– Это карма! Это я виновата в том, что Серёжи не стало. Карма настигла меня, забрав внука, – плакала пожилая женщина за поминальным столом и не могла остановиться. Слёзы текли по её щекам и падали крупными каплями на руки, безвольно сложенные на коленях.
— Мама, не говори так! У Серёжи случился инсульт во время занятий в секции. Если кто и виноват, так это мы с Николаем, — утешала пожилую женщину её дочь, заплаканная молодая женщина в чёрном.
— Ах, Ниночка, если бы ты только знала, если бы ты только знала… — повторяла Маргарита Витальевна, не в силах сдержать слёзы.
***
Маргоша, очень красивая, яркая, как ночная звезда женщина, радостно бросилась на шею Юрию, едва только он появился на пороге её съёмной квартиры.
Мужчина подхватил её на руки, закружил по комнате, усадил на диван, и, невольно залюбовался её красотой.
Тёмные, миндалевидные глаза Маргариты, в обрамлении пушистых длинных ресниц, манили его магнетическим блеском, щёки раскраснелись, тёмные волосы немного растрепались, а красный пеньюар (ей всегда невероятно шёл красный цвет), сполз, обнажив одно плечо.
Маргоша в ожидании смотрела на своего люб0-вника.
–Что-то случилось, милый? – томным голосом спросила она, поправляя пеньюар.
–Да, случилось! – расслабляя на шее галстук так, словно он сдавливал горло и мешал ему говорить, ответил Юрий. Его голос стал какими-то хриплым и надтреснутым – Моя жена узнала, что я с кем-то встречаюсь. Не иначе, кто-то из ее подруг видел нас вместе и донёс ей. Сама понимаешь, «добрые люди» всегда найдутся. Так что, я думаю, мы теперь будем реже встречаться.
Маргоша молчала. Словно задумалась о чем-то. Любила ли Юрия? Нет, в глобальном смысле этого слова – нет. Он был ей симпатичен. Он был приятен, воспитан, дарил ей подарки, водил в рестораны и на концерты. Но…
–Ну что ты молчишь, Маргоша? Скажи хоть что-нибудь! – взмолился он, не выдержав тяжести тишины.
–Ты мне не говорил, что женат, Юра! Почему я узнаю об этом только сейчас?! – наконец, ответила она, в упор глядя на своего кавалера.
–Да ты как-то не спрашивала…
Только сейчас до Маргариты дошло, что её Юрец ни разу не говорил с ней об их будущем. Да она и сама никогда не задавала вопросов, не задумывалась, почему они встречаются только раз-два в неделю. Она снова задумалась.
–Ну, в конце концов, с ним хорошо, весело. Каждая встреча похожа на праздник, – думала она (всё-таки не зря мама всегда называла её «легкомысленной»)
–Хорошо! – вздохнула Маргоша – будем встречаться реже и хорошо шифроваться.
– И, еще должен тебе признаться – Мила беременна. – Юра бросил на Риту быстрый взгляд и виновато опустил глаза – Она умоляла меня бросить тебя, остаться с ней. Мила сказала, что готова всё простить и забыть ради ребёнка…
Марго усмехнулась: – Как говорится в том анекдоте, «что делать, что делать – понять и простить, конечно». А ты что скажешь? Готов бросить меня? – Она посмотрела на него с вызовом, гордо подняв подбородок
.–А я…ну что я! – Юрий посмотрел на Маргариту, которая теперь казалась ему еще красивее, крепко прижал к себе, поцеловал в макушку – Нет! Расстаться с тобой - это выше моих сил. – прошептал он, обдав Риту горячей волной, но и бросить беременную жену я тоже не могу. Давай, оставим пока всё, как есть.
–Хорошо! - равнодушно передёрнула плечиками Маргоша – оставим все как есть!
Они продолжали встречаться и Маргоша в этих встречах даже находила какую-то свою прелесть: никакой рутины, никакой бытовухи, никаких обязательств. Нет, ей конечно, хотелось семью, детей, но… не сейчас, и не с Юрой.
А однажды в дверь позвонили. На пороге стояла невзрачная молодая женщина - без косметики, в каком-то сером пальтишке из массмаркета, светлые волосы собраны в хвост. И эта сумочка-дешевка, которую она как-то смешно и неловко теребила, держа обеими руками перед грудью. Сначала Марго решила, что это новенькая сиделка, которая пришла к её пожилой соседке.
–Вы, наверное, к Агриппине Васильевне - приветливо сказала Рита – У неё квартира напротив.
Женщина упрямо затрясла головой: – Нет, я именно к вам. Мне нужно с Вами поговорить.
Только сейчас Рита заметила округлившийся живот незнакомки и всё поняла. Улыбка тут же сползла с её лица.
–Хорошо, проходите на кухню. Поговорим, раз Вам так этого хочется.
Женщина как-то неловко устроилась на самом краешке стула, словно собиралась немедленно вскочить, и бежать отсюда без оглядки, куда глаза глядят.
