Старая фотография в деревянной рамке стояла на комоде уже больше полувека. Людмила Анатольевна бережно смахнула с неё пыль и улыбнулась, глядя на молодое лицо мужа. Как же давно это было — он в отглаженной рубашке с модным по тем временам галстуком, а она в платье в цветочек, с пышной прической.
— Бабушка, а расскажи еще раз, как вы с дедом познакомились, — попросила Маша, устраиваясь поудобнее на диване. Её сестра Катя подложила под спину подушку и с нетерпением подалась вперед.
— Сколько можно одно и то же слушать? — попыталась отмахнуться Людмила Анатольевна, но в глазах уже заплясали озорные искорки. Она любила вспоминать молодость, особенно когда рядом внучки — благодарные слушательницы.
— Ну пожалуйста! — Катя умоляюще сложила руки. — Ты так интересно рассказываешь.
Людмила Анатольевна вздохнула, словно поддаваясь настойчивым просьбам, хотя на самом деле ей не терпелось окунуться в воспоминания.
— Ну, слушайте, — она поправила очки и откинулась на спинку кресла. — Дело было в шестьдесят девятом. Я только-только после института в деревню приехала, ветеринаром работала. Молодая была, в резиновых сапогах по колено в грязи ходила. А ваш дед, Андрей Петрович, в ту пору водителем был, на ГАЗ-53 стройматериалы возил.
Внучки слушали, затаив дыхание, хотя знали историю наизусть.
— Нашей первой встрече сама судьба помешала, — продолжала Людмила Анатольевна. — Я как раз на лугу была, корову лечила, а тут грузовик по дороге как загрохочет! Коровы перепугались, разбежались. Я так рассердилась! Выскочила на дорогу, машу руками, кричу. А он остановился, высунулся из кабины и спрашивает: «Чего раскудахталась?»
— Хам! — фыркнула Маша.
— Вот и я так подумала, — усмехнулась Людмила Анатольевна. — Говорю ему: «Ты что, не видишь, что коров распугал?» А он мне: «Не видела, что ли, машину? Что, посреди дороги надо было стадо пасти?» Развернулся и уехал. Я потом полдня коров по лугам собирала.
Она покачала головой, вспоминая свое негодование в тот день.
— А через неделю вечером возвращаюсь я с вызова. Дождь как из ведра, дорога раскисла. Иду, сапоги еле из грязи вытаскиваю. И вдруг слышу — машина сзади. Оборачиваюсь — тот самый ГАЗ-53. Останавливается, а из кабины тот самый шофёр выглядывает. «Садись, — говорит, — подвезу».
Людмила Анатольевна улыбнулась, вспоминая, каким смущенным выглядел тогда её будущий муж.
— Я сначала отказаться хотела, гордая была. Но дождь-то льет, до дому еще километра три. Села я в кабину. А там тепло, печка работает. Едем молча. Потом он говорит: «Ты меня извини за тот раз. Не хотел я коров пугать. Просто день тяжелый был, нахамил сгоряча».
— И ты его простила? — спросила Катя, хотя прекрасно знала ответ.
— Не сразу, — подмигнула Людмила Анатольевна. — Сижу, надулась. А он разговор начал. Спрашивает, откуда я такая красивая тут взялась. Слово за слово, разговорились. Оказалось, что у нас даже общие знакомые в городе есть.
Он меня до самого дома довез, помог из машины выбраться — там ступенька высокая была. А потом уехал обратно в город. И я его больше не видела.
Маша и Катя переглянулись, зная, что сейчас начнется самая интересная часть истории.
— Целый год прошел, — продолжила Людмила Анатольевна. — Я уже и забыла про него. А потом как-то в поликлинику нашу деревенскую приезжает машина со стройматериалами. Я как раз мимо иду. Смотрю — из кабины выходит он, Андрей. Увидел меня, улыбается. «Здравствуй, — говорит, — ветеринар. А я тебя вспоминал».
Она помолчала, перебирая в памяти детали того давнего разговора.
— Мы тогда долго разговаривали. Он мне свой городской номер дал, просил позвонить, если в город соберусь. Я тот номер в сумочке носила целый месяц, все решиться не могла. А потом собралась я к подруге на выходные и думаю: «Была не была, позвоню». Набрала номер, а трубку взяла какая-то женщина.
— Это была бабушка Валя, да? — уточнила Катя.
— Да, его мама. Я так растерялась, что чуть трубку не бросила. А она говорит: «Андрея нет дома, а вы кто будете?» Я представилась, сказала, что из Михайловки, ветеринар. Она засмеялась: «А, так это вы та самая девушка с коровами! Андрей о вас рассказывал».
Людмила Анатольевна покраснела, словно снова была той молодой девушкой, смущенной интересом к своей персоне.
— Вечером он мне перезвонил сам. Мы договорились встретиться, когда я приеду в город. В тот день мы в парке гуляли. А потом он предложил в ресторан сходить. Я запереживала даже — никогда в ресторанах не бывала. А он говорит: «Не переживай, я все устрою».
