— Он тебе ещё деньги не отдал за прошлую неделю?
— Мам, ну хватит…
Обстановка была натянута, как резинка на...х-м, опустим эту метафору. В воздухе висел запах пережаренного лука и раздражения. Света стояла у плиты, мешала гречку, но чувствовала, как мама сверлит её затылок глазами.
— Я просто не понимаю, чего ты в нём нашла! Без работы, без копейки! Он тебе даже на такси не дал, когда ты мёрзла на остановке!
Света молчала. Что говорить? Что он пытался? Что ходил, носил резюме, стучался в офисы, даже курьером устраивался, но уволили через три дня — не успевал по времени?
— Мужчина должен обеспечивать. Хоть себя, в конце концов!
Света поставила крышку на кастрюлю чуть громче, чем надо.
— А если я не хочу, чтобы кто-то «обеспечивал»? Я не вещь, мам. Мы всё делаем вместе.
Этого мама не слышала. Она слышала только другое — звяканье уведомлений её карточки, когда Света расплачивалась в магазине, в кафе, за проезд. Слышала, как дочь брала дополнительные смены и пахла энергетиками. А главное — вспоминала своё собственное прошлое, которое так старалась забыть. Светина мать знала, как это — быть опорой для того, кто должен быть твоей поддержкой.
Мама всегда говорила, что сильной женщиной быть — не выбор, а приговор. Она говорила это с усталым вздохом, не глядя в глаза, будто бы не Свете, а самой себе — или в прошлое.
Её звали Лариса. Когда-то — тонкая, черноволосая, с глазами, будто из старых фильмов: тёмными, живыми, неустанно мечтающими. Света однажды нашла в альбоме фото — мама в куртке, на фоне мотоцикла, и парень рядом, с кривой ухмылкой. На обороте: «Серёга и Лариска. 1994».
Серёга был её первым мужем. И первой ошибкой.
Он был душой компании, балагуром, красиво говорил и умел сводить с ума женщин за пять минут. Лариса тогда училась на бухгалтера, он подвозил её на мотоцикле, устраивал «романтические вечера» с костром у озера, обещал, что она с ним будет «как за каменной стеной».
Стена оказалась гнилой.
Через три года после свадьбы Лариса уже таскала сумки с продуктами одна, крутилась между подработками и младенцем, потому что Серёгу уволили — снова. То «не сошёлся с начальством», то «контора лопнула», то «устал, хочу перерыв». Лариса сначала верила. Потом — просто молчала. Потом — терпела.
Он мог сидеть сутками перед телевизором комментировать новости, смеяться над её усталостью:
— Да брось ты! Чего ты опять грустная? Деньги — дело наживное. Я вот устроюсь на работу и заживём!
А не устраивался. Или устраивался — на месяц-два. Пил. Иногда кричал:
— Ты не понимаешь, я просто не нашёл себя! Я не грузчик! Я творческий человек!
А она всё тянула сама. Возвращалась домой поздно, несла Свету на руках, варила суп из куриных лап, плакала в ванной.
Потом — не выдержала. Просто однажды не пришла домой. Забрала Свету, съехала к подруге, подала на развод. Серёга поорал, угрожал, говорил:
— Ты меня предала! Я ж тебя любил!
А потом исчез. Совсем.
Через год Лариса вышла замуж за другого. Муж был проще, тише и надёжнее. Работал мастером в ЖЭКе, не пил, приносил зарплату целиком. Лариса наконец зажила.
Теперь она смотрела на Свету и Рому — и как будто видела своё прошлое снова, только в другом цвете. Та же девчонка, та же молодая наивность. И парень рядом — такой же, как Серёга когда-то: без денег, без почвы под ногами.
***
Её голос звучал жёстко, даже когда она не кричала.
— Ты думаешь, что он изменится. А он просто привыкнет, что ты всё тянешь. А потом — уйдёт. Или будешь терпеть, как я.
Света не спорила. Потому что понимала: мама говорит не про Рому. Мама спорит со своим прошлым.
Однажды, после очередной сцены, Света осталась у подруги. В два часа ночи ей пришла СМС от мамы:
«Ты не понимаешь. Я не хочу, чтобы ты повторила мою жизнь. Прости, если я слишком давлю. Просто мне страшно».
Света долго смотрела на экран. Потом написала:
«Я тебя понимаю. Но моя жизнь — не твоя. Я не ты. И он не мой папа».
Мама не ответила. Только через неделю позвонила, голос дрожал.
— У тебя там… всё хорошо?
— Да, мам. Всё хорошо.
— Ладно. Береги себя. И его тоже.
— Берегу.
***
Света начала работать барменом в восемнадцать. Учёба — это одно, а деньги… деньги — это другое. Поначалу было тяжело: ночные смены, руки болели с непривычки, постоянные «улыбнись, ты же на работе». Но ей нравилось. Нравилось быть самостоятельной. Нравилось, что она может купить себе крем, который хочет, а не «что подешевле».
Ромка появился в её жизни неожиданно. Он зашёл в бар с друзьями. Не пил — заказал чай. Сел у стойки. Смотрел не на её выпуклости, не на бедра, как обычно делали посетители мужского пола, а прямо в глаза. Это было неожиданно и просто. Он оказался интересным собеседником.
Потом — переписки, встречи, прогулки. Он был смешной, умный, с тенью чего-то важного внутри. Но тогда же выяснилось, что с деньгами у него — беда. Потерял подработку, у родителей долгов по горло. Диплом — почти на руках, а вот с реальной работой… никуда не брали. То ли из-за фамилии — у него был отец с плохой репутацией. То ли просто невезение.
Света помогала. Сначала так — кинуть двести на телефон, потом — оплатить проезд, потом — еду, потом — курсы, чтобы он мог хоть как-то пробиться.
Родные её бесились.
Отчим однажды закричал:
— Он на тебе, как на лошади, едет! И ты счастлива?!
Бабушка тихо шептала:
— Девочка, ты так и останешься с тряпкой, а не с мужчиной…
Света выслушивала. Ночами плакала в подушку. Но Рома… он не пользовался. Он стеснялся. Возвращал, как мог. Делал подарки — дешёвые, но от души. Мог встать в шесть утра, чтобы забрать её с работы. Он был рядом.
И только подруга Таня однажды сказала:
— Свет, это всё временно. Либо он финансово вырастет — либо ты уйдёшь. Но сейчас ты — молодец, потому что ты его поддерживаешь, пока он не определился.
***
Прошло три года.
После курсов Ромка устроился в айти-компанию. Первую зарплату они отмечали в кафе, он держал её за руку, не отпускал.
— Я сам теперь за нас плачу, слышишь? Всё теперь сам.
Она смеялась. Он — тоже. Купил ей кольцо не сразу — сперва накопил, потом долго выбирал. Сделал предложение на крыше дома, где они однажды впервые... Света ответила «да» ещё до того, как он достал коробочку.
Потом они переехали — в другой город, в квартиру, которую снимали вдвоём. Платили поровну. Всё — вместе.
Через полгода Рома держал её за руку. В этот раз уже в ЗАГСе.
— Ты уверена? — спросил он.
— Уверена. Мы прошли столько… Я выбрала тебя тогда, и сейчас — снова.
***
И кто-то скажет: «Наивная». Кто-то — «глупая». Кто-то — «повезло, что парень за ум взялся». А кто-то — промолчит, вспомнив, как однажды не остался рядом, не помог, не поверил.
А Света просто жила. Любила. Ошибалась. И снова любила.