Маргоша устроилась у окна, и сложив руки на груди, молча, изучающе рассматривала жену любовника.
«Ничего особенного! Обычная замухрышка. Вот так всегда бывает с теми, кто позволяет мужу одевать себя в тряпки с рынка», – думала она, ожидая, пока гостья сама начнёт разговор.
–Пожалуйста! Ради всего святого, оставьте моего мужа! У нас будет ребёнок, ему нужен отец. Вы же молодая, красивая…найдёте себе ещё кого-нибудь. А я…Я люблю Юру, я просто не смогу без него – Мила заревела в голос, как иногда плачут сильно обиженные дети.
У Маргариты дрогнуло сердце, ей стало жаль эту невзрачную «серую мышь», а потом вдруг включилась «стервочка», которая, наверное, до поры до времени дремлет в каждой красивой женщине. Захотелось вдруг повозить эту невзрачную ду-ру по плинтусу, заставить взыграть её самолюбие. Поучить её уму-разуму.
–То есть, Вы считаете, что Юра, как ко-зёл на верёвочке: куда поведут, туда и пойдёт? Он взрослый человек и вполне может сам принимать решение. Я Вас уверяю, что если он решит не приходить ко мне, я его звать обратно не стану.
Мила грустно покачала головой.
–Юра очень мягкий человек. Сам он Вас не бросит. Инициатива должна исходить от Вас.
–А Вы уверены в том, что когда я пну его под зад, он останется с Вами, а не найдёт себе какое-нибудь утешение на стороне? Вы только посмотрите на себя – Рита воздела руки к потолку и потрясла ими, словно призывая невидимых свидетелей – Серая, неинтересная, в шмотках с рынка! Вы этим хотите удержать Юру.
Мила зашлась в плаче, а Маргошу это только раззадорило. Она вошла в раж.
–Лучше надо смотреть за своим мужем, понятно? - выкрикнула она в лицо Миле – А еще лучше – следить за собой! А я с Юрой расставаться не собираюсь, понятно?! Мне с ним хорошо. А ты делай что хочешь!
Маргарита, конечно видела, что каждое ее слово ранит несчастную беременную женщину. «Но ничего, ей полезно! Пусть учится любить и уважать в первую очередь себя», — думала она.
Мила встала, ни говоря ни слова прошла к двери, и уже у самой двери повернулась, и сказала: – Когда-нибудь, ты узнаешь, каково это терять дорогих тебе людей. Может, не сейчас, может в старости, но карма настигнет тебя!
Маргошу разобрал дикий хохот.
–Ой, глупая, ты женщина! Иди откуда пришла! И купи себе новое пальто, в салон сходи…и будет тебе счастье! – выпалила она в спину удаляющейся гостье и захлопнула за ней дверь.
Рита и сама не знает почему ее охватила какая-то эйфория после ухода Юркиной жены. Было такое ощущение, что она выиграла какие-то крупные соревнования.
Юра не приходил целую неделю и не звонил. Тогда она позвонила ему сама.
–Мила потеряла ребенка. Её саму с того света врачи достали. Это я во всем виноват. Нам лучше расстаться – тихо сказал он и положил трубку.
И Маргоша не спала всю ночь. Она ругала себя последними словами: – Зачем, зачем я наговорила этой женщине столько гадостей? Что она мне сделала? Это я! Я одна во всём виновата! И правильно она мне тогда сказала: карма настигнет меня! Расплата будет неминуемо.
С Юрой они больше не виделись и не общались. Но все эти годы Рита жила в ожидании беды. Это ощущение не оставляло ее ни на минуту, даже когда она впервые полюбила и поняла, что готова на всё ради любимого мужчины. Даже когда родила дочь и узнала, что такое настоящая счастливая семья.
Маргоше всё время казалось, что вот-вот что-нибудь случится, что карма неминуемо настигнет её. Но нет: муж носил на руках и на других женщин даже не смотрел. Беременность тоже проходила нормально и Марго родила абсолютно здоровую девочку - умницу и красавицу.
А потом умер любимый муж. Скоропостижно и совершенно неожиданно, во сне! Ему тогда было всего сорок лет. И тогда Маргарита поняла, что она начинает терять тех, кто ей особенно дорог. Что карма настигла ее, и это не последняя потеря в ее жизни.
Всё эту историю Маргарита Витальевна во всеуслышание рассказала за поминальным столом. Она звучала как покаяние, нижайшая просьба о прощении за свой давний грех.
–И сме-рть Серёжки – это наказание мне за содеянное. И нет мне прощения! – тихо закончила она и разрыдалась.
Дочь встала, обняла ее за плечи, и, глотая слёзы сказала:
–Мама, всё это предрассудки! Для меня ты была самой лучшей мамой на свете, а для Серёжки - лучшей бабушкой.
Маргарита Витальевна лишь скептически покачала головой и прошептала: – Нет! Это карма! И она настигла меня! Ударила по самому больному.