Внучки, хотя и знали историю наизусть, снова заулыбались в предвкушении кульминации.
— Пришли мы в ресторан, сели за столик. Андрей меню изучает, а сам, вижу, нервничает. Заказал нам что-то, официантка принесла. Поели мы, а когда пришло время расплачиваться, Андрей достает кошелек, а там... — Людмила Анатольевна сделала драматическую паузу, — Денег-то и не хватает!
— Ой, бедный дедушка! — воскликнула Маша.
— Он так растерялся, покраснел весь. Стал извиняться, говорит: «Я не рассчитал, думал, хватит». А я смотрю на него — такой большой, сильный мужчина, а сидит смущенный, как мальчишка. И так мне его жалко стало, так тепло на душе. Я достала свои деньги — как раз хватило доплатить.
Людмила Анатольевна задумчиво улыбнулась.
— Знаете, девочки, именно в тот момент я поняла, что это мой человек. Не когда он меня на машине подвозил, не когда по городу водил, а именно тогда, когда увидела его настоящего — смущенного, растерянного, понимаете?
Маша и Катя синхронно кивнули, хотя Людмила Анатольевна сомневалась, что они действительно понимали глубину ее чувств.
— После того случая мы стали переписываться. Он приезжал ко мне в деревню каждые выходные, за сто километров на автобусе добирался. А через полгода познакомил со своей мамой. Валентина Сергеевна сначала настороженно ко мне отнеслась — деревенская, мол. А потом привыкла, полюбила даже.
— А свадьба у вас красивая была? — спросила Катя.
— Скромная, но веселая. В сельском клубе гуляли, потом в городе у его родителей. После свадьбы я к нему переехала, в коммуналку. Комната маленькая, соседи шумные, но мы были счастливы.
Людмила Анатольевна поправила покрывало на коленях и продолжила:
— Когда родился ваш папа, нам дали отдельную квартиру. Крохотную, в хрущевке, но свою! Как же мы радовались! Андрей всю ночь полы красил, а я занавески шила. Это была наша первая собственная квартира. А спустя еще десять лет получили вот эту, трехкомнатную. С тех пор здесь и живем. Больше пятидесяти лет уже.
Она обвела взглядом просторную гостиную с выцветшими обоями и старой мебелью. Каждый уголок здесь хранил воспоминания. Вот на этом диване малышом спал их сын, а потом и внучки. У этого окна она часами стояла, ожидая мужа с работы. За этим столом собиралась вся семья на праздники.
— Бабуль, а вы с дедом никогда не ссорились? — спросила Маша с сомнением в голосе.
Людмила Анатольевна рассмеялась.
— Конечно, ссорились! И до слез, и до хлопанья дверями. Особенно в первые годы, когда притирались друг к другу. Он упрямый, я гордая. Но никогда, даже в самых сильных ссорах, мы не переходили черту уважения. И всегда мирились.
Она задумчиво поглядела в окно.
— Знаете, что ваш дед мне сказал однажды? «Людочка, когда мы ссоримся, я всегда помню, что люблю тебя сильнее, чем обижаюсь на тебя». Вот так и прожили всю жизнь — любя сильнее.
В прихожей хлопнула дверь, и послышались тяжелые шаги.
— А вот и дедушка с работы, — оживилась Людмила Анатольевна, поднимаясь с кресла. — Заработался опять. Надо обед разогреть.
В дверях показался Андрей Петрович — высокий, сутулый старик с добрыми глазами и седыми усами. В руках он держал букет полевых цветов.
— Вот, по дороге насобирал, — смущенно пробормотал он, протягивая букет жене. — На пустыре за стоянкой растут.
Людмила Анатольевна приняла цветы и поцеловала мужа в щеку.
— Девчонки опять выпытывают, как мы познакомились, — сказала она, направляясь на кухню.
— А что рассказывать? — усмехнулся Андрей Петрович, снимая куртку. — Увидел красивую девушку в резиновых сапогах и пропал. С тех пор и пропадаю.
Он подмигнул внучкам и прошел за женой на кухню. Людмила Анатольевна уже хлопотала у плиты, разогревая борщ.
Андрей Петрович подошел сзади и обнял ее за плечи. Они так и стояли молча, глядя в окно на городской пейзаж, знакомый до каждого кирпичика. Их дом, их крепость, их общая жизнь.
Маша и Катя, наблюдавшие эту сцену из дверей кухни, переглянулись. Без слов они понимали, что стали свидетелями чего-то редкого и ценного — любви, прошедшей через десятилетия и только окрепшей со временем.
— Так, внучки, — скомандовала Людмила Анатольевна, словно очнувшись, — накрывайте на стол. Будем обедать.
И жизнь продолжалась своим чередом в старой квартире, где стены помнили историю одной большой любви.
Автор: Алексей Королёв