.
— Какую дичь? — спокойно спросила я.
— Сказал, что твоя новая работа... что этот контракт... в общем, что всё это липа. Что ты обманула этих ребят из "ТехноФьючера".
Я глубоко вдохнула, стараясь не психовать.
— А ты что думаешь? — спросила я вместо того, чтобы сразу начать оправдываться.
— Я думаю, что он гонит, — просто сказал сын. — Ты бы никогда так не поступила. И потом, я же видел твою работу. Помнишь, ты мне показывала год назад? Это же реальная штука, работающая.
Я почувствовала, как к глазам подступают слёзы. Мой мальчик, мой умный мальчик.
— Спасибо, что веришь мне, — тихо сказала я.
— Мам, я позвонил не поэтому, — его голос вдруг стал серьёзнее. — А чтобы предупредить. Папа странно себя ведёт. Говорит, что поедет к тебе во Францию. Что вы должны поговорить лично.
Я нахмурилась.
— Он не знает мой адрес.
— Знает, — вздохнул сын. — Кажется, он нанял частного детектива или что-то типа того.
— Чего?! — я чуть не подпрыгнула. — Он следит за мной?
— Не уверен, — ответил сын. — Но он показывал фотки твоего дома, виноградников... Сказал, что скоро будет там.
По спине пробежал холодок. Одно дело — сообщения, которые можно заблокировать, и совсем другое — когда бывший муж припирается на порог твоего нового дома, за тыщи километров от прежней жизни.
— Спасибо, что предупредил, — сказала я, лихорадочно соображая, что делать.
— Мам, ты в порядке? Может, тебе обратиться в полицию?
— Не знаю, — честно ответила я. — Пока он ничего не сделал. Просто хочет поговорить.
— Всё равно, это стрёмно, — не унимался сын. — Следить за тобой, выяснять адрес... Мне это не нравится.
— Мне тоже, — согласилась я. — Я подумаю, как с этим разрулить.
После разговора я долго сидела в темноте, пытаясь понять, как Кирилл мог найти мой адрес. И главное — на фига ему это понадобилось?
Решение пришло внезапно. Я позвонила Леониду Аркадьевичу.
— Добрый вечер, — поздоровалась я. — Извините за поздний звонок.
— Да ничего, — отозвался он. — Что-то случилось?
— Возможно, — я решила говорить прямо. — Мне сказали, что Кирилл нанял частного детектива, выяснил мой адрес и собирается прилететь сюда. Это правда?
На том конце линии повисла тишина.
— Да, — наконец сказал он. — Он упоминал что-то такое. Я пытался его отговорить, но...
— Но не смогли, — закончила я за него. — Понимаю.
— Полина, я не думаю, что он хочет причинить тебе вред, — попытался успокоить меня свёкор. — Он просто запутался. Потерял тебя, работу, уважение детей — всё сразу.
— Потерял работу? — удивилась я. — Как это?
— Я отстранил его от управления компанией, — признался Леонид Аркадьевич. — После того, что он сделал с тобой и с деньгами фирмы... Я не могу ему больше доверять.
Эта новость меня реально шокнула. Кирилл всегда был правой рукой отца в бизнесе, его преемником и наследником. И вот теперь...
— Я не хотела, чтобы до этого дошло, — честно сказала я.
— Это не твоя вина, — отрезал свёкор. — Он сам всё просрал своими руками. А насчёт его поездки... Я постараюсь его остановить. Но если не получится — будь готова.
— Спасибо за предупреждение, — поблагодарила я.
— Знаешь, — вдруг сказал Леонид Аркадьевич, — я всегда считал, что он тебя не стоит. Уже много лет.
Я не нашлась, что ответить на это неожиданное признание.
— Береги себя, — добавил он. — И держи меня в курсе.
После разговора я решила подстраховаться. Позвонила в местную полицию, объяснила ситуацию. Они обещали усилить патрулирование рядом с моим домом и дали номер для экстренной связи.
Утром проснулась от звонка в дверь. Сердце ёкнуло — неужели Кирилл уже припёрся? Накинув халат, я на цыпочках подошла к двери и глянула в глазок.
На пороге стоял Пьер-садовник с огромной корзиной цветов и фруктов.
— Бонжур, мадам! — радостно гаркнул он, когда я открыла дверь. — Это от нас с Марианной. Добро пожаловать в нашу деревню!
— Мерси боку! — я с облегчением приняла корзину. — Очень мило с вашей стороны.
— Мы с женой устраиваем небольшую посиделку сегодня вечером, — продолжил Пьер. — Будут соседи, местное вино, домашняя еда. Вы придёте?
Я на секунду замешкалась, вспомнив о Кирилле и его возможном визите. Но потом решила, что не буду позволять страху управлять моей жизнью.
— С удовольствием, — улыбнулась я. — Во сколько?
— В семь, — он махнул рукой в сторону своего дома, который виднелся дальше по дороге. — Ничего не нужно приносить, просто приходите.
День прошёл в работе, и к вечеру я почти забыла о своих страхах. Надела простое, но симпатичное платье и отправилась в гости к новым соседям.
Дом Пьера и Марианны оказался уютной старинной развалюхой с террасой, увитой виноградом. Во дворе стояли столы, за которыми уже сидело человек десять местных.
— А вот и наша новая соседка! — радостно объявила Марианна, подходя ко мне с бокалом сока. — Добро пожаловать!
Меня представили всем — пожилой паре, у которой была пекарня, семье врача из соседнего городка, училке из местной школы и ещё нескольким соседям. Все были приветливы и реально интересовались, как я устроилась.
