Прошло с той поры несколько лет. Дон снова стал тихим да ласковым, как дедова песня под вечер. Рыба пошла, утки на гнездовья вернулись, а станица — зажила спокойно, мирно. Люди берег берегли, не мусорили, песни по вечерам пели — как встарь.
Но однажды весной, когда только-только лёд сошёл, да почки на ивах лопнули, случилось опять нечто странное. Начал баркас Митяя сам по ночам раскачиваться. Не ветер — штиль стоял, не вода — тихая. А всё равно поскрипывает, будто зовёт. Дед Митяй просыпается, глаза щурит, а на сердце тревога:
— Эх, чувствую, неспроста это. Дон опять что-то шепчет…
Утром пошёл он к берегу. Смотрит — а у воды сидит девчонка. Вся в травах, волосы мокрые, глаза — как само зеркало Дона: глубоки и грустны.
— Ты кто, душа моя? — спрашивает Митяй.
— Я — дочка Воды. Зовут меня Акса. Батюшка мой — сам Дон. Он плачет, дедушка. Люди забыли не только о нём, но и о тех, кто жил до них. Стали строить на старом капище, где духи-хранители жили. Землю копают, камни рушат — а они ведь стражи были, охраняли покой воды и берегов.
Поклонился ей дед Митяй:
— Помоги понять, что делать нам, чтоб не прогневать силы старые, чтоб мир был.
Акса вздохнула:
— Надо найти три камня: Камень Памяти, Камень Справедливости и Камень Любви. Только тогда вода успокоится, и духи снова благословят Дон.
И началось у деда новое путешествие.
Первый камень — Камень Памяти — был под старыми курганами. Митяй туда с внуками отправился. Поклонились предкам, рассказали, кто они, да зачем пришли. Земля затрепетала, и прямо из кургана камень вышел — с резьбой древней, будто солнце на нём танцует.
Второй камень — Справедливости — был в рощице, где встарь суд казачий вершили. Там дед восстановил старую скамью правды, напомнил молодым, что суд — не кнут, а свет. Камень сам вышел из-под дуба, тяжёлый, но светлый.
А вот Камень Любви… тут сложнее было. Его нельзя найти — его можно только заслужить. И понял Дед Митяй: надо всей станице вместе жить, как родне, без зависти, с добром. Как только дети соседке избу починили, а вдове на огороде помогли — с неба тихо опустился камень розоватый, как рассвет над Доном.
Сложил дед Митяй три камня на берегу. И с того дня пошёл по Дону свет — не яркий, не слепящий, а тёплый, как родная ладонь. Акса появилась снова, улыбнулась:
— Спасибо тебе, дедушка. Ты не просто Дон знаешь. Ты его душу слышишь.
А с тех пор и пошла у казаков новая заповедь:
«Почитай реку, как мать, землю — как отца, людей — как братьев. И тогда духи воды будут с тобой, а путь твой будет чист».
И дед Митяй до старости дожил, рассказывал эту быль и всегда говорил напоследок:
— Слушай Дон, как сердце. Оно не соврёт. И помни — пока мы любим свою землю, нас ничто не сломит.