— Ты из России? — спросила училка Софи на приличном английском. — Я была в Санкт-Петербурге несколько лет назад. Классный город!
— Да, очень красивый, — согласилась я. — Но я из Москвы.
— А что привело тебя в нашу деревушку? — поинтересовался врач Жан-Пьер.
— Я всегда мечтала о доме в Провансе, — улыбнулась я. — А теперь могу работать удалённо, так что решила осуществить свою мечту.
— Чем ты занимаешься? — спросила его жена Клер.
— Я разрабатываю алгоритмы для оптимизации бизнес-процессов, — ответила я, стараясь объяснить попроще. — Что-то вроде искусственного интеллекта, который помогает конторам работать эффективнее.
— Звучит круто, — уважительно кивнул Жан-Пьер. — У меня племяш работает в IT в Париже, постоянно трещит о таких штуках.
Вечер был обалденным. Местная еда оказалась бомбической, особенно домашний паштет Марианны и свежий хлеб из той самой пекарни. Мы болтали о жизни в деревне, о местных приколах, о том, какие растения лучше всего приживаются в этом климате.
Впервые за долгое время я чувствовала себя частью тусовки, где меня принимали такой, какая я есть, без всяких там оценок и осуждений.
Когда стемнело, Пьер зажёг гирлянды между деревьями, и двор наполнился тёплым, уютным светом. Кто-то достал гитару, и вечер продолжился под тихую музыку и неспешные разговоры.
Около десяти я решила, что пора возвращаться. Поблагодарила хозяев за чудесный вечер, попрощалась со всеми и направилась к выходу.
— Я провожу тебя, — вызвался Жан-Пьер. — Уже темно.
— Не стоит, — попыталась отказаться я. — Тут всего десять минут ходьбы.
— Ни в коем случае, — настойчиво сказал он. — В нашей деревне мы провожаем гостей. Такая традиция.
Я не стала спорить, и мы вместе пошли по ночной дороге. Жан-Пьер травил какую-то байку про местный фестиваль лаванды, а я дышала ночным воздухом, пахнущим травами и цветами.
Когда мы подошли к моему дому, я вдруг заметила тёмную фигуру на крыльце. Сердце ёкнуло.
— Кто это? — насторожился Жан-Пьер, тоже заметив незнакомца.
Фигура поднялась и шагнула в свет фонаря.
Кирилл.
— Что ты здесь делаешь? — спросила я, остановившись в нескольких метрах от крыльца.
— Нам нужно поговорить, — его голос звучал устало. Он выглядел хреново — осунувшийся, с мешками под глазами.
— У вас проблемы, мадам? — спросил Жан-Пьер по-французски, сделав шаг вперёд.
— Это мой бывший муж, — ответила я тоже по-французски. — С которым я не хочу разговаривать.
— Я понимаю французский, — неожиданно сказал Кирилл. — И я не уйду, пока мы не поговорим. Полина, пожалуйста.
Жан-Пьер положил руку мне на плечо.
— Я могу вызвать полицию, если он вас беспокоит.
Я колебалась. Кирилл не выглядел агрессивным или бухим — скорее измученным и потерянным. Он проделал такой путь... Может, стоит выслушать, что он хочет сказать?
— Дайте нам пять минут, — наконец решила я. — Если что-то пойдёт не так, я вас позову.
Жан-Пьер неохотно кивнул и отошёл на несколько шагов, всё ещё пялясь на Кирилла.
— Говори, — сказала я, не приближаясь к бывшему мужу.
— Я всё просрал, — он опустил голову. — Всё, что было важно... я разрушил своими руками.
— И приехал сюда, чтобы сказать мне это? — я скрестила руки на груди.
— Чтобы извиниться. И признать, что ты была права, — его голос дрогнул. — Отец отстранил меня от дел. Дети не хотят со мной разговаривать. Валерия ушла, как только узнала правду. Даже Злата перестала отвечать на звонки.
— Мне жаль, — сказала я и удивилась, обнаружив, что действительно испытываю что-то похожее на сочувствие. — Но это твой выбор, Кирилл. Ты сам построил эту жизнь.
— Я знаю, — он поднял на меня взгляд. — И не прошу второго шанса. Просто хотел сказать, что ты заслуживаешь этого, — он кивнул в сторону дома. — Всего этого. Счастья, успеха, нового начала.
Я молчала, не зная, что ответить на это нежданное признание.
— А ещё я приехал, чтобы отдать тебе вот это, — он протянул мне небольшую плоскую коробку. — Это принадлежит тебе.
Я осторожно взяла коробку и открыла её. Внутри лежали старые, пожелтевшие фотки наших детей, когда они были маленькими, наши обручальные кольца и какие-то бумаги.
— Это свидетельства о собственности, — пояснил Кирилл. — На дачу в Подмосковье и квартиру в Москве. Я оформил их на тебя. Считай это компенсацией за все годы...
Он не договорил, но я поняла.
— Спасибо, — я закрыла коробку. — Это неожиданно.
— Я улетаю сегодня вечером, — сказал он. — Больше не побеспокою. Просто... будь счастлива, ладно?
И он повернулся, чтобы уйти.
— Кирилл, — окликнула я его. — Ты тоже... берегись.
Он кивнул, криво улыбнулся и пошёл по дороге, сутулясь и засунув руки в карманы.
Я смотрела ему вслед, ощущая странное чувство завершённости. Будто последняя страница долгой книги была наконец перевёрнута, и впереди ждала чистая, нетронутая бумага новой истории.
История, которую мне предстояло написать